A kiss of luck

Прошёл ровно месяц с того дня, как Лань Ванцзи оказался прикованным к жесткому деревянному щиту, подложенному под матрас. Четыре недели абсолютной, изнуряющей неподвижности, когда каждый день был похож на предыдущий, а пространство сузилось до размеров спальни. Наконец, доктор Чжан сжалился. После очередного осмотра и контрольного снимка он разрешил Ванцзи вставать. Правда, с жёсткой оговоркой: не более пяти минут за один раз и всего несколько раз в день, исключительно в пределах квартиры, чтобы размять затекшие суставы и восстановить нормальный кровоток. Для Ванцзи эти первые пять минут на ногах стали настоящим испытанием. Когда он впервые опустил ноги на прохладный пол, его колени предательски задрожали. Тело, привыкшее к безупречному балансу и силе, казалось чужим и непослушным. Поясница, зажатая в плотный ортопедический корсет с металлическими ребрами жесткости, тут же отозвалась тупой, предупреждающей болью. Это не был тот резкий, ослепляющий прострел, от которого темнело в глазах в первые дни, но эта глубокая, ноющая тяжесть ясно давала понять: до полного выздоровления ещё очень и очень далеко. Любые иллюзии о быстром возвращении на помост рассыпались в прах при первом же шаге. — Не спеши, — тихо произнес Сичэнь, аккуратно придерживая брата за локоть. — Доктор Чжан предупреждал, что координация будет восстанавливаться медленно. Сделай глубокий вдох. Лань Чжань медленно прошёлся от кровати до окна. За стеклом шумел холодный, серый Пекин, затянутый плотной дымкой. Пять минут истекли невероятно быстро. Когда он снова опустился на жёсткую постель, на его лбу выступили мелкие капли пота от дикого физического напряжения, а дыхание было сбитым, словно он только что отработал сложнейшую комбинацию на брусьях. Постепенно к домашнему режиму добавились ежедневные поездки в спортивный диспансер. Сичэнь сам возил его на машине, аккуратно объезжая каждую дорожную неровность, потому что любая встряска отдавалась глухим ударом в крестце Лань Чжаня. В диспансере для Ванцзи началась бесконечная череда физиотерапевтических процедур. Сначала была лазеротерапия. Лань Чжань ложился на кушетку, и врач направлял на его поясницу аппарат, излучающий сфокусированный инфракрасный свет. Красный луч проникал глубоко в ткани, стимулируя регенерацию поврежденных клеток вокруг второго поясничного позвонка и снимая остаточное воспаление. Это была самая безболезненная процедура — ощущалось лишь легкое, едва заметное тепло на коже. Затем следовала диадинамотерапия (ДДТ), которую Ванцзи терпеть не мог. На его поясницу накладывали влажные тканевые прокладки с электродами. Когда прибор включали, по телу начинали проходить импульсные токи Бернара низкой частоты. — Как ощущения? — каждый раз спрашивала медсестра, медленно поворачивая ручку регулятора тока. — Терпимо, — глухо отвечал Лань Чжань. Токи вызывали резкое, ритмичное покалывание, переходящее в довольно болезненное жжение. Мышцы спины начинали непроизвольно сокращаться под действием электричества. Это было неприятно, но процедура отлично разрывала порочный круг «боль — мышечный спазм — новая боль», заставляя зажатые мышечные волокна наконец-то расслабиться. После токов его отправляли на ультразвуковую терапию. Медсестра наносила на его поясницу густой, холодный прозрачный гель и начинала медленно водить по коже круглым металлическим излучателем. Ультразвуковые волны создавали микромассаж тканей на клеточном уровне, уменьшая отек вокруг ущемленного нерва и улучшая местное кровообращение. Затем наступало время тепловых процедур. На область крестца и поясницы накладывали аппликации из горячего черного озокерита и парафина, пахнущие нефтью и воском. Лань Чжаня укутывали тяжелым одеялом, и он лежал так около двадцати минут. Глубокое прогревание помогало унять ту самую изматывающую, глухую боль, которая продолжала беспокоить его каждую секунду. Завершала этот марафон иглорефлексотерапия. Пожилой врач традиционной китайской медицины, доктор Линь, аккуратно прощупывал его спину и ноги своими сухими, теплыми пальцами, отыскивая активные точки. Затем он быстрыми, точными движениями вводил под кожу тонкие металлические иглы. Когда игла попадала в нужную точку, Ванцзи чувствовал характерное ощущение «дэ-ци» — тяжесть, легкое онемение и глубокое, распирающее тепло, уходящее по меридианам вниз к стопам. Помимо физиотерапии, Лань Чжаню наконец-то разрешили начать ЛФК, но только в сидячем положении. Комплекс был предельно простым, почти смехотворным для гимнаста его уровня, но он выполнял его с той же безупречной, завораживающей точностью, с какой раньше крутил сальто. Он садился на жёсткий стул без спинки, держа руки на коленях, и под присмотром инструктора делал медленные наклоны головы вперёд, назад и в стороны. Затем шла лёгкая растяжка мышц верхних конечностей — он медленно поднимал руки перед собой, разводил в стороны, стараясь не задействовать мышцы спины. Нижние конечности разминались простым выпрямлением ног в коленях и вращением стоп. В конце выполнялась лёгкая, едва заметная ротация — он поворачивал плечевой пояс буквально на пару градусов влево и вправо, чутко прислушиваясь к ощущениям в пояснице. Если боль усиливалась хоть на йоту, упражнение тут же прекращалось. Таблеток по-прежнему было много: хондропротекторы для восстановления дисков, витамины группы B в капсулах для нервной системы, противовоспалительные препараты и миорелаксанты на ночь. Но теперь, когда у него появилась хоть какая-то двигательная активность и ежедневные поездки в клинику, Лань Чжань больше не страдал от того удушливого чувства беспомощности, которое мучило его во время постоянного лежания. У него появилось ощущение, что он наконец-то борется.

