A kiss of luck

Вэй Усянь приоткрыл глаза. Тяжелые веки с трудом поддавались усилию воли. Потолок. Белый, обычный потолок. Скучный, больничный потолок. Вэй Усянь моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать зрение, словно барахтаясь в густом тумане. Над ним склонилась расплывчатая фигура в белом. Медсестра. Её лицо казалось мягким и каким-то нереальным, словно сошедшим с картины эпохи Возрождения, а в глазах читалось спокойствие, словно умиротворение буддийского монаха. — Ну что, просыпаемся, дорогой? — её голос был тихим и ласковым, словно колыбельная, и Вэй Усянь почувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело. Он попытался ответить, поблагодарить ее за заботу, но из горла вырвалось лишь сухое, хриплое сипение, словно он не разговаривал уже целую вечность. Он почувствовал, как его губы дрожат от слабости и желания что-то сказать. — Воды… — с трудом прохрипел он, чувствуя, как пересохшее горло горит огнем. Девушка тут же поднесла к его губам пластиковый стаканчик с тонкой трубочкой. Прохладная вода была для него сейчас живительной влагой, утоляющей жажду, которая, казалось, терзала его изнутри долгие годы. Он сделал несколько жадных глотков, и почувствовал, как жизнь постепенно возвращается в его тело, а силы начинают понемногу восстанавливаться. Стало немного легче. — Как вы себя чувствуете? — снова спросила она, нежно поглаживая его по лбу прохладной ладонью. Вэй Усянь попытался собраться с мыслями, осознать, где он находится и что с ним произошло. Что он чувствовал? Странно. Будто он был где-то очень далеко, в другом измерении, а теперь медленно возвращается в реальность. И возвращается не совсем целым, а скорее разбитым на осколки. — Голова… кружится, — пробормотал он, снова моргая, как сова, пытающаяся разглядеть добычу в темноте. — Как будто… танцует. Всё вокруг плывет, словно я пьяный. Медсестра мягко улыбнулась, словно успокаивая маленького ребенка. — Это нормально. Вы только что отошли от действия наркоза. Операция длилась несколько часов, так что это вполне ожидаемо. Это пройдёт со временем. Нужно просто немного потерпеть. Всё хорошо, — успокоила его медсестра, поправляя одеяло и по-матерински заботливо укрывая его. — Операция прошла успешно. Все прошло даже лучше, чем мы ожидали. Сейчас вам нужно просто отдыхать и набираться сил. — А вы… замужем?.. — внезапно спросил Вэй Усянь, сам удивляясь своей бестактности. Наверное, наркоз еще не полностью выветрился из его мозга. — Нет, но мне уже сделали предложение, — с тихим, приятным смешком ответила девушка, показывая тонкое колечко на безымянном пальце. — Я скоро выхожу замуж. — Где мои тапочки?.. — пробормотал Вэй Усянь, пытаясь вспомнить, что было до операции. — Мне холодно. И… И где Лань Чжань? — Здесь, все ваши вещи на месте, — заверила его медсестра, продолжая гладить его по волосам. — Не волнуйтесь, ваш друг скоро придет. А тапочки — вот они, под кроватью. — А Цзян Чэн моется с желтыми уточками… Одна, две, три… Много! Целый выводок! — вдруг выдал Вэй Усянь, тараща глаза в потолок и расплываясь в бессмысленной улыбке. — Хорошо, хорошо, — тихо проговорила она, продолжая поглаживать его по голове. — Отдыхайте, дорогой. Скоро придет врач и все вам расскажет. А я пока пойду присмотрю за другими пациентами. Медсестра оставила его одного, погруженного в полусонное состояние, где реальность смешивалась с галлюцинациями. Вэй Усянь снова закрыл глаза, пытаясь уснуть и забыть обо всем, что с ним произошло, но в голове продолжали всплывать обрывки воспоминаний и фраз. И он никак не мог понять, что из этого было правдой, а что — лишь плодом его воображения.

