Соцветие воспоминаний

Куст смородины Голова слегка кружилась, а глаза побаливали. Шум с кухни напряг, как и отсутствие назойливого «паразита», но быстро успокоил себя доводом о том, что всякая нечисть явно не придёт в дом и не будет греть чайник, да бы испробовать чаи из кладовой… Кроме одного, очень чудаковатого малинового типа. Маленький дух что-то довольно уркнул, когда обжект наконец вышел из комнаты и миновал коридор – остановился в дверях кухни. Именно там, лениво рассеялся тот, за чей спиной не так давно спрятался Кнайфи. И Краткий собственный персоной тихо разливал заварку в одну из кружек. Лишь на миг его взгляд поднялся и устремился в очи напротив. — Чай будешь? — Ответом послужило согласное мычание. Звон посуды и журчание горячего напитка, чей аромат наполнил комнату приятными и расслабляющими травами. Пар обдал смуглое лицо теплом, от которого захотелось только сильнее спать. Приятное покалывание в обоих руках об ёмкость с напитком, которая в какое-то мгновение замешкалась и остановилась возле губ. Но мимолётное сомнение было откинуто куда подальше, и тринадцатый глотнул то, что намешал ему старший. И нет, не было там никакой отравы… Разве что, тот показался слишком сладким. Мужчина напротив довольно распивал то, что сам наготовил. — М-да, эти любого неподготовленного перепугают. Постарайся успокоиться — Парнишка напротив слегка поёрзал от этих слов, но всё же спросил: — Можешь рассказать побольше? Почему я стал видеть это, а почему иногда не замечаю их присутствия? — Я не знаю — Коротко и ясно ответил и захлебнул чая, а после, продолжил: — Однако, предполагаю, что это связано с тем, что ты пережил. Возможно, что ты пока стал первым из вас, кто заметил. — А нечисть была всегда. От того и страшилки с приметами есть В таком темпе и проходили ближайшие дни, за исключением того, что всё же Кнайф успел пару раз посетить Лампчку и Пикчера… Однако, рассказать что-то, он так и не решился. Ни о чудовищах, ни о тенях, что теперь вылазит из-за всех углов, ни о том, что он теперь и вправду как последний трус прятался за спиною бывшего шоумена. Сестрица же, молча и немного с осуждением отнеслась к тому, что братец ей не рассказывает что-то, но посчитала, что тот поведает сам, когда будет готов. Краткий же, не раз покидал дом юноши и также благополучно возвращался. В эти дни состояния объекта было наиболее встревоженным. Пару дней спустя… С нудным и тягучем скрипом двери, которую раскрыли на распашку, в комнате оказалась Малиновка, тем самым перепугав острого, что случайно раскидал листки с бумагой и набросками идей. И не успев начать негодовать, как Козлоглазый громогласно заявил: — Иди-ка сюда — На что, на лике объекта раздражение сменилось глуповатым непониманием… И что он задумал?... — Оберег идём тебе одевать — Уже с довольной ухмылкой малинововласый опёрся об дверной косяк и сложил руки на груди. Длинные усишки, что росли из щёк как-то по-кошачьи дёрнулись. — Оберег? — По-птичье наклонил голову, из-за чего некоторые бордово-пепельные прядки из собранного хвостика спали набок. Вздох со стороны. — Чтобы к тебе ряженые не наведывались и не липли — Уже более серьёзным тоном объяснил младшему. Ряженые? Это он так тех чудовищ называет? Впрочем, обезопасить себя хотелось, по сему бывший участник «Цветущего Мая» уже более доверчиво подошёл к букве. Если уж сам пепельновласный напоминал слегка зажмуханного и чутка сонного зверька, чьи волосы забавно собирались в хвост с помощью деревянного крабика, то Малиновка же, напротив, вновь был идеально разодет. Белая рубашка с коротким воздушным рукавом, что была заправлена в чёрные брюки высокой посадки. А на руках – всё те же перчатки, цвета облаков в солнечный день. В ладонях тот что-то сжимал, но вскоре показал содержимое: слегка приплюснутый бублик из белого нефрита, который был подвязан за коричневую нить. Браслет. А на самих соединениях находились бусины. Забрав предмет, обжект недолго посмотрев вопросительно зыркнул наверх и встретился с козьим глазами малинового цвета. Вещица игриво блеснула своим бликом. Красиво, просто и аккуратно – про себя подметил острый. Кратко зыркнув в лицо буквы, которая выжидающе ждала примерки, Кнайф принялся надевать безделушку и та аккуратно легла на смуглую кисть. И вправду – красиво, подметил для себя парнишка, разглядывая свою лапку, а после уставился на Симба. — То-то лучше. Теперь тронуть тебя нельзя, но вот от взглядов лекарства нет — Спокойным тоном проговорил почёсывая заднюю сторону своей шеи. Выражение у того было отнюдь ленивое. «Резчик Перчаток» же нахмурился и отвёл голову в сторону, там, на тумбочке, сидел белёсый дух. При приближении беленькость слегка наклонило то, что можно было бы назвать макушкой: маленькие ушки слегка свисали на бок. К малышу притянули руку, от которой тот резко отпрянул, как от огня. Вот оно как… Прохладный ветер игриво перебрал бордово-пепельные пряди. На улице так свежо, легко, воздух чистый, яркий. Стоит только вдохнуть, как прохлада пробирается в самое нутро, в лёгкие. И всё же, флора и фауна гор, в которых мирно, словно кровь по венам, текла жизнь городка — ощущалась потрясающе. Спустя