Соцветие воспоминаний

Хочу узнать Как заколдованный, обжект молча вслушивался в каждое слово ранее ненавистного симболара. Картинками фразы всплывали блистающими фрагментами налитыми яркими красками безумных речей. И сам того не осознавая, Кнайф тихонечко притаился, слегка приобнемая спинку стула, на край которой уложил свои лапки, а поверх - подбородок. Почти не мигая, гранатово-винные радужки мерцали и цеплялись за каждое движение и рук или изменения мимики на светлом лице одиннадцатого. Даже забавно, а Краткий выглядит куда естественнее, когда о чём-то рассказывает, будто впадает в некую, свою реальность, забывая обо всех рамках этикета. Малиновые взлохмаченные волосы были отдельной темой: необыкновенно пушистые и непривычно воздушные, лишь чёлка была заглажена к затылку. И всё же, это не та зализанная причёска, что была на шоу. Они мягкими локонами тянулись подобно ветвям сосны или ели, что безмятежно росли так, как им вздумается. - А почему ушастик так себя повёл?... - Где-то там, лично сам для себя спросил наш обладатель шрамов. И вот, стоя спиной к острому малинка замерла и затихла в один миг, руки всё также были слегка приподняты. Пепельновласы слегка отпрянул и прикусил собственный язык за то, что перебил, посчитал, что всё испортил. Симб наконец развернулся с несвойственной, по крайней мере по мнению бывших участников шоу, добродушной эмоцией на светлом лице. На улице наконец вышло солнце. - Да по юности не умел свою энергию контролировать - Всё также мягко, но в ширь улыбался. Жёлтоватый свет из окна впервые за столь долгое время навестил небольшую мастерскую. Его тёплый луч упал растянутой трапецией, там, где стояла буква. Свежее тепло подстветило пушистые локоны, что ныне заиграли яркими огнями необычного пламени. Фигура приобрела чёткие контуры золота, а пылинки плавно плыли в воздухе. Не умел контролировать? - Разве вы не сразу способны колдовать?... - Всё также не отрываясь от нечто необычного для себя спросил объект. Наконец высоко поднятые брови малинового тона приопустились. - А разве обжект способен сразу ходить? - Вопросом на вопрос ответил юноше, что сидел на стуле. Глупость вопросил - поняв, на что намекает старший одумался тот. - Бесспорно, такова наша суть, но не всё сразу - Уж слишком филосовский контекст имела эта фраза, из-за чего гранатовогоазый даже усомнился в том, что это всё не сон. Магия, магия, магия... Это безумно интересно, ведь столько возможностей открывается с ней, ведь столько всего есть на свете - это просто потрясающе. Наверное посему и было создано то злополучное "шоу". Ведь как не наигравшись с одним, не переступить черту другого? Но зачем, для чего всё это? Разве прямо сейчас ты не стоишь передо мной и рассказываешь о чём-то потрясающем: как крыталый планер, небеса, существа и полёт подобный самым свободным птицам? Когда? Когда ты стал тем, что я видел на тех проклятых испытаниях? Мысли заключили того в кошмарный хоровод, что водили у костра в дни сжигаемой Мары на Масленицу. Невольно паренёк нахмурился, а смуглый нос со шрамом слегка сморщился. - Так для чего ты создал это шоу? У тебя было столько всего, любое, что мог бы пожелать, если так подумать... - С нотками язвительности, и даже зависти прозвучали последние стежки слов. Да, было безумно больно, что время их разношёрстной семейки было забранно и превращено в "это". Пока одни радовались каждому моменту их простой жизни, эти подростки были заперты на всеми забытом Ковчеге, и пытались выжить средь диких руин поросшим всем чем только можно. Никому не нужные, забытые, а потом и вовсе брошенные в объятия безумной мясорубки, где жизнь теряла свою ценность и вновь взлетала до небес... К чему весь этот цирк? Зависть и обида на всё - эгоистично прорастала и цеплялась за каждую фразу или момент. Чем всё это заслужили Лампчка, Пикчер и другие? По сей день в мыслях иногда всплывали обрывки после первых смертей: как же долго его картинный брат всё дёргался при каждом прикосновении к одной из сторон его тела, что когда-то была заживо сгоревшей... Да, при воскрешении все раны заживали, но после них оставались шрамы, рубцы и фантомные боли, что уходили безумно долго, а о психологическом состоянии можно только помолчать. Козлоглазый помрачнел, ныне на его лице читалось лишь это, а всё остальное будто смылось дождём. - Кнайф. Я не создавал это шоу - С долей электрической стали отдался эхом в комнате. Напряжение стало возрастать. В каком смысле, "я не создавал это шоу"? А кто, чёрт возьми, его создал? Я что ли? Разум железного постепенно