***

В следующий раз он проснулся уже утром, когда за окном поднималось солнце, окрашивая небо в тёплые тона: розовые, оранжевые, красные. Колено пульсировало невыносимой болью, словно в него воткнули раскаленный нож. Вэй Усянь застонал, сжимая зубы. К счастью, действие наркоза окончательно прошло, и к Вэй Усяню вернулась способность адекватно мыслить, хотя голова по-прежнему немного побаливал, мир казался каким-то нереальным, словно увиденным сквозь толстое стекло. Дверь палаты тихо скрипнула, и в комнату заглянула та самая милая медсестра, которая его успокаивала после операции. Она улыбнулась ему ободряюще и почти сразу вышла обратно в коридор, словно давая понять, что сейчас придет кто-то более важный. Зато вместо неё в палату вошёл врач, невысокий плотный мужчина с аккуратно подстриженной козлиной бородкой и круглыми очками на носу. Вэй Усянь внутренне содрогнулся, едва увидев его. Лань Цижэнь, их ректор в университете, носил такую же бородку, а с ним у Вэй Усяня были связаны далеко не самые приятные воспоминания. Суровый, принципиальный, не терпящий никаких шалостей и выходок — Лань Цижэнь был его настоящим кошмаром. — Доброе утро, господин Вэй, — приветливо поздоровался врач, подходя к койке. — Как чувствуете себя? — Нормально, — буркнул Вэй Усянь, стараясь скрыть свое раздражение. Он не любил врачей, больницы и все, что с этим связано. Доктор присел на стул рядом с кроватью и пробежался взглядом по бумагам в своих руках, словно сверяясь с каким-то списком. — Ну что ж, вынужден вас обрадовать — операция прошла успешно. Все прошло именно так, как мы и планировали. Связки восстановлены, кость цела, кровообращение в норме. В общем, все просто замечательно. Он немного помолчал, оторвавшись от бумаг и посмотрев на Вэй Усяня с профессиональным интересом. — Через несколько дней начнем курс физиотерапии, чтобы восстановить подвижность колена. Поначалу будет немного больно, но с каждым днем вам будет становиться все лучше и лучше. Гипс пока не снимаем, конечно, — он бросил быстрый взгляд на скованную ногу. — Вставать и передвигаться вам пока можно будет только при помощи костылей, — он кивком головы указал в изголовье кровати, где стояли аккуратно сложенные деревянные костыли. — На ногу не наступать ни в коем случае, гипс не мочить и вообще, всячески беречь его. Есть вопросы? — Есть, — ответил Вэй Усянь, нахмурившись. Он хотел задать врачу миллион вопросов, но в голове почему-то крутился только один, самый важный, самый болезненный вопрос. — Когда я смогу вернуться к тренировкам? — с трудом выговорил он, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все сжалось от тревоги. Врач на мгновение замялся, словно не зная, как правильно ответить на этот вопрос. Он снова взглянул на бумаги, как будто ища там какую-то подсказку. — Это сложный вопрос, господин Вэй, — наконец произнес он, стараясь говорить как можно мягче. — Все зависит от того, как пойдет процесс восстановления, как вы будете выполнять все наши рекомендации, и как отреагирует ваш организм. Он снова посмотрел на Вэй Усяня, словно пытаясь оценить его состояние. — В среднем, после таких травм спортсмены возвращаются к полноценным тренировкам через шесть-девять месяцев. Но это — в среднем. У каждого человека все индивидуально. Вэй Усянь почувствовал, как его сердце падает куда-то вниз, в самое нутро. Шесть-девять месяцев… Это была целая вечность. За это время он мог пропустить все самые важные соревнования, потерять форму и вообще остаться без шансов на участие в Олимпиаде. — То есть, это не точно? — переспросил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Может быть, и раньше? Или, наоборот, позже? Врач вздохнул и снова откинулся на спинку стула. — Честно говоря, господин Вэй, — сказал он, глядя прямо в глаза Вэй Усяню, — сейчас слишком рано делать какие-либо прогнозы. Ваша задача сейчас — сосредоточиться на восстановлении. Слушайте свое тело, не перегружайте себя, выполняйте все рекомендации врачей и физиотерапевтов, а о