Договор любви

Легкий прохладный ветер, проскальзывая в открытую дверь особняка, приносит с собой две новости: скорейшее потепление и именное приглашение на свадьбу. Парадоксально: приглашение от имени родителей, а вот в графе «будущие молодожены» указано: Чон Чонгук и Ким Тэхён. Чёрт возьми, они серьёзно утвердили свадьбу с этим Кимом для объединения двух компаний? Весь оставшийся день в мыслях так и крутится это сенсационное событие. Прекрасно зная своих родителей – если было принято решение то оно уже неизменно – всё же надеялся на семью Мин, по мнению альфы они куда более перспективны для союза в бизнесе. Нервно меряя шагами четыреста пятьдесят квадратных метров, неторопливо подносит к губам стакан с виски, за один крупный глоток опустошая. Кажется, что тепло растекающегося по организму градуса взяло все тяготы на себя, примирив разум с ситуацией за считанные минуты, перескочив сразу на стадию принятия. И всё же уточнить у отца наличие ошибок в пригласительном стоит. Чон Инсон – человек ответственный, расчетливый, а главное – профессионал своего дела. Ни одна его сделка не проходит без расчетов и тщательного анализирования: изучение рынка, просчета перспективы роста если согласится на сделку, взвешивание рисков и выгоды. Но неужели он в самом деле выбрал Кимов с их без потенциальным, без надежды роста, дизайнами интерьера. — Да, сын? — голос на том конце провода звучит буднично и несколько сосредоточенно. — Ты уже получил приглашение на свою свадьбу? — Получил, я вот чего звоню… — язык медленно скользит по верхнему ряду зубов собираясь с мыслями. — Я знал что вы с папой самостоятельно подберете мне супруга и по совместительству себе партнеров по бизнесу, но в самом деле? Отец, Кимы? — Чонгук, что тебя не устраивает? — тяжёлый вздох, отодвигая бумаги для полного сосредоточения на разговоре. — Я видел этого Тэхёна когда мы два года назад выезжали на встречу в Париж, он совершенно несерьёзный, — хмурится, вспоминая тот обед. — Да ему едва ли успело исполниться восемнадцать! — Будет чему научить, идеальная возможность воспитать под себя пока он так юн, — ожидаемо невозмутимо, в его репертуаре. — К тому же, ты даже запомнил день его рождения, надеюсь и в дальнейшем проблем со сближением у вас не будет. Чонгук тоже надеется, мысленно поднимая флаг примирения. — Когда начинается подготовка к свадьбе? Месяц, выделенный на организацию торжества, проходит крайне сумбурно: выбор и примерка костюмов, бронирование ресторана, подбор декораций. Со стороны Чонов всё протекает гладко, чего не скажешь о Кимах. Этот омега тот ещё капризный ребёнок, если судить по его придирчивому поведению в отношении к каждой детали, будь то наряд или оформление арки для бракосочетания. Не окажись они порознь, альфа бы мягко подсказал не придавать такого огромного значения их церемонии, ведь знает что это для родственников, не для них. К тому же с отцом было обговорено, никаких претензий к их отношениям ничья сторона иметь не будет. Условие было поставлено одно — на публике они счастливая пара в браке, а если же со временем по-настоящему не вспыхнут чувствами друг к другу, вольны иметь тайную интрижку на стороне. Дата бракосочетания назначена на двадцать седьмое июня. Пусан встречает с широко раскрытыми руками, загребает солнцем в свои объятья и словно прокладывает путь в сказочное начало. Семьи едут отдельно, и в каждой из машин лишь по одному волнующемуся: у Кимов – Тэхён, у Чонов – папа. До этого дня никто из будущих молодоженов не видел в живую декорации, а Чонгук так и вовсе большинство из украшений увидел впервые. Не заморачивался, всё равно если бы его и спросили о предпочтениях, то ради вежливости. Как оказалось, родители омеги несколько суеверны, поэтому Инсон был крайне спокоен пока оба переодевались в разных концах помещения. Хотя даже так, казалось, было слышно негодования