Соцветие воспоминаний

Прощайте старые мысли! Отнюдь, я понимаю что ты делаешь, но всё ещё не понимаю - зачем? Или таков твой личный принцип? Чего стоило тебе просто забыть всё, что происходило и продолжить жить дальше. Не уж то в твоём сознание также прилипли эти памятные моменты, и будто в почве проросли, как на дереве, юные бутоны воспоминаний, что так и наравили расцвести. И всё же, с этим надо что-то делать. Твоя личность интересна, не спорю, но мной всё также движет страх соцветий, что пустили корни в моей голове, и постепенно вышли в свет, закрывая глаза. Да, я боюсь тебя. Но одновременно с этим, понимаю, что именно ты можешь дать что-то, что не смогли показать другие... Просто не понимаю. Не понимаю то, что происходит. Мне тяжело и страшно, но между тем, тянусь к неизвестному и неоднозначному. Идеи чего-то загадочного и необычного влекут меня, как свет мотылька, как бы не обжечься им. Ведь боль всё также мне страшна. И разрываясь в мыслях вспыхиваю пободно спичке. Ленивый взгляд "инвалида" поплыл по комнате в попытках зацепиться хоть за что-то, да бы наконец освободиться от назойливых дум. Тяжёлый вздох, и смуглая моська спряталась в тёплом белоснежном одеяле, что было так похоже на мягкое облако. Хвост, что остался торчать из под воздушной белёсой груды, стал активно повиливать, постукивая об собственный матрас. Бесит, всё так раздражает. Особенно эти навязчивые мысли. Что-то небольшое уселость сверху на так называемую кроватную "гусеницу". Это был мономе, наш милый малый Компас. Он, будто кот, попытался свернуться калачиком и уткнуться мордочкой в собственую тушку. Кисточка, на конце продолжения позвоночника замера, а после и сам обжект показался свету. Дождя, к счастью, сегодня не наблюдалось, лишь пасмурная муть плыла по небу. - Компас - С хрипцой подозвал духа, что уже пристроился на хозяине. Малое чудо достаточно быстро отреагировало на голос, и с кувырком свалилось рядом с глазами хозяюшки. Что-то невнятно уркнув, мономе вопросительно наклонил макушку с ушками. Кончики губ легонько приподнялись, умиляясь этой нежности в столь ма́лом. Всё же, Орешек слишком своенравный, как один бывший участник шоу. Даже понимая что-то, всё равно негодовал и кусался. Руки бережно притянули нечисть к себе, в своё укрытие. Ушастик встряхнувшись, слегка светился и мерцал под тёплым слоем темноты. Зеньки смотрящие на это чудо сверкая отражали холодный тон зверя. Минуты шли, сменялись часы, и со временем, царство Морфея забрало в свои объятия ножа, что сжался в позу эмбриона и мирно посапывал с малым чудом под одеялом. Что-то крупное прошуршав, стало залезать в компанию спящих. Золотой мономе, Орешик - гордо пристроился рядышком, показывая всю свою величественность по сравнению со вторым молодым "чудом". А ведь сны и мысли - забавная штука, не находите? Каждый раз испытывая стресс мы либо засыпаем, либо не можем сомкнуть наши очи. Мысли пугают, печалят, радуют и будоражат - вызывают на эмоции и путают наши доводы. А после, вылетают в самые непонятные и причудливые видения тогда, когда мы так беззащитны. Стоит задуматься, почему такие кошмары приследуют тебя, не правда ли, дитя? С разрешающим грохотом, где-то неподалёку, ударила молния и с треском повалила несчастное дерево. С неким отрывом юноша проснулся от снова воцарившегося шума за окном. Взлохмаченные волосы торчали кто по дрова, кто в горы и моря. Малые духи тихонько сидели рядышком и даже золотой Орешек небрежно нахохлился от громогласного рёва грозы за окном. М-да, погодка, так себе. Под рёбрами что-то закололо, будто предупреждая о чём-то. Это неприятное чувство не желало отпускать, ныне спать было невозможно. Босые ступни коснулись прохладного паркета. Темно, хоть глаз выколи. Щелчок, и спичка озарила комнату жёлтоватым