A kiss of luck

Холодный, пронзительный ветер с севера принес в Пекин дожди. За окнами высотки на Южной Третьей кольцевой дороге расстилался серый, затянутый плотной дымкой мегаполис. Солнце едва пробивалось сквозь смог, зависший над крышами квартала, крася стены комнат в тусклый, белесый цвет. Для Лань Ванцзи этот мир теперь сузился до размеров спальни в их с Сичэнем квартире на юге города, неподалеку от тренировочной базы национальной сборной. Квартира была просторной, обставленной минималистично и просто, но сейчас она вся казалась филиалом больничной палаты. На тумбочке у кровати выстроилась плотная шеренга пластиковых флаконов, контурных упаковок и ампул. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным резким запахом ментола от согревающих пластырей, спирта и специфической химической горечью недорогих аптечных мазей. Ванцзи лежал на животе, уткнувшись лицом в плоскую подушку. Под его матрасом лежал толстый деревянный щит — жесткое ложе, которое доктор Чжан из пекинского госпиталя спортивной медицины прописал как единственно возможное спасение. Люмбаго на фоне старого компрессионного перелома — диагноз звучал сухо, но за ним скрывалась изматывающая, тупая боль, которая при малейшем движении простреливала поясницу раскаленной иглой и уходила вниз, по задней поверхности левого бедра до самого колена. Доктор Чжан назначил не менее месяца абсолютного, глухого покоя. Никаких наклонов и попыток растягиваться. Вставать разрешалось только в туалет и — с величайшей осторожностью — сесть за стол, чтобы поесть. Для человека, который с четырёх лет привык проводить в зале по шесть, а то восемь часов в день, эта принудительная неподвижность была хуже любой каторги. Каждая мышца его тела, лишённая привычного тонуса, казалась затёкшей, налитой свинцом и чужой. В прихожей тихо звякнули ключи. Лань Сичэнь вернулся из аптеки при спортивном диспансере. Он вошёл в спальню, не раздеваясь, лишь расстегнув воротник. В руках у него был тяжёлый бумажный пакет с логотипом клиники. — Ну как ты? — негромко спросил Сичэнь, присаживаясь на край кровати. Его лицо выглядело усталым: помимо заботы о брате, на нем лежала вся бумажная волокита с федерацией, оформление больничного листа и отчёты перед тренерским штабом. — Доктор выписал новую схему. Пришлось съездить на другой конец города за импортными хондропротекторами. Говорят, они быстрее снимают воспаление с суставных сумок. Ванцзи чуть повернул голову, упираясь подбородком в подушку. Его глаза казались тёмными, почти чёрными от постоянного напряжения. — Нормально, — выдохнул он. Голос звучал глухо, непривычно слабо для человека, который ещё неделю назад брал золото на Кубке мира. — Боль утихла. — Утихла, потому что утренний миорелаксант ещё действует, — Сичэнь вздохнул, доставая из пакета коробки с лекарствами. — Так, смотри. Нам добавили «Нейробион» в уколах — это концентрированные витамины группы B, чтобы убрать зажим в нерве. Плюс хондроитин с глюкозамином в капсулах. Их нужно пить три раза в день во время еды. И мазь… Доктор сказал втирать её только тёплыми руками, без сильного нажима. Я сейчас сделаю укол. Перевернись на бок. Ванцзи медленно, сдерживая судорожный вздох, подтянул левую ногу и перекатился на правый бок. Поясница мгновенно отозвалась глухим, тянущим спазмом. Он сжал пальцами край простыни, упрямо зажмурив глаза. Сичэнь действовал быстро и методично — сказывался опыт прошлых лет, когда им обоим приходилось восстанавливать друг друга после тяжёлых падений. Щёлкнула пластиковая ампула, шприц набрал прозрачную красноватую жидкость. После укола Ванцзи лишь глухо замычал в подушку — витамины группы B всегда пекли кожу изнутри, как расплавленный воск. — Потерпи, — Сичэнь прижал к бедру спиртовую салфетку. — Сейчас отпустит. Я приготовлю бульон. — Вэй Ин… — тихо произнес Ванцзи, не открывая глаз. — Звонил три раза, пока я был в диспансере, — Сичэнь мягко улыбнулся, поднимаясь с кровати. — Я сказал ему, что ты спишь. Он места себе не находит. Цзян Чэн говорит, что Вэй Ин вчера чуть не сорвал вечернюю тренировку — сорвался с брусьев, потому что постоянно проверял телефон. Я пообещал, что ты наберёшь его, как только проснешься.