***

Каждый вечер, ровно в девять часов, когда Сичэнь уходил на кухню заваривать вечерний чай, телефон Ванцзи вибрировал на тумбочке. Это был Вэй Ин. Вэй Усянь никогда не жаловался на усталость после тренировок, хотя Цзян Чэн периодически орал на заднем плане, требуя, чтобы тот наконец убрал свои грязные кроссовки из коридора или выключил свет. У Вэй Ина всегда был миллион историй: он рассказывал о том, как сегодня на тренировке один из юниоров умудрился запутаться в лямках на кольцах и повис вниз головой, как летучая мышь, как они с Цзян Чэном ходили в новую закусочную у метро и объелись острыми пельменями до такой степени, что не могли дышать, и как главный тренер Ли Хаосин сегодня весь день ходил хмурый, потому что потерял свой любимый свисток. Ванцзи слушал его, прижав телефон к уху, и чувствовал, как вся та серая, однообразная боль диспансера и процедур отступает под напором этого теплого, живого голоса. — Лань Чжань! — раздался в динамике звонкий голос Вэй Ина. На экране телефона появилось его взъерошенное, улыбающееся лицо. Он лежал на своей кровати, подперев подбородок рукой, и его серые глаза светились неподдельной радостью. — Ну как ты сегодня? Сичэнь написал, что тебе сегодня делали токи Бернара. Скажи честно, сильно щипало? Я помню, когда мне их делали на колено, мне хотелось просто загрызть этот чертов провод! — Терпимо, — тихо ответил Лань Чжань, устраиваясь удобнее на боку. — Немного жгло. Но это помогает. — Конечно, помогает! Это же лучшая штука, чтобы расслабить твои каменные мышцы, — закивал Вэй Ин. — Только ты не вздумай терпеть слишком сильно, ладно? Если будут делать слишком больно, сразу говори медсестре, пусть убавляет мощность. Спортсмены всегда думают, что чем больнее, тем полезнее, но перенапрягаться сейчас вообще нельзя. Ты меня слышишь, Лань Чжань? — Слышу, — Ванцзи чуть заметно улыбнулся. — Я не терплю через силу. Делаю всё по инструкции. — Вот и умница, — Вэй Ин расплылся в счастливой улыбке. — Слушай, Лань Чжань… Тут такое дело. Через три дня мы уезжаем. Лань Чжань замер. Его пальцы чуть сильнее сжали корпус телефона. — Куда? — негромко спросил он. — На сборы. В горы, в провинцию Цинхай, на ту самую высокогорную базу, помнишь? — Вэй Усянь вздохнул, его улыбка стала немного грустной. — На три недели. Будем там адаптироваться к разреженному воздуху, ОФП подтягивать и базу накатывать перед весенним сезоном. Тренер Ли сказал, что поедут все, кто в основном составе. Цзян Чэн уже пакует свои чемоданы и ворчит, что там опять будет жуткий холод и пресная еда в столовой. Ванцзи промолчал. Три недели без этих вечерних видеозвонков, без возможности услышать его голос в реальном времени, без знания того, что Вэй Ин находится всего в часе езды на другом конце Пекина… Это казалось огромным, пустым сроком. — Лань Чжань, эй, ты чего молчишь? — Вэй Ин обеспокоенно вгляделся в экран. — Ты расстроился? Пожалуйста, не расстраивайся. Я бы с удовольствием остался здесь, с тобой, ты же знаешь! Но тренер… он же просто убьет меня, если я попытаюсь пропустить эти сборы. Он и так на меня косится из-за того, что я пару тренировок пропустил, пока ты только слег. — Я понимаю, — тихо ответил Лань Чжань. — Тебе нужно ехать, Вэй Ин. Это важные сборы. Высокогорье поможет развить выносливость. — Да знаю я, знаю… — пробормотал Вэй Ин, зарываясь лицом в подушку, а затем снова посмотрел на него. — Но я обещаю тебе! Я буду звонить каждый день. Там, конечно, со связью в горах туго, база на высоте две с половиной тысячи метров, но я найду место, где ловит сеть. Буду выползать на ту холодную лестницу у столовой, там обычно есть одно деление. И видео буду тебе отправлять! Буду снимать, как Цзян Чэн падает с коня, как мы бегаем кроссы и как я делаю свои новые комбинации на перекладине. Ты будешь смотреть? — Буду, — пообещал Ванцзи. — Каждый день. — Вот и договорились! — Вэй Усянь снова повеселел. — А ты… ты обещай мне, что будешь прилежно делать свою ЛФК. И не вздумай тайком пробовать делать стойку на руках у стены! Я знаю тебя, Лань Чжань, ты только почувствуешь, что боль утихла, и сразу решишь проверить свой баланс. Пообещай мне, что не будешь этого делать. — Обещаю, — Ванцзи прикрыл глаза. — Я буду беречь себя, Вэй Ин. — Ну всё, тогда я спокоен, — облегченно выдохнул Вэй Ин. — О, слышишь этот рев? Это Цзян Чэн опять не может найти свои пластыри для ладоней. Мне пора идти, пока он не разнес нашу кухню. Спокойной ночи, Лань Чжань. Я люблю тебя. — Спокойной ночи, Вэй Ин, — тихо ответил Лань Чжань. — Я тоже… тебя люблю.