светом, слабым, но всё же, каким-никаким. Будто последняя надежда пламя огонька взволнованно подрагивало, а после ровно перепрыгнуло в керосиновую лампу, что теперь не блекла в пустоте. Что-то внутри твердило проверить дом, что ныне казался каким-то одиноким. Тёмный коридор, в ногах нахально бегал взрослый представитель мономе жёлтого цвета, а на плече юноши сидел ма́лый беловатый собрат. Белая футболка и короткие шорты, что были чуть темнее, неестественно выделились в тёплых и тёмных тонах помещения. Босое, еле слышное топонье ног ножа практически терялось за шумом шквала дождя, громыхание тучь и завыванием ветра. Глубокий вдох, и я направился дальше по периметру. Ранее мне не было никогда страшно в темноте этих стен, так чего же сейчас меня всё так пугает? Почему и как всё это происходит? Что не так? Что изменилось? Жёлтый дух замер и покосился в сторону, будто вставая в боевую стойку. Совершенно не понимая происходящего под моей ногой скрипнула половица. Тревога нарастала, а сердце постепенно стало леденеть. Что-то маленькое чёрной тенью вильнуло за углом кухни дальше по коридору. Если бы не блеск молнии за окном, то калека бы и не заметил в тусклом свете своего свитильника что-то, что находилось дальше по коридору. Не было того азарта, кои был при появлении духов, что теперь для меня были питомцами... Иное, пугающее... Слегка напуганный Кнайф влетел в зал и прижавшись к одной из стен, сполз вниз, как речка с обрыва. Дыхание слегка спёрло. Почему ты напугался, дитя? И кое-что сейчас дошло и до нашего острого, здесь нет И Краткого. Мнимая безопасность растворилась, как и наш симболар. Страшно, что-то снова бродит по дому, в ты совершенно один и лишь, слабый свет перепуганных пушистиков также давал понять, происходит что-то нехорошее... За стеной раздалось громыхание посуды, что неизбежно была разбита. Мерзкое хлюпанье и липкое чавканье. Что-то, шлёпая стало открыто бродить по кухонномк паркету. Пальцы заледенели, а ты ведь не такой храбрый, не так ли, К-най-фи? Взгляд окинул округу в поисках чего-то, за чем можно было бы почувствовать себя безопаснее, и даже не заметил, как настала тишина. Открытое окно с дождём на кухне и здесь. Повернулся в сторону прохода. Внутри всё замлело. Сердце застыло, заледенели и упало разбившись на тысячи холодных осколков. Голова с серой растянутой кожей, что была усеяна какими-то волдырями и крупными пятнами, огромное количество зубастых челюстей вместо шеи и один крутящийся во все стороны глаз. На макушке, сквозь проплешины торчали нечто напоминающее волосы, но больше походило на обрубки. Оно бесшумно застыло, оставляя после себя паузу, перед паникой. Руки и ноги онемели, в прочем, этого хватило, чтобы одним рывком добраться до окна и с шумом запрыгнуть на подоконник. Огромное глазное яблоко твари остановилось, а чёрный пустой и помутневший зрачок поймал цель в лице юноши. Всё как в тумане: беспрерывный бег, всё занемело, только животный ужас и желание спастись. Бежать-бежать-бежать-бежать. Окно, дождь, слякотная грязь, мокрые босые ноги, холодный асфальт и плитки камней. Волосы беспорядочно слипались под сбитым дыханием и затуманенными мыслями. Мокро, холодно. Переодически вспышками мелькали силуэты, где-то там, на краю зрения и мира. Плохое зрение как никогда не давало возможности разглядеть что было в далеке, впрочем, это и не нужно было: в ужасе тот и не смотрел по сторонам. Встреча с кем-то, в кого Кнайфи впечатался и преземлился на склизкую плитку дороги. Чья-то рука была протянута в попытке предложить помощь. Рука? Нет, подобие руки, лишь нечто подражающее. Тень, высокая и размытая. Силуэты стали сползаться вокруг, создавая кольцо и лишь мгновение позволило бежать дальше. Они были всюду: какие-то тени, размытые, кривые, ненастоящие, лишь