***

На другом конце Пекина, в районе Хайдянь, в небольшой квартире царил привычный хаос. Вэй Усянь ходил по узкому коридору из угла в угол, наступая на разбросанные вещи и гимнастические эластичные бинты. Его телефон был зажат в ладони так крепко, что пластиковый корпус жалобно поскрипывал. — Да сядь ты уже, ради всего святого! — Цзян Чэн, сидевший на кухне перед открытым ноутбуком, со злостью захлопнул крышку. — Ты мне весь мозг вынес своим хождением. От того, что ты тут круги нарезаешь, у Лань Ванцзи позвоночник заново не срастется. — Ты не понимаешь! — Вэй Ин ворвался на кухню, взъерошив и без того растрепанные волосы. — Он не отвечает с одиннадцати утра. Сичэнь пишет, что они были у врача, потом в аптеке, а сейчас Лань Чжань спит. Но вдруг что-то пошло не так? Ты же знаешь этого упрямца, он никогда не скажет, если ему действительно плохо. Он будет молчать до последнего, пока ноги не отнимутся! — Лань Ванцзи находится под присмотром лучшего спортивного врача страны и своего родного брата, который пылинки с него сдувает, — холодно отозвался Цзян Чэн, наливая себе холодный чай. — А ты ведешь себя как сумасшедшая курица-наседка. У тебя завтра утренняя тренировка с главным тренером. Если ты опять придешь с такими синяками под глазами и будешь мазать мимо матов, тренер Ли тебя просто вышвырнет из зала. И будет прав. — Да плевать мне на него! — Вэй Усянь рухнул на стул напротив брата, утыкаясь лицом в ладони. — Я просто хочу поехать туда. Почему Сичэнь говорит не приезжать? Это же глупо! Я могу помочь, я могу готовить, делать эти чертовы компрессы… — Потому что Сичэнь — умный человек, — отрезал Цзян Чэн. — Твой Лань Чжань сейчас лежит пластом, не может нормально сходить в туалет без посторонней помощи и принимает убойные дозы обезболивающих. Ему меньше всего нужен твой гиперактивный зад в его спальне, где требуется абсолютная тишина. И вообще, доктор Чжан прописал ему покой. Понимаешь это слово? По-кой. Без воплей и попыток развлечь его фокусами с картами и без твоего нытья. Дай парню просто выспаться и прийти в себя. Телефон в руке Вэй Усяня резко забрировал. Он чуть не выронил его, торопливо проводя пальцем по экрану даже до того, как успел рассмотреть имя на дисплее. — Лань Чжань! — выдохнул он в трубку, прижимая её к уху обеими руками. — Лань Чжань, это ты? Ты как? Почему так долго не отвечал? На том конце провода раздался тихий, немного хриплый после сна вздох. Голос Ванцзи прозвучал слабо, но в нём отчетливо слышалось то самое глубокое, успокаивающее тепло, которое Вэй Усянь ловил в каждом звуке. — Вэй Ин. Я здесь. Прости. Спал после укола. — Какой укол? — Вэй Усянь мгновенно подобрался, его голос задрожал от напряжения. — Опять блокада? Или витамины? Сичэнь сказал, что вам выписали новые лекарства. Они помогают? Спина сильно ноет? Ногу не тянет? — Всё хорошо, — тихо ответил Ванцзи. Вэй Усянь буквально физически почувствовал, как тот пытается улыбнуться сквозь силу. — Брат сделал витамины. Немного ждёт, но это проходит. Больше не стреляет в ногу. — Лань Чжань, ты только не ври мне, ладно? — Вэй Усянь зажмурился, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухой, бессильной нежности. — Я же знаю, как тебе больно. Этот деревянный щит на кровати… ты на нем как на дыбе лежишь. Тебе удобно? Может, привезти тебе ту ортопедическую подушку, которую я покупал для шеи? Она мягкая, латексная, Сичэнь может забрать её у метро. — Не нужно, — мягко отказался Ванцзи. — Щит помогает. Спина ровная. Так легче. Как твоя тренировка? — Да какая там тренировка… — Вэй Усянь махнул рукой, хотя Ванцзи этого не видел. — Цзян Чэн ворчит, что я сорвал брусья вчера. Но я просто не могу сосредоточиться, когда ты там… один. Ну, то есть с Сичэнем, но всё равно. Мне так хочется приехать, Лань Чжань. Просто посидеть на полу рядом с твоей кроватью. Я бы молчал, клянусь! Ни одного слова бы не сказал. Просто держал бы тебя за руку. — Вэй Ин, — голос Ванцзи стал чуть глубже и серьёзнее. — Тебе нужно тренироваться. Скоро национальный чемпионат. Ты должен быть в форме. — Да сдался мне этот чемпионат… — Мне не сдался, — твердо перебил его Ванцзи. — Я хочу видеть тебя на пьедестале. Тренируйся. Для меня. Вэй Усянь замолчал, сглатывая тяжёлый ком в горле. Он посмотрел на Цзян Чэна, который демонстративно отвернулся к окну, делая вид, что полностью поглощен созерцанием пекинского смога, но его плечи были напряжены. — Хорошо, — тихо пообещал Вэй Усянь. — Я буду тренироваться. Буду пахать за двоих, Лань Чжань. Только ты тоже… делай всё, что говорит доктор Чжан. Пей эту гадкую химию, не пытайся вставать сам. Обещаешь? — Обещаю. — Я позвоню вечером, перед сном. Сичэнь сделает тебе компресс? — Да. Он сделает. — Я люблю тебя, Лань Чжань. — Я тоже, — едва слышно отозвался Ванцзи, прежде чем звонок отключился. Вэй Ин ещё несколько секунд держал телефон у уха, слушая короткие гудки, а потом медленно опустил руку. На душе стало чуть легче, но эта лёгкая передышка не убирала главного — глухого, непреходящего страха за его будущее в спорте.