***

Высокогорная тренировочная база в провинции Цинхай встретила спортсменов пронзительным, ветром и ослепительно ярким солнцем, от которого резало глаза даже сквозь тёмные очки. База располагалась в глубоком ущелье между заснеженными хребтами Куньлуня. Здесь воздух был тонким, сухим и таким разреженным, что при малейшем ускорении легкие начинали гореть, словно в них залили жидкий свинец. Двухэтажные корпуса базы, построенные еще в начале 2000-х, из серого кирпича, казались суровыми и неприветливыми на фоне этих величественных, безмолвных гор. Внутри всё было подчинено жесткому спортивному режиму: длинные, пахнущие хлоркой и старым паркетом коридоры, общие душевые с прохладной водой и огромная столовая, где меню состояло исключительно из калорийной, но совершенно безвкусной белковой пищи. Вэй Ин и Цзян Чэн делили небольшую комнату на втором этаже. Из мебели здесь были только две узкие деревянные кровати, деревянный шкаф со скрипучими дверцами и один письменный стол у окна, из которого немилосердно сквозило. — Ну и дыра, — проворчал Цзян Чэн, швыряя свой тяжелый рюкзак на кровать и начиная шумно распаковывать вещи. — Тут холоднее, чем в холодильнике. И этот воздух… Я сделал три шага по лестнице, а у меня уже одышка, как у столетнего деда. Вэй Ин ничего не ответил. Он молча подошел к окну, прислонился лбом к холодному стеклу и посмотрел на далекие, покрытые вечным льдом вершины гор. Его мысли были далеко отсюда — на юге Пекина, в той светлой, пахнущей лекарствами спальне, где Лань Чжань сейчас, наверное, как раз заканчивал свою вечернюю тепловую процедуру. — Эй, ты меня слышишь вообще? — Цзян Чэн запустил в него свернутыми спортивными носками. — Хватит киснуть, Вэй Усянь. Мы приехали сюда работать. Если ты будешь ходить с таким лицом все три недели, тренер Ли сотрет нас в порошок на первой же тренировке. Вэй Ин поймал носки на лету и слабо улыбнулся. — Слышу я, слышу, Цзян Чэн. Просто… непривычно как-то. Мы ведь всегда ездили на сборы вместе с Лань Чжанем. Он обычно заставлял тебя складывать вещи аккуратно и не шуметь после отбоя. — Ну вот теперь хоть отдохну от его занудства, — буркнул Цзян Чэн, хотя в его голосе не было настоящей злости. Он тоже привык к присутствию Ванцзи, его молчаливое, но такое надежное присутствие на помосте всегда придавало всей команде уверенности. — Давай, разбирай свои шмотки. Через полчаса общее построение в холле. Тренер будет рвать и метать, если мы опоздаем.

***

Первая тренировка на высокогорье стала для всех настоящим шоком. Ли Хаосин не стал делать никаких скидок на акклиматизацию. Ровно в шесть утра раздался резкий, пронзительный звук его свистка, разнесшийся по всему спальному корпусу. — Подъем! — зычно кричал тренер, проходя по коридору и стуча кулаком в каждую дверь. — Через пятнадцать минут на улице! Кросс по пересеченной местности! Кто опоздает — будет бежать лишний круг! Спортсмены вывалились на улицу, кутаясь в теплые ветровки. Воздух на улице был