юноши и за пределами арендуемой территории. Украшенные хрусталём подсвечники, повсюду живые цветы, всё в буквальном смысле сияет, цветёт и пахнет. Солнце блестит отражаясь теплом на поверхности воды, освещает зал выездной регистрации, здесь всё окутано в золотое свечение. Здесь всё кричит об удачном союзе, возможно, даже и брачном. Постепенно все гости занимают свои места, убирая именные таблички со стульев. Кто-то здоровается с родственниками со стороны одного из молодоженов, кто-то тихонько переговаривается, стараясь заглянуть в будущее и рассказать об ожидаемом исходе праздника. Чонгук, наряженный в чёрный, наполовину шелковый стандартный костюм тройку, изюминкой которого выступает матовый принт вензелей, уже стоит по правую сторону арки, рядом – отец. Они кратко переговариваются, о своём. Считанные минуты ускользают в лучезарном свете дня, окружающая обстановка ни на секунду не даёт забыть о празднике, празднованию которого предадутся после. Взгляды собравшихся родственников полны предвкушения от предстоящего бракосочетания, сегодня зарождается не просто новый союз, сегодня день зарождения новой ячейки общества. Щелчок – звучит торжественная музыка, а впереди открывается вид на отца Кима, ведущего под руку своего нарядного сына. Прелесть, взгляда не оторвать. Цвет его костюма цветочно белый, заправленная рубашка с элегантным рюшем, на шее красуется белоснежный бант в центре которого перламутровый камень, обрамляет все края костюма вензеля, только в отличие от чёрных чонгуковых, у Тэхёна они золотые. Лучи солнца врезаются прямо в его медовую кожу, чужие дети бросают под ноги лепестки кремовых роз, прокладывая путь под венец, напрямую к жениху. Он и ждёт. Крепкие мышцы, облаченные в поблескивающий костюм, нервно перекатываются под кожей. Чонгук не сдерживается от комментариев, в моменте даже не верит собственным глазам: — Отец, — сглатывает. — Он ангел. Настоящее диво. Мужчина в ответ лишь усмехается, коротко взглянув на своего сына не без гордости, промелькнувшей в глазах, после покинув чтобы присоединиться к сидящему на первых рядах супругу. Он должен смотреть со стороны. Все задерживают дыхание и смотрят на одного. Омега подобен грациозной кошке, в точности так же непринуждённо скользит вперед, заставляя каждого восхищённо вздыхать. Юн и прекрасен, как расцветший цветок. Чонгук толком не видит лица из-за ослепительных лучей солнца, но когда омега на мгновение попадает под тень, то задумывается: если лицо является отражением души – та у него явно прекрасная. Красив, и мгновения хватило чтобы сделать выводы. Повзрослел. К совершеннолетию, за эти два года когда не виделись, его тело и лицо приняло куда более сформировавшееся омежье очертание. Отец оставляет Тэхёна когда тот оказывается повернутым боком к Чонгуку, его дело завершено, осталось за малым – передать своего сына в надёжные руки, отпустить во взрослую жизнь. — Дорогие гости! — обращает внимание родственников на себя регистратор. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями важного события — соединения сердец Чон Чонгука и Ким Тэхёна в священном союзе брака. Брак – это обещание любви и поддержки друг другу на протяжении всей жизни. А молодожены заняты своим. Им не до пламенных речей, изначально нацеленных на публику. — Ты принц, — озвучивает свои мысли вслух, сразу же смутившись этому, чуть опускает подбородок, прикусывая нижнюю губу и добавляя: — Мой принц. — Тут скорее ты похож на принца, — альфа пробегается взглядом по всему телу, задерживается на сверкающем камне и возвращается к глазам. Те у омеги, вероятно сейчас светятся счастьем, он только догадываться об этом может, не видит толком, ничего нормально не удаётся разглядеть под этой дурацкой фатой. Она такая лишняя. Чонгук пытается убрать её с лица Тэхена, осторожно поднимает руку и тянется пальцами. Он должен видеть