***

Два дня спустя в квартиру Лань Сичэня и Лань Ванцзи пришел тренер Ли Хаосин. Тренер не предупреждал о визите — он просто позвонил Сичэню за полчаса до своего приезда, когда его машина уже пробиралась сквозь пробки в районе Южного вокзала. Когда дверь открылась, Сичэнь вежливо поклонился, приглашая тренера войти. Ли Хаосин был в своей неизменной тёмной куртке с эмблемой федерации, сжатый, резкий и собранный. Он не стал снимать куртку, лишь расстегнул её в теплом коридоре и прошел в гостиную, неся в руке небольшую пластиковую папку. — Ванцзи спит? — коротко спросил он, присаживаясь на край жесткого кресла. — Нет, тренер Ли, он не спит, — Сичэнь принес чай в простых фарфоровых чашках. — Он лежит в спальне. Боль уже уходит, но доктор Чжан настаивает на жёстком постельном режиме ещё минимум две недели. — Понятно, — Хаосин сделал глоток горячего чая, даже не поморщившись. Его тяжёлый, цепкий взгляд скользнул по лицу Сичэня. — Чжан прислал мне медицинскую карту. Люмбаго на фоне старого перелома — это серьёзный звонок. Мы все понимаем, что Ванцзи — уникум. То, что он вернулся после травмы три года назад и взял медали — это чудо. Но чудеса в спорте не бывают бесконечными. Сичэнь опустил глаза на свою чашку. На его лице не отразилось ни единой эмоции, но пальцы, сжимающие фарфор, слегка побелели. — Ванцзи очень силён ментально. Вы это знаете. Он выполняет все предписания врача. — Ментальная сила не восстанавливает межпозвоночные диски, — отрезал Хаосин. — Я пришёл сказать это не тебе, а ему. Пойдём в спальню. Когда они вошли, Ванцзи лежал на боку, глядя на закрытую дверь. Увидев тренера, он попытался приподняться на локте, но Ли Хаосин жёстким, коротким движением руки остановил его. — Лежи, Ванцзи. Не дёргайся. Тренер подошел к кровати, засунув руки в карманы куртки, и долго, молча смотрел на своего лучшего спортсмена. В его взгляде не было ни капли сочувствия или жалости — только холодный, трезвый расчет руководителя, который отвечает за результат всей команды на предстоящих Азиатских играх и Олимпиаде. — Доктор Чжан считает, что ты сможешь начать лёгкие тренировки через три недели, — спокойно начал Хаосин. — Но я хочу, чтобы ты услышал меня сейчас очень четко, Ванцзи. Федерация не будет держать тебя в составе сборной только за былые заслуги. У нас подрастает отличная молодежь в провинциальных школах. Да, у них нет твоего опыта, но у них целые спины. Если ты не сможешь восстановиться к весенним отборочным стартам на сто процентов — мы заменим тебя в командном многоборье. Ванцзи сжал зубы так, что на скулах проступили жесткие желваки. — Я буду готов, — тихо, но твердо произнес он. — Будешь ли? — Хаосин слегка прищурился. — Твоя сложность на коне и брусьях — это огромная нагрузка на поясничный отдел. При каждом соскоке твоя спина получает удар силой в несколько сотен килограммов. Если ты выйдешь на помост недолеченным, первый же жесткий соскок сделает