морозным, от дыхания поднимались густые белые клубы пара, а трава под ногами была покрыта жестким, колючим инеем. — Побежали! — скомандовал Хаосин, включая секундомер. — Темп средний! Следим за дыханием! Не разговаривать! Бег по горным тропам давался невероятно тяжело. Уже через пару километров Вэй Ин почувствовал, как его легкие начинают гореть от нехватки кислорода, а в висках застучала тяжелая, пульсирующая боль. Ноги казались налитыми чугуном, а каждый шаг требовал колоссального волевого усилия. Рядом тяжело дышал Цзян Чэн. Его лицо было красным от напряжения, а зубы сжаты до скрежета. — Не… отставай… — выдавил он сквозь зубы, хватая Вэй Ина за край куртки, когда тот начал слегка замедляться на крутом подъеме. — Если… тренер… увидит… заставит… бежать… ещё… — Я… в норме… — прохрипел Вэй Ин, заставляя себя перебирать ногами быстрее. Он думал о Лань Чжане. О том, как тот сейчас превозмогает свою боль в диспансере, как делает эти уколы и ЛФК. «Если он справляется там, я не имею права сдаваться здесь», — думал Вэй Ин, стискивая зубы и делая очередной шаг вверх по каменистой тропе. После кросса была короткая передышка на завтрак, состоящий из клейкого риса на пару, вареных яиц и зелёного чая, а затем началась основная тренировка в зале СФП (специальной физической подготовки). Зал на базе был не самым новым, с высоким потолком, с которого свисали тяжелые канаты, и деревянным полом, покрытым толстым слоем синих матов. Здесь пахло сухой магнезией, старой кожей снарядов и потом многих поколений спортсменов. — Вэй Ин! На перекладину! — крикнул Хаосин, стоя у гимнастического коня. — Отрабатываем связку перелетов! Хочу видеть чистый хват и идеальную линию тела! Поехали! Вэй Ин подошел к снаряду, густо натер ладони белым порошком магнезии и подпрыгнул, хватаясь за холодный гриф. Кожа на его ладонях, еще не успевшая полностью загрубеть после короткого перерыва, мгновенно отозвалась резкой болью. Он сделал первый мах, затем второй, взлетая над перекладиной. Воздух со свистом рассекался его телом. Он отпустил гриф, выполняя сложный перелет Ковача — двойное сальто назад с пируэтом над перекладиной — и снова поймал металл. Но из-за разреженного воздуха его координация была слегка нарушена, и хват вышел неидеальным. Пальцы соскользнули, и Вэй Ин с глухим стуком рухнул на синий мат. — Вэй Ин! — рявкнул Хаосин, подлетая к нему. — Что это за разболтанность?! Где жесткость в кистях? Ты летишь, как тряпичная кукла! Заново! Пока не сделаешь пять идеальных перелетов подряд, с этой перекладины не слезешь! Вэй Ин медленно поднялся с мата, тяжело дыша. Его руки дрожали от усталости, а сорванная кожа на ладони начала сочиться кровью, крася белую магнезию в грязно-розовый цвет. — Понял, тренер Ли, — тихо ответил он, снова подходя к снаряду. Цзян Чэн, тренировавшийся рядом на параллельных брусьях, бросил на него быстрый, обеспокоенный взгляд, но промолчал. На этих сборах не было места для сантиментов — каждый выживал как мог.