тренировках пока забудьте. Дайте своему организму время восстановиться. Он снова замолчал, словно ожидая реакции Вэй Усяня. — Я понимаю, что это тяжело, — добавил он, помолчав немного. — Я знаю, что для вас спорт — это вся жизнь. Но поверьте мне, сейчас самое главное — ваше здоровье. Если вы поторопитесь и будете форсировать события, вы можете только навредить себе. И тогда ваше возвращение в зал может затянуться на годы, а то и вовсе не состояться. Вэй Усянь молчал, опустив голову и глядя на свои руки, сжатые в кулаки. Ему нечего было сказать. Он понимал, что врач говорит правду, но принять ее было очень тяжело. — Что насчет физиотерапии? — спросил он, наконец, стараясь сменить тему. — Когда она начнется и что мне нужно будет делать? Врач оживился, словно обрадовавшись возможности поговорить о чем-то более конкретном. — Физиотерапия начнется через несколько дней, сразу как только мы убедимся, что у вас нет никаких осложнений после операции. Сначала это будут процедуры, направленные на восстановление кровообращения и предотвращение атрофии мышц. Потом, постепенно, мы будем увеличивать нагрузку и добавлять простые упражнения, направленные на восстановление подвижности колена. Вам нужно будет заниматься каждый день, начнем с десяти минут, постепенно увеличивая до нескольких часов. И самое главное — не пропускать занятия и четко следовать всем нашим рекомендациям. Он снова посмотрел на Вэй Усяня с ободряющей улыбкой. — Я уверен, если вы будете усердно заниматься, то сможете полностью восстановиться и вернуться к тренировкам даже раньше, чем мы предполагаем. Главное — не терять надежды и верить в себя. Вэй Усянь поднял голову и посмотрел в глаза врачу. На этот раз в его взгляде было больше решимости, чем отчаяния. — Хорошо, — твердо произнес он. — Я буду делать все, что в моих силах. Я не сдамся. Врач улыбнулся и встал со стула. — Вот и отлично, — сказал он. — Я рад это слышать. А теперь вам нужно отдыхать. Вечером я к вам еще зайду, чтобы проверить ваше состояние. Отдыхайте, господин Вэй. И, пожелав ему всего хорошего, врач вышел из палаты, оставив Вэй Усяня наедине со своими мыслями и надеждами.

***

— Господин Вэй, к вам посетители! — с улыбкой сообщила медсестра, распахивая дверь палаты. Вэй Ин, который до этого медленно ходил вперед-назад по небольшому пространству, опираясь на костыли и отчаянно пытаясь разработать ногу, тут же остановился, чуть не потеряв равновесие. Он ожидал увидеть лишь Цзян Чэна, своего вечно ворчливого, но преданного названного брата. Но то, что предстало его взору, превзошло все самые смелые ожидания. Помимо Цзян Чэна в палату зашли еще Лань Чжань, с его неизменным без эмоциональным выражением лица, и Лань Сичэнь, лучащийся доброжелательностью. — Охуеть… — только и смог выдавить из себя Вэй Усянь, совершенно потеряв дар речи от такой неожиданной делегации. Цзян Чэн, наплевав на все больничные правила и приличия, тут же сжал брата в таких крепких объятиях, что у Вэй Усяня перехватило дыхание. — Идиот, я ночи из-за тебя не спал! — начал он вместо приветствия. — Я знал, что в один день ты допрыгаешься, ёбаный в рот! Сколько раз тебе говорил, хуйло ты безмозглое, не лезь на рожон, сука! Но тебе ж, блять, хоть кол на голове теши, всё равно, как ебанутый, лезешь в пиздец! — Заткнись, А-Чэн, не ори, — попытался успокоить его Вэй Усянь, отстраняясь от объятий и морщась от боли в колене. — Жив я, вот уже ходить можно… Почти. А вы что тут делаете? — Вэй Усянь перевел взгляд на братьев Лань. — О, Ванцзи очень переживал за тебя, — с теплой улыбкой произнес Сичэнь, глядя на брата с нескрываемой нежностью. — Он места себе не находил, пока не убедился, что с тобой все в порядке. А сегодня у меня выдалась свободная минутка, и мы решили навестить тебя, проведать, как ты тут. Лань Чжань молча кивнул, подтверждая слова брата, и пристально посмотрел на Вэй Усяня. В его золотистых глазах читалась такое искреннее сочувствие и такая искренняя забота, что Вэй Ин невольно смутился и