подражающие настоящему. Раскаты грома били по ушам, и дитя промокло до нити, но нашло небольшое укрытие ввиде небольшой арки подле парка. Босой, сырой, перепуганный и всё ещё не восстановивший своё спокойствие, сидел на несчастном бордюре, уткнувшись носом в колени. Ночь сменилась утром, с некоторыми делами было покончено, и с первыми соловьями буква пожаловала к дому подопечного. Раскрытая нараспашку калитка смутила. После трёх звонких ударов ничего не поменялось. Никто ни ответил, ни услышал, ни отворил дверь. Появилось некое сомнение, а там ли обладатель пепельно-бардовых локонов? Ныне, было решено прогуляться и оставить дом на время, коль уж ответа не следовало. Гроза прошла, а лёгкие огоньки света пробирались сквозь зефирные облака. Живность пробуждалась и начинала свои песнопения. По бокам мелькали всё ещё спящие дома, улочки, оградки, деревья парков и гор, что томно хранили покой. Там, в далеке показалось что-то знакомое... Постепенно светало, но увы, одному обжекту это было не заметно. Всё ещё зашуганно, но более спокойно тот пытался согреться. Тёплое дыхание оказывало руки, которые почти прилегали к лицу. Нет, тринадцатый теперь точно не вернётся домой, но и на улице "этих" было достаточно, по крайней мере, во время грозы. Сейчас, вместе с розовато-золотым светом солнца под пушистыми облаками рассеялось всё, что казалось и привиделось. Да, привиделось, всё просто привиделось... Чьи-то ботинки неподалёку цокнули об неровную поверхность каменистой тропы: - И давно ты тут сидишь? - Знакомый голос со своей излюбленной интонацией. И Краткий собственной персоны: растёгнутая рубашка в клетку, под которой виднелась белая футболка и чёрные джинсы на ремне. На руке, за нить, свисал чёрный зонт. Ошарашенная эмоция читалась на смуглой моське. Жёлтобочковый мономе с именем Орешек - оживился с появлением уже знакомой личности. И чего это он? Еле заметно нахмурился симб. И по секундно с этого мгновения стало происходить что-то более непонятное: в безмолвии на краях винных очей стали появляться кристаллики, что сдерживались уже какое-то время. Будто спусковой рычаг наконец сдвинули. Ничего не говоря обжект отвернулся в сторону, а по его щекам переодически стекали слёзы. Стоило лишь кому-то появиться, как эмоции снова вырывались с ужасающей силой, да даже сейчас - осознавая всё и видя в ясности, те текли сами собой и разбивались об землю и колени. Что-то явно произошло в отсутвии малиновки. Раскрытая калитка, запуганный Кнайф с подобной реакцией и насквозь промокшей одежде и без обуви. Что произошло? - Не желаешь рассказать, почему покинул дом на ночь глядя, так ещё и в грозу? - Сидящий на бордюре замешкался, но после сжал губы и прикусил язык. Не поверит, может это всё лекарства? Пытался как-то быстро сообразить во всём этом хаосе и потоке дум. - Мне что-то померещилось... - Почти шёпотом пролепатал бывший участник шоу. - Померещилось? - Вопросительно изогнул бровь и уставил ладони в бока. - Да... Дома, и я ушёл - Окончил свой "большой" рассказ. Тяжёлый вдох и одиннадцатый выпрямился, кинув свою мысль, вместе со взглядом, куда-то в даль. - Что ж, пошли посмотрим, что тебе там привиделось - Острый неохотно заёрзал после озвученной фразы бывшего шоумена, но всё равно поднялся и последовал за ним. Всё это время поникшие радужки смотрели то под ноги, то озерались на временную сиделку. Хвост невольно подрагивал и раскачивался, тем самым выдавая некую нервозность ситуации. Вот и двор с домом. Лапух лениво раскидывали свои мощные листья, где-то в траве промелькнула ящурка. Дверь закрыта, ключ внутри. По-сему выхода было два: пойти через окно на кухне, или через второе, в котором состоялся побег от непонятного чудовища. - Ключ дома... Я через окно вышел - Мгновегие тишины. Чего? Через