***

Они возвращались в свою комнату уже в глубоких сумерках, абсолютно опустошенные и уставшие до такой степени, что у них не было сил даже на то, чтобы смыть с себя пот в душе. Цзян Чэн рухнул на свою кровать прямо в спортивной куртке и кроссовках, уставившись в потолок. — Я умру здесь, — глухо произнес он. — Мои руки… я их вообще не чувствую. Они как две плети висят. И этот суп на ужине… Это же была просто теплая вода со вкусом старой капусты. Как на этом можно тренироваться? Вэй Ин сидел на краю своей кровати, аккуратно обрабатывая свои ладони антисептиком. Капли спирта обжигали открытые раны, заставляя его шипеть сквозь зубы. — Не ной, А-Чэн, — тихо сказал он, накладывая чистые бинты на ладони. — Завтра будет легче. Тело адаптируется к высоте за три-четыре дня. Главное — пить больше воды. — Легче ему… — проворчал Цзян Чэн, поворачиваясь на бок. — Ты сам-то на себя в зеркало смотрел? Ты бледный, как привидение. И твои руки… Зачем ты полез на этот Ковач в третий раз? Мог бы сделать простой перелет Ткачёва, Хаосин бы не заметил. — Заметил бы, — Вэй Ин покачал головой. — Он всё видит. И я не хочу делать простые элементы. Если я буду халявить здесь, то как я потом буду смотреть в глаза Лань Чжаню? Он там борется за каждый миллиметр своей спины, а я буду тут прохлаждаться? Нет уж. Я должен быть сильным. Ради него. Цзян Чэн вздохнул, его лицо смягчилось, теряя свою вечную угрюмость. Он приподнялся на локте и посмотрел на брата. — Ты звонить ему собираешься? Время уже девять. — Собираюсь, — Вэй Ин торопливо схватил телефон со стола. — Только… тут связь вообще не ловит в комнате. Пойду на лестницу у столовой, Сичэнь говорил, там есть одно деление. — Надень куртку, идиот, — бросил ему вслед Цзян Чэн. — Если ты простудишься, я тебя сам придушу, чтобы не мучился. На лестничной клетке спального корпуса было темно и жутко холодно. Сквозняк, дующий из разбитого окна на верхнем пролете, пробирал до костей даже сквозь теплую куртку. Вэй Ин прижался спиной к ледяной кирпичной стене, держа телефон на вытянутой руке над головой, пытаясь поймать ту самую заветную полоску сети. Наконец на экране появилось слабое деление. Он тут же нажал кнопку вызова. Экран долго мерцал, картинка была размытой и постоянно зависала из-за плохой связи, но наконец сквозь цифровой шум проступило лицо Ванцзи. Он лежал в своей спальне, в тусклом свете ночника, его лицо казалось очень бледным, но спокойным. — Лань Чжань! — зашептал Вэй Ин, прижимая телефон к уху и стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить спящих в соседних комнатах спортсменов. — Лань Чжань, привет! Как ты? Ты меня видишь? Связь тут просто ужасная, я стою на лестнице у столовой, у меня тут уши уже отмерзают! — Вижу, Вэй