отвел взгляд. Он никогда не умел правильно реагировать на проявления нежности, особенно со стороны Лань Чжаня, который обычно был настолько сдержанным и невозмутимым. Вэй Усянь нервно хмыкнул, дернул плечом, словно стряхивая невидимую пылинку, и театрально закатил глаза к небу. — Лань Чжань, ну что ты на меня так смотришь? Будто я сейчас развалюсь на части. Я, между прочим, вполне себе живой, здоровый и даже почти приличный, — он хотел усмехнуться своей привычной нагловатой улыбкой, но уголки губ предательски дрогнули. Он отступил на полшага, чтобы разорвать этот гипнотический контакт золотых глаз. Потому что когда кто-нибудь смотрел на него так — без осуждения, без ледяной маски, а просто с тихой, всепоглощающей теплотой, — у Вэй Ина внутри все переворачивалось. Он чувствовал себя так, будто его раздели догола посреди площади и разглядывают под лупой. — Ну, я рад, что вы пришли, — пробормотал Вэй Усянь, покачиваясь на месте и стараясь игнорировать пронзительный взгляд Лань Чжаня. — Тут, конечно, скучновато, но ничего, как-нибудь переживу. — Скучновато ему! — фыркнул Цзян Чэн, закатывая глаза. — Да ты тут, как на курорте! Тебя тут кормят, поят, жопу подтирают, ещё и жалуешься! Лежи и радуйся, что вообще жив остался, мудак! — Цзян Чэн, — тихо одернул его Лань Сичэнь, стараясь сгладить неловкость. — Не стоит так говорить. Вэй Усяню сейчас нелегко, ему нужна поддержка, а не упреки. — Поддержка ему нужна! — возмутился Цзян Чэн, но, увидев укоризненный взгляд Сичэня, немного сбавил тон. — Да я ж как лучше хочу! Он же у нас совсем охуеет от безделья, если его вовремя пиздюлями не взбодрить! Вэй Ин лишь усмехнулся, зная, что за всей этой грубостью скрывается искренняя забота. Цзян Чэн всегда был таким — снаружи колючий и злой, а внутри мягкий и добрый. — Да ладно, А-Чэн, не обращай внимания, — сказал Вэй Усянь, похлопав его по плечу. — Я понимаю, что ты переживаешь. Но я в порядке. Серьезно. Просто немного скучно. — Скучно ему! — повторил Цзян Чэн, качая головой. — Сейчас я тебе устрою скуку! Я тебе сейчас такой пиздюлины пропишу, что ты забудешь, как дышать! — Цзян Чэн! — уже строже произнес Сичэнь, предупреждающе глядя на него. — Ладно, ладно, молчу, — проворчал Цзян Чэн, отворачиваясь и скрещивая руки на груди. — Но чтоб он у меня тут не расслаблялся! А то ещё чего доброго, решит пойти приключения искать, и тогда ему точно пизда! Вэй Ин доковылял до кровати и присел на край, вытягивая больную ногу. Лань Чжань, который до этого молча наблюдал за их перепалкой, сделал шаг вперед и протянул Вэй Усяню небольшой пакет. — Это тебе, — тихо произнес он, глядя ему прямо в глаза. — Для лучшего восстановления. Вэй Усянь взял пакет и заглянул внутрь. Там оказались любимые им сладости, энергетические батончики и несколько комиксов, которые он давно хотел прочитать. — Спасибо, Лань Чжань, — искренне поблагодарил Вэй Усянь, чувствуя, как теплеет на душе. Лань Чжань лишь слегка кивнул, не говоря ни слова. Он был немногословен, но его действия всегда говорили громче любых слов. — Ну что ж, — произнес Лань Сичэнь, хлопнув в ладоши. — Раз уж мы все здесь собрались, давайте хоть немного развеемся. Вэй Усянь, как ты себя чувствуешь? Не устал от разговоров? Может, хочешь что-нибудь поесть или попить? Вэй Усянь посмотрел на своих друзей, на их заботливые лица, и почувствовал, как отступает тоска, как появляется надежда на лучшее. Да, сейчас ему тяжело, но он не один. У него есть друзья, которые всегда будут рядом, чтобы поддержать его и помочь ему пройти через все трудности. И это было самое главное. — Знаете, что? — сказал Вэй Усянь, улыбаясь. — Я, пожалуй, не откажусь от чая. И от парочки ваших сладостей. А потом можно будет и поговорить. У меня накопилось много новостей. И они все вместе уселись вокруг кровати Вэй Усяня, забыв о больничных стенах и проблемах, наслаждаясь обществом друг друга и радуясь тому, что они вместе. Потому что настоящая дружба — это именно то, что помогает пережить самые трудные времена.