Соцветие воспоминаний

Шестнадцать Томная ночь плавила границы времени и растворяла его остатки в своём безметежном существовании. Где-то в коридоре тихо тикали часы. Тёплая чашка чая грела ладони, а из недр фарфоровой конструкции, подобно жерлу вулкана, поднимался согревающий пар. Сквозь подстилку мыслей пробивались какие-то неясные лучи блеклого и холодного света луны. Но в основном, в голове, думы, словно туман развеявались где-то глубоко. Некое умиротворение плавало в воздухе, показывая своё господство над этой ситуацией. - Чего не спишь? - Как-то спокойно, тихо и лаконично послышалось со стороны. После чего диванный каркас скрипнул под напором веса мужчины. Послышался невнятный бубнёшь, на что, новоприбывший лишь изогнул бровь. - Уснуть, не могу... Или не хочу... Не знаю... - Тихим, еле уловимым шёпотом хрипло пролепетал юноша, так и не удосужившись окинуть взглядом соседа по бессоннице. Старательно вглянулся в кружку своими сонными тёмными, как зёрна граната, очами. В скором времени белоснежный сосуд оказался на небольшом лакированном столике. Задрав подбородок резчик перчаток вздохнул полной грудью. Ночной свет окутал светлые пепельно-бардовые пряди, и под его началом те приобрели холодный, почти серебряный оттенок. Лунные зайчики ловко блестали с каждом локоне и переливались подобно хрусталю. Слегка смуглая кожа казалась светлой, а на шее оголился шрам, что окутывал ту со всех сторон. Он будто чёкер с последовательными звёздами покоялся на тонком горле парня. А Кнайф, будто довольный кот прикрыл свои глаза. И наконец взгляд оказался на мужчине. Луч, сквозь шторы не добирался до его лика, отставляя в темноте лишь лёгкий блеск малиновых радужку и вытянутых, козьих зрачков. Спокойное лицо, в котором читалось лишь покой и умиротворённость. Не было ни той насмешкий и приторно-фальшивой улыбки, которая осталась лишь рефлексом от прошлого... Напротив обжекта сидела совершенно другая личность, не то, что когда-то видел тринадцатый и другие участники. Утончённая, одиночная серьга ввиде звёзды с четырьмя концами, сверкнула со стороны окна. Налитые винным цветом радужки, как-то радостно блеснули, а на губах растянулась лёгкая и тёплая улыбка. Глупо. Почему так это происходит? Ответа в собственной голове Кнайфи так и не услышал, зато прекрасно увидел совершенно мягкую реакцию лучшей буквы алфавита, которая слегка по птичье наклонила голову. Когда и почему? Если бы нашему ножу хоть когда-то сказал, что он сможет так спокойно сидеть вблизи хоста, то однозначно покрутил бы пальцем у виска. Но время меняется... С конца шоу прошло уже пять лет, слишком многое изменилось... Слишком быстро. Взор объекта устремился в окно. - Шестнадцать... Нас было шестнадцать - Уже кратко и хрипло ответил сам себе юноша. Какая-то досада и горечь проникла глубоко под горло. Казалось, что ещё немного и тот снова почувствует это удушье. Но из потерянности гранатовоглазого вывело прикосновение. Большая сильная рука, с неким намёком на когти, ободряюще приобняла. Живое тепло растянулось от плеча и как-то болезненно закололо под сердцем, медленно отпуская гнетущие мысли. «Не стоит ворошить то, что не вернуть» - такого было решение низшего обжекта.