Ин, — тихо ответил Лань Чжань. Его голос прозвучал с небольшим опозданием из-за задержки сигнала, но этот звук заставил Вэй Ина мгновенно забыть о холоде и усталости. — Ты… очень бледный. И у тебя бинты на руках. Вэй Ин торопливо спрятал ладони в карманы куртки, виновато улыбаясь. — А, это… Да так, ерунда, Лань Чжань! Просто кожа немного сорвалась на перекладине, обычное дело на новых снарядах. Завтра уже всё заживет, я обработал мазью. Ты лучше расскажи про себя! Как прошел твой день в диспансере? Доктор Линь делал тебе иглы сегодня? — Делал, — ответил Ванцзи. — Было тепло. Ногу почти не тянет. Доктор Чжан разрешил сегодня ходить по квартире шесть раз по пять минут. Брат засекал время. — Шесть раз! — Вэй Ин буквально запрыгал на месте от радости, едва не выронив телефон. — Лань Чжань, это же просто потрясающе! Еще неделя — и ты будешь ходить по десять минут! Ты у меня такой молодец, самый сильный, самый упорный! Я так горжусь тобой! Лань Чжань смотрел на его прыгающее на экране лицо, и в его янтарных глазах медленно разливалось теплое, глубокое чувство нежности. — Вэй Ин. Тебе холодно. У тебя нос красный. Иди в комнату. — Не хочу, — заупрямился Вэй Ин, плотнее кутаясь в воротник куртки. — Я хочу еще побыть с тобой. Расскажи мне еще что-нибудь! Сичэнь готовит тебе этот твой любимый суп из корня лотоса? — Готовит, — кивнул Ванцзи. — Но у него выходит не так вкусно, как у тебя. Слишком пресный. Вэй Усянь тихонько рассмеялся, этот звук эхом разнесся по пустой, холодной лестничной клетке. — Ну конечно! У Сичэня ведь лапки, он же привык только свои умные книги читать и отчеты в федерацию писать! Вот вернусь через три недели — и приготовлю тебе самый лучший, самый острый и самый наваристый суп во всем Пекине! Будем есть его вместе прямо в постели, и пусть Цзян Чэн ворчит, что мы крошим на ковер! — Жду, — тихо произнес Лань Чжань. Они поговорили еще минут десять, пока заряд батареи на телефоне Вэй Ина не опустился до критических пяти процентов, а его пальцы окончательно не онемели от холода. — Всё, Лань Чжань, мне пора бежать, а то телефон сейчас сдохнет, — нехотя произнес Вэй Ин, посылая ему воздушный поцелуй в камеру. — Спи хорошо. Не думай ни о чем плохом. Я завтра снова позвоню, в это же время! Пока! — Береги себя, Вэй Ин, — ответил Ванцзи перед тем, как экран окончательно погас. Вэй Ин медленно опустил руку с телефоном. Он постоял еще пару минут в темноте лестничной клетки, слушая, как за окном воет холодный горный ветер, а затем глубоко вздохнул и пошел обратно в свою теплую комнату, чувствуя, как внутри него горит маленький, но такой надежный огонек тепла, который Лань Чжань подарил ему сквозь эти тысячи километров разделяющего их расстояния.