окно? Это всё больше и больше походило на какой-то сюр и шутку, но некоторые сомнения всё же давали понять, что возможно итоговые раздумья окажутся не самыми приятными - так полагал хост. Пришлось обходить здание, всё же, гостиная находилась с противоположной стороны входа. Злощастный угол из серых кирпичей, за котором могло быть что угодно. На земле, средь травы виднелись какие-то большие отпечатки лап, что чем-то походили на куриные, только вот, те были в слизи и грязи. Также виднелись босые следы ног хозяюшки, что с ужасом на лице замерла. Зрачки уменьшились, а дыхание остановилось - это всё не показалось? На светлом лике мужчины проявилась серьёзность, а брови слегка приопустились, создавая суровость в малиновых радужках. Он лишь обогнул "резчика перчаток", выходя вперёд и завильнул за угол. На что Кнайф попытался поравняться, всё же, в двоём менее жутко - пытался приободрить сам себя. Подоконник был весь измазан в этой жидкости, которая пахла гнилым мясом, глиной и тиной. Её грязновато-зеленоватый с серой основой цвет уже засох следом того, что что-то шмякнулось с окошка. И это что-то не являлось "хозяюшкой" этого места, ведь на том не было ни капли этого смрада. Первый же попавшимся предметом оказалось старое стальное ведро, что было с лязгом пнуто под оконную раму, лишь повертелось и встало верх дном. Кисть окутанная в белую перчатку зацепилась за чистую часть подоконника и одним прышком было приодалено. Сидя на деревянной доске, с нараспашку раскрытыми прозрачными занавесками, что также были усеяны пятнами неясного происхождения. Весь паркет тёмного цвета был в "этом". Грязь длинным следом ползла в коридор. Парнишка, следом за малинововласым залез на ведро, однако рост позволял лишь заглянуть в само помещение, но никак не залезть. На что тому была протянута чистая ладонь в белоснежной ткани и через мгновение, оба сидели как попугаи. Но продлилось это не так уж и долго, козлиноглазый пошёл дальше осматривать последствия чего-то. Тот был хмур как туча, давно нож не видел его таким... Суровым. Дверь благополучно была отворина. Широкий силуэт в рубашке замер перед юношой, в после огласил: - Сможешь рассказать то, что здесь произошло? Кто или что тут похозяйничело? - Строгий голос, что отдавал северным холодом, резал уши. Взглотнув ему ответили: - Расскажу, но не здесь... - Щелчок и скрип входной двери. Страх морозными мурашками бегал по коже, когда воспоминания первой свежести всплывали в разуме. Холодно и жутко. Сидя на ступеньках в голову приходили совершено разные последствия того, чтобы могло произойти. Краткий же предпочёл перила веранды и на данный момент пристально следил за окружением. К нему вновь активно лез Орешек, Компас же аккуратно прижимался к калеке. - Ночью я проснулся от грохота и решил пройтись по дому. Там-там, ещё в коридоре что-то промелькнуло, ну я и испугался. Потом-потом, что-то на кухне стало громыхать. И я заметил, что тебя в зале нет, только оглянулся... - По мере рассказа кухонный стал слегка заикающее повторять слова, но на последней фразе и вовсе запнулся. В попытках успокоиться попытался вдохнуть, но вышло слишком сжато, судорожно. - Оно смотрело на меня и я побежал... - Уже немного на истеричном тоне продолжил: - Их было много! Они были повсюду, разные, много! Тянули свои лапы, я-я, я... - Панически сжался, а глаза забегали из стороны в сторону. Почти неуловимое прикосновение к спине будто заряд тока выбило из перепуганного состояния, сбоку плеча, на одном из колен, сидела малиновая бестия: - Всё-всё, успокойся. Их здесь нет, сейчас нет - Делая паузу и осознавая то, что произошло: - Ты ещё кого-то видел? - уже не прикосаясь к смуглокожему вопросил. - Да... Их было много... Это не хорошо. Ой как не хорошо, острой иглой проникло понимание.