тебя инвалидом. Мне не нужны жертвы, Ванцзи. Мне нужен здоровый результат. Поэтому договор такой: ты лежишь этот месяц. Выполняешь всё, что говорит Чжан. Никаких попыток делать ОФП в кровати и тайных растяжек. Если я узнаю, что ты нарушаешь режим — я лично подпишу приказ о твоем выводе из основного состава сборной. Ты меня понял? — Да, — едва заметно кивнул Ванцзи. — Вот и отлично, — Хаосин поднялся, застегивая куртку. — Поправляйся. Сичэнь, проводи меня. Когда они вышли, Ванцзи остался лежать в тишине спальни. Его пальцы судорожно сжали край простыни. Слова тренера Ли не были новостью — профессиональный спорт жесток, и здесь никто не держит место для травмированных лидеров. Но слышать это сейчас, лежа на жёстком деревянном щите без возможности даже перевернуться без боли, было невыносимо тяжело.

***

Вэй Усянь сидел на полу в их с Цзян Чэном гостиной, обхватив колени руками. Перед ним лежал раскрытый дневник тренировок, но его мысли были далеко отсюда. — Он приходил, — тихо произнес он, когда Цзян Чэн зашёл в комнату с полотенцем на шее после душа. — Кто? — не понял Цзян Чэн. — Тренер Ли. Он ходил к Лань Чжаню сегодня днём. Сичэнь написал мне десять минут назад. Цзян Чэн остановился, вытирая мокрые волосы. Его лицо стало серьёзным. — И что? — Сичэнь говорит, что тренер был очень жестким, — Вэй Усянь поднял голову, его глаза были полны глухой, затаенной боли. — Сказал, что если Лань Чжань не восстановится к весне на сто процентов, его заменят в сборной. И пригрозил вышвырнуть из команды, если он начнет тренироваться раньше времени. Цзян Чэн… это же просто несправедливо! Лань Чжань столько сделал для этой федерации! Он выступал с температурой, с порванными связками… А теперь его готовы выбросить как отработанный материал! — Это спорт, — Цзян Чэн сел на диван. — Ты сам это знаешь. Здесь нет друзей, есть только результаты. Тренер не может рисковать командной квотой ради одного, пусть даже великого, спортсмена. Если Лань Ванцзи не сможет прыгать, команде конец. И тренер прав в одном — если Лань Чжань поспешит, он останется калекой на всю жизнь. Ты этого хочешь? — Нет! Конечно, нет! — Вэй Усянь зарылся пальцами в волосы. — Но я знаю Лань Чжаня. Он сейчас лежит там и ест себя изнутри. Он считает себя обузой. Думает, что подводит всех нас. Ему сейчас так нужна поддержка… А я даже не могу его обнять! — Ты можешь звонить ему, — тихо сказал Цзян Чэн. — Это сейчас важнее всего. Твой голос — это единственное, что удерживает его от того, чтобы встать с этой чертовой кровати и пойти в зал. Звони ему. Говори с ним. Отвлекай его. Это твоя работа на этот месяц, Вэй Усянь. Раз уж ты не можешь быть рядом физически. Вэй Ин посмотрел на брата. В его взгляде отразилась глубокая, искренняя благодарность. Цзян Чэн редко бывал мягким, но в такие моменты его суровая, практичная поддержка была именно тем, что удерживало самого Вэй Усяня от падения в пропасть отчаяния.