***

Вторая неделя сборов стала самой тяжелой. Эффект акклиматизации прошел, но на смену ему пришла дикая, изнуряющая физическая усталость. Мышцы болели непрерывно, суставы гудели от постоянной нагрузки на жестких снарядах, а руки у всех спортсменов были покрыты сплошным слоем мозолей и пластырей. Ли Хаосин продолжал закручивать гайки, требуя от гимнастов максимальной концентрации. — Быстрее! Жестче! — кричал он на тренировке по вольным упражнениям. — Вэй Ин, твое тройное сальто назад должно быть идеальным! Ты приземляешься слишком низко, колени подгибаются! На соревнованиях за такое снимут полбалла! Заново! Вэй Ин делал разбег, взлетал над ковром, его тело совершало стремительные, головокружительные вращения в воздухе. Он приземлялся в доскок, но его ноги, уставшие от многочасовой силовой подготовки, дрожали, и он вынужден был сделать небольшой шаг назад, чтобы удержать равновесие. — Опять шаг! — гремел голос Хаосина. — Цзян Чэн, покажи ему, как нужно стоять на приземлении! Цзян Чэн выходил на ковер, его лицо было суровым и сосредоточенным. Он делал свою связку и приземлялся как вкопанный, его сильные ноги намертво цеплялись за ковер. — Вот! — Хаосин указывал на него пальцем. — Вот это жесткость! Учись, Вэй Ин! Если ты не соберешься, то на чемпионате Азии будешь сидеть на скамейке запасных! После тренировки Вэй Ин сидел на матах, бессильно откинув голову назад и тяжело дыша. Его руки были стерты до крови под бинтами, а в плечевом суставе появилась неприятная, ноющая боль — старая травма напоминала о себе после стольких перелетов. Цзян Чэн подошел к нему, бросая ему бутылку с прохладной водой. — На, попей. Ты сегодня совсем загнался. Этот твой Ковач… Зачем ты его прыгаешь с такой высоты? Ты же себе плечо окончательно угробишь. Вэй Ин жадно сделал несколько глотков, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я должен, Цзян Чэн. Если я не буду прыгать эту сложность, японцы обойдут нас в командном зачете. Мы не можем проиграть этот чемпионат. Лань Чжань… он так хотел выступить там. Я должен выиграть это золото для нас обоих. Цзян Чэн молча сел рядом с ним на маты, его взгляд был серьезным и очень грустным. Он понимал, что спорить с братом бесполезно — тот был одержим этой идеей вернуть Лань Ванцзи его место в спорте, даже если ради этого ему придется пожертвовать собственным здоровьем. — Ты придурок, Вэй Усянь, — тихо произнес он, качая головой. — Но я помогу тебе. Давай вечером я посмотрю твой заход на перекладину. Попробуем изменить угол маха, чтобы разгрузить плечо. Вэй Ин посмотрел на него, и его глаза потеплели от искренней благодарности. — Спасибо, А-Чэн. Ты лучший брат во всем мире. — Заткнись, — буркнул Цзян Чэн, поднимаясь с мата. — Пошли в столовую, пока не сожрали всё мясо.

***

Каждый вечер продолжались их звонки. Это было единственным спасением для них обоих. Ванцзи рассказывал о своих успехах в диспансере: доктор Чжан разрешил ему начать легкий массаж поясницы, и теперь боль уходила гораздо быстрее. Он уже мог сидеть за столом без корсета в течение десяти минут, не чувствуя сильного утомления. Вэй Ин, в свою очередь, отправлял ему короткие видео со своих тренировок. Он снимал свои идеальные перелеты над перекладиной, свои стремительные комбинации на брусьях и то, как Цзян Чэн уморительно сердится, когда у него не получается сложный соскок с коня. Ванцзи смотрел эти видео по много раз, лежа в своей спальне. Он видел, как Вэй Ин выкладывается на сто процентов, как горят его глаза на помосте, и чувствовал, как внутри него растет непреодолимое, горячее желание поскорее вернуться туда — к нему, на этот звенящий от напряжения помост, под эти яркие софиты и шум трибун. — Я скоро вернусь, Вэй Ин, — тихо шептал он, глядя на экран телефона, где Вэй Ин с широкой улыбкой махал ему рукой на фоне заснеженных вершин Куньлуня. — Обязательно вернусь.