некоторое время Кнайфи нашёл в себе силы для прогулок, к счастью для его нервной системы за ним увязалась одна личность, с которой по какой-то причине теперь ощущалось спокойнее, чем в одиночестве. Ведь даже находясь дома тот стал себя ловить на мысли, что рядом кто-то есть, или даже что-то. Интересно, а Краткий тоже это чувствует? А если и чувствует, то как ему удаётся столь незаметно игнорировать эти ощущения? Задумавшись юноша чуть не в печатался в ближайший ствол какой-то сосны, но к своему счастью его опередили и схватили за воротник со спины до того, как тому посчастливится побыть в роли дятла и клюнуть кору. Ойканье и младший в недоумении обернулся. Буква с прищуром смотрела прямо на него, а губы расплылись в лёгком смешке: — А в твоём роду случаем птиц не было? А то, знаю я ни один вид птиц, которые своим клювом тычат в каждое дерево — И вправду, это уже не первый раз. Сегодня тот уж очень вдумчивый. Даже слишком, поди и в первую яму бы упал, если б не путник стоящий позади. И от этом мысли Ножу стало как-то неловко и стыдно. — А-э-э… — Замялся, почесав затылок смотря на траву, и тут сбоку был обнаружен куст дикой смородины. Чёрные ягодки контрастно выделялись на основе зеленовато-мшистого окружения. — О, это же смородина, дикая что ль? — Попытка перевести тему оказалась успешной, но не идеальной. — Да куст десятый уж, ты под ноги совсем не смотришь — Руки в боки, прям как родитель. — Слушай, а если мы её соберём, можем приготовить? — Бывший Цветомаевец присел на корточки. Солнечный свет аккуратно проходил сквозь резные листья, просвечивал их насквозь. Какое-то тёплое ощущение ностальгии пробудилось где-то глубоко под рёбрами и аккуратно поскреблось. — У тебя есть куда сложить? — Проверил карманы на наличие чего-то, что могло бы пригодиться, но с досадой осознал, что ничего нет. — Так ты лист лопуха возьми — Оглянулся по сторонам, в метрах десяти был обнаружен предлагаемый объект, а после отдан Кухонному. В ответ тот лишь хихикнул от схожести ситуаций, что была когда-то давным-давно. Не долго погодя рядом подсел бывший Шоумен, и за компанию стал собирать ягоды. Зачем? Для чего? Да чёрт знает, почему бы и нет. А Кнайфи уже во всю представлял то, как замешает тесто и запекёт вкусные булочки и пирожки. На его лике промелькнула тёплая улыбка. Всё же, время работы в пекарни дало само о себе знать. В какой-то момент он сам стал огромным любителем выпечки. Звуки вокруг как-то затихли, всё будто притупилось. Одиннадцатый ощутил до боли знакомое чувство, что было зарыто глубоко под толщей минувших лет. Взгляд, чужой холодный, пробирающий на сквозь, такой, каким хищник оценивает свою добычу. Как тогда, в детстве, как тогда – на Острове. И не осознавая, замер. Вспышки воспоминаний, словно замёрзший мёд медленно стал растекаться, удивляя своей чистотой и ясностью… Яркий, солнечный день, в котором птицы распивали свои песни и спорили о чём-то. Шуршание бумажек и тихое шкрябанье пера. Запах тёплый, обволакивающий ребёнка с длинными малиновыми волосами, что небрежно распустились и сияли под светом плавленым золотом. В воздухе парили сверкающие пылинки, но это не имело никакого значения. Центром внимания была пожелтевшая карта, которую тот смог раздобыть на старых пыльных полках забытой библиотеки. И ничего не предвещало о том, что через некоторое время эту идиллию нарушит что-то, что дремало средь дальних книжных шкафов и рядов. Острый взгляд, словно игла пробил все другие чувства насквозь, будто тем самым показывая своё превосходство и главенство. Что-то хищно смотрело в спину и это заставило вздрогнуть дитя, которое по глупости медленно обернулось. То, что стояло позади также надолго отпечаталось, как и тот день, в котором он прибыл на остров по тихому сигналу энергии. Будто кто-то вымолил из последних сил, но то была обманка. Библиотека сменилась густым, слегка мрачноватым лесом. На поляне покрытой мхом на голых камнях стоял мужчина, жизнь которого была предрешена на ближайшие десятилетия. Все они как смотрели в душу, так и остались там навсегда. То, что тот так старался игнорировать и не замечать, вновь смотрело в спину. Будь даже не оно, а что-то другое. Но это не имело значения, детский страх сковал и оглушил уже взрослого симболара. Тело оробело, будто покрылось инеем, а после – тонким слоем хрустящей корки. Но по ушам, сквозь толщу мыслей раздался который голос: — Краткий! — Громко воскликнул парень напротив. Мир вновь повернул свои тёплые цвета, звуки и температуру. Бардовое очи вглядываясь в козлиные зрачки, пытались найти в них ответ. Рука юноши уже почти коснулась застывшего, но быстро отдёрнулась. — Ты чего завис?... — Даже слишком хрипло и тихо спросил, отчасти не самого Малинового, сколько самого себя. Ответа не последовало. Буква выровнялась, поднялась во весь рост расправив плечи и с каким-то отчуждённым равнодушием скомандовала: — Пошли отсюда — Сказал, как отрезал, серьёзным, не тем шутливым тоном, что был до. По одному из стволов сосен с потрескавшейся корой сидело нечто чёрное, словно тень, чем-то отдалённо напоминая волка с длинными птичьими лапами. Оно смотрело в спины своим гостям.