***

Прошла неделя. Дни тянулись медленно, как густой сироп. Лань Ванцзи продолжал своё изнурительное лечение. Каждый день Сичэнь приносил ему горсти таблеток: хондропротекторы, которые должны были восстановить структуру хрящевой ткани, нестероидные противовоспалительные препараты для подавления очага воспаления в пояснице, и нейропротекторы для защиты нервных волокон. Дважды в день Сичэнь делал ему уколы. Бедра Ванцзи уже были покрыты мелкими синяками от постоянных инъекций, но он терпел всё с тем же ледяным, молчаливым упорством. Раз в день, ровно в восемь вечера, когда тренировки в зале заканчивались, звонил Вэй Усянь. Эти звонки стали для Ванцзи единственным окном в мир, где не было боли, жёсткой постели и запаха ментола. — Лань Чжань! — раздавался в динамике весёлый, уставший, но такой живой голос Вэй Усяня. — Ты не поверишь, что сегодня устроил наш тренер по ОФП! Он заставил Цзян Чэна делать стойку на руках на трёх набивных мячах! Цзян Чэн ругался так, что у нас даже маты покраснели от стыда! Он свалился раз пять, прежде чем у него получилось удержать баланс. Тебе нужно было это видеть! Ванцзи тихо улыбался, слушая его болтовню. Он лежал на боку, прижав телефон к уху, и чувствовал, как тепло его голоса медленно, но верно проникает под кожу, снимая то самое внутреннее, психологическое напряжение, которое не могла убрать ни одна мазь. — А ещё я сегодня сделал идеальный соскок с перекладины, Лань Чжань, — тише продолжал Вэй Усянь. — Тренер Ли даже не сделал мне ни одного замечания. Просто кивнул и пошёл дальше. Я очень старался. Специально для тебя. Чтобы ты гордился мной. — Я горжусь, — тихо отвечал Ванцзи. — Всегда горжусь тобой, Вэй Ин. — Как твоя спина? — голос Вэй Усяня мгновенно становился серьезным и нежным. — Сичэнь делал тебе этот новый компресс с димексидом? Он не сильно жжёт кожу? — Немного жжёт, — признался Ванцзи. — Но терпимо. Отек спадает. Чжан сказал, что на следующей неделе можно будет начать лёгкий массаж и физиопроцедуры. — О боже, это же отличные новости! — Вэй Усянь на том конце провода буквально взвизгнул от радости, и Ванцзи услышал, как он запрыгал на месте в своей кухне. — Лань Чжань, это же просто супер! Значит, мы побеждаем эту заразу! Ещё немного, и тебе разрешат вставать на дольше! Я так рад, ты бы знал! Ванцзи слушал его восторги, и в его груди медленно, но неуклонно разливалось теплое, глубокое чувство счастья. Он понимал, что этот парень на другом конце огромного Пекина сейчас живет только его новостями, его здоровьем и его успехами в реабилитации. И ради этого чувства он был готов лежать на жестком щите ещё хоть три месяца, терпеть любые уколы и пить любые горькие таблетки.