***

Три недели сборов подошли к концу так же стремительно и незаметно, как и начались. В последний день на базе Ли Хаосин устроил для спортсменов контрольную тренировку, чтобы подвести итоги их работы на высокогорье. Все гимнасты были в отличной форме — разреженный воздух сделал их легкие сильнее, мышцы выносливее, а координация на снарядах стала безупречной после стольких дней упорных тренировок. Вэй Ин показал лучший результат в многоборье среди всей сборной. Его комбинация на перекладине с тремя сложнейшими перелетами подряд заставила даже сурового Ли Хаосина довольно кивнуть и сделать пометку в своем блокноте. — Отлично, Вэй Ин, — похвалил тренер, когда тот сошел с помоста. — Вот это работа лидера. Если покажешь такой же результат на чемпионате Азии — золото будет нашим. — Спасибо, тренер Ли, — Вэй Ин поклонился, его лицо светилось чистым, глубоким счастьем. Он сделал это. Он выдержал эти три недели ада в горах, сохранил форму и доказал всем, что он готов вести команду за собой. Вечером они с Цзян Чэном быстро собрали свои чемоданы. Комната на базе казалась им теперь чужой и неуютной, им обоим не терпелось поскорее вернуться в Пекин — к нормальной еде, к горячему душу и, главное, к тем, кто их там так долго ждал. — Ну что, поехали? — Цзян Чэн застегнул свой рюкзак и посмотрел на Вэй Ина, который уже стоял у двери со своим чемоданом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Поехали! — весело отозвался Вэй Ин, его глаза сияли. — Скорее! Наш автобус до аэропорта уже ждет внизу!

***

Пекин встретил их вечерней прохладой и яркими огнями небоскребов. Город казался огромным, живым и таким родным после безмолвных, холодных гор Цинхая. Они доехали на такси до дома Лань Сичэня и Лань Ванцзи. Вэй Ин едва дождался, пока машина остановится у подъезда, выскочил из салона и бросился к лифту. Он поднялся на нужный этаж, подбежал к двери квартиры и торопливо нажал на звонок. Дверь открыл Сичэнь. Он тепло улыбнулся, увидев взъерошенного, уставшего, но такого счастливого Вэй Ина. — Привет, Вэй Ин. Проходи. Он ждет тебя в спальне. Вэй Ин разулся на ходу и ворвался в спальню. Лань Чжань сидел на кровати, прислонившись спиной к подушкам. На нем была простая белая футболка, а на пояснице уже не было жесткого корсета — только легкий эластичный бинт. Он читал книгу, но когда дверь открылась, медленно поднял голову. В его янтарных глазах отразилось такое чистое, глубокое и безграничное счастье, какого Вэй Ин не видел у него никогда в жизни. — Лань Чжань! — выдохнул Вэй Ин, бросаясь к кровати. Он опустился на колени прямо перед ним, бережно обнимая его за талию и утыкаясь лицом в его колени. — Боже, Лань Чжань… Я так скучал. Я так безумно скучал по тебе эти три недели. Ванцзи медленно, аккуратно положил свои ладони на его плечи, притягивая его к себе ближе. Его пальцы бережно зарылись в растрепанные тёмные волосы Вэй Ина, слегка сжимая их. — Вэй Ин, — тихо, с глубокой нежностью произнес он. — Я тоже скучал. Очень. Они просидели так долго. Вэй Ин рассказывал ему о последних днях на базе, о своем идеальном Коваче, о том, как Хаосин его похвалил, и о том, как сильно он хочет приготовить ему тот самый суп из корня лотоса. А Лань Чжань просто гладил его по голове, слушая его мерный, родной голос и чувствуя, как его тепло медленно заполняет комнату, вытесняя последние остатки его долгой, изнурительной болезни. Они понимали, что Лань Чжаню до полного выздоровления еще действительно очень далеко — впереди были месяцы упорных тренировок, контрольных визитов к доктору Чжану и тяжелой борьбы за возвращение на прежний уровень. Но теперь их это больше не пугало. Они были вместе. Медленно, бережно и абсолютно надежно строя свое новое, счастливое совместное будущее, которое теперь по праву принадлежало только им двоим. И этого знания им обоим было более чем достаточно, чтобы без какого-либо страха смотреть в завтрашний день, наполненный их общей любовью и верой друг в друга.