стал закипать. Хвост за спиной стал яростно повиливать, рассказывая о большом недовольстве хозяина. - А кто? Кто, если не ты? - Хрипло рявкнув, резко поднялся на ноги и повалил с грохотом стул, на котором некогда сидел. Усы растущие из щёк волной сверху вниз вздёрнулись. Ныне Высший симболар был темнее ночи, теперь на его лике читалась хмурость: - Это была... Идея... - При попытке сказать слово, рот гостя замкнулся сам собой, давая понять, что кто-то не позволит сказать что-то большее. И лишь грозный оскал и скрип острых клыков, из которых доносилось что-то похожее на "тварь", но слово, что послышалось обжекту было как-то искажено, из-за чего разобрать содержимое было невозможно. А сам парень со шрамами опешив, сделал шаг назад. Усишки волнами кордеограммы разошлись перед тем, как к бровям и переносице прильнули пальцы. Быстрый вздох, как рука ушла с физиономии, а на ней самой в мгновение ока переменилось настроение, будто закрывая глаза на то, что произошло: - Я отлучусь ненадолго - Сию секунду бывший хост покинул комнату. Единственное, что успел заметить хозяин дома, так это скапливающуюся кровь на краю носа... Тихо протекал кран, иногда показывая и делясь своим звуком с окрестностями. Уже в ванной, на против зеркала, нависал над раковиной, кое-кто, кто был темнее чёрной пустоты. На белую эмаль стекалось бардово-красное. Взор поднялся на силуэт напротив. Всё то же нелепое недоразумение, что даже назвать причёской нельзя. Лицо явно побледнело, а из носа струйкой стекало красное. Впрочем, и из рта шла такая же ситуация, из-за чего приходилось сплёвывать. Тварь непозволит о себе разглашать. Никогда, нигде и никому. Оно позаботилось об этом, и зашило губы самой изощерённой нитью проклятия, туго затягивая каждый стежок. Что за позорище, даже потерпеть не смог - и это высшая одиннадцатая буква? Посмешище - не более. Гнев охватывал, заставляя сдерживать себя, в ином бы случае пришлось бы объяснять, почему на раковине есть сколы. Ярость на то, что даже слова ныне он лишён. Злость на то, что даже рассказать тому, кто не заслуживает быть в неведение. И лишь ком заслуженной ненависти Кнайфа, заставлял усмирить себя. Не сейчас, так потом, рано или поздно он догадается сам... Или я сам найду способ всё рассказать... Лишь в темноте, неподалёку от гостя этой обитель, словно ночник, освещал своим золотым сиянием Орешек. Тот лишь бесшумно наблюдал за мужчиной. Сама же "хозяюшка" уже сидела на вновь поднятом стуле сложив ногу на ногу и почёсывала за ушком маленького беловатого мономе Компаса. Звёрь довольно уркал и успокаивал кипящий рассудок. Почему он снова просто ушёл? Что это было? Почему я вспылил? Из головы не выходила реакция малиновки, тот слишком странно себя повёл, будто что-то током ударило бывшего шоумена и держало в напряжении до тех пор, пока не переключится на другую тему. Не понимаю, я ничего не понимаю. Тяжело вздохнув опёрся на одну из ладоний. Сам по себе эта личность чудоковата, но всё происходящее выходит за гранью обычной "странности", приписанной этому "нечто". С ноющем стоном Кнайфи вытянулся на стуле и облакотиося об спинку, постепенно сползая устало закрыл глаза. Компас аккуратно забрался к лицу и немного задел своим огромным хвостом подбородок. Открыв свои замученные тёмно-винные зеньки - встретился с мигающими черными бусинками и ласковым "урр" со стороны. Малыш озабоченно лизнулся, а после стал умывать хозяина. Невольно, улыбнувшись этому белёсому чуду, обладатель пепельно-бардовых прядей вновь поднял голову к потолку. - Эх, Малиновка, если бы не всё это, то мы бы даже подружились... Но как видишь, не судьба. Кажется, что я только начинаю понимать хоть что-то, как вдруг вновь теряюсь в своей агрессии... - Шепча себе под нос вёл монолог наш слегка замученный нож, что и сам не понимал, что и как всё происходит. Да, хвостатый уже подметил, и допустил мысль того, что они бы и вправду могли найти контакт, по крайней мере, так показалось. Но столько всего гложит и душит, что волей не волей начинаешь цапаться и рычать, хотя не было ни одно из возможных намёков на это. Ему показали и даже рассказали что-то... подождите... Фрагмент детства, о котором йотированный рассказывал с какими-то особым энтузиазмом, записки, открывающие небольшую завесу, и книги, которые были принесены почти сразу, как только была услышана просьба... А почему? Последний вопрос острой иглой кольнуло разум, Ошарашенный взгляд уставился в стену. А почему тот желает примириться? Почему всё это происходит? Зачем? Я хочу узнать, почему ТЫ это делаешь.