как на него смотрит будущий супруг, он же и останавливает, опуская чужую руку, которую обхватил у запястья. — Папа сказал не поднимать до того, пока мы не скажем да и нам не велят поцеловаться, — Тэхёну она и сама мешается, ему точно так же еле разглядеть удаётся. — Мы будем целоваться? — вскинув брови наигранно удивлённо интересуется, а взгляд с самого начала не меняется – всё так же спокойный. — Конечно же да, это традиция, — почти дует губы, разве поцелуй не очевиден? — Этот день символизирует не только вашу любовь, но и создание новой семьи, — он взглянул на молодоженов, заканчивая подводящую речь чтобы наконец перейти к долгожданному. — Согласны ли вы, Чон Чонгук, взять в законные супруги Ким Тэхёна? —Согласен, — его родителями был сделан выбор – он следует. — Согласны ли вы, Ким Тэхён, взять в законные супруги Чон Чонгука? — Да! — душа приняла – он следует сердцу. — Можете обменяться кольцами и поцеловать друг друга! Регистратор подносит бархатную коробочку с двумя кольцами из белого золота. Чонгук открывает её и осторожно обхватывает ладонь омеги, приподнимая его безымянный палец, чтобы с легкостью надеть кольцо, Тэхён поступает идентично. Дали разрешение – наконец-то можно избавиться от никому не нужной, мешающей фаты. Альфа одним движением руки ту снимает и отбрасывает, замирая когда все уже ждут поцелуя. Никогда до этого дня не думал что эти глуповатые, наивные глаза, могут так ярко сверкать при солнечном свете. Они намного светлее, чем его собственные, схожи с цветом золота. Рисунок радужки напоминает прилив освежающих волн, там оттенок слегка темнее, но от того на контрасте гораздо чарующе. Заворожительное зрелище, ведь вправду в моменте выпадает из реальности, смотря сквозь сияния. Смотря в душу. Все ждут завершения регистрации и вскоре получают. Чон тянет на себя омегу, крепко держит двумя руками за талию и поворачивает его спиной к сидящим. Умеет ли вообще целоваться этот Тэхён? Он же дитя ещё совсем. Чонгук и не торопит события, узнает об этом потом. Сейчас лишь оставляет протяжный – жалкий по мнению Кима – чмок и отстраняется, с улыбкой оглядывая ликующих гостей. Все радуются, разряжая цветочный воздух громкими хлопками и присвистыванием. На лицах нескончаемое счастье и звучащие с разных концов венчального зала поздравления. Пропуская бокал за бокалом, очередной тост за тостом, закуски, торт, два танца: Тэхёна с отцом и с мужем. И под конец дня – долгожданная тишина. Сегодня в особняк Чонгук возвращается не один. С мужем. Необычно, нужно будет время чтобы привыкнуть. — Ты за весь день меня так нормально и не поцеловал, почему? — омега идёт следом, останавливается в паре сантиметров дыша прямо в крепкую спину. — А ты разве умеешь? — Так ты научи, — Тэхён не сдерживает улыбки, она таит в себе хитрый план. Молодой и избалованный, как с ним уживаться теперь? Альфа коротко усмехается, разворачиваясь передом к своему мужу, склоняет голову к плечу, не торопясь расстегивает ремешок часов ручной работы. Приглушенный свет одинокой прикроватной лампы падает и рассеивается на шеи юноши, заканчиваясь на губах, а глаза чужие поблескивают от лунного света. Обычный но так необычаен. — Не дорос ещё, спать ложись, — циферблат пробивает первый час ночи и скрывается в тени на полке. — Я уже совершеннолетний! И между прочим, у нас первая брачная ночь, как ты можешь забывать о традициях? — Ах традиции… — Чон щурится, рассматривает свою спальню и подходит к кровати, расправляя. — Я не поменял постельное на новое, прошу меня простить. Сумасшедший. Эмоции ему видимо чужды. Тэхён и не догадывался даже что всё будет настолько тяжело. Мужчина как вековая не сдвигаемая скала, стоит на своём и в лице не меняется практически. Ничего, на любого найдётся своя управа, своё слабое место, Тэхён найдет такое и у своего, как кажется, слишком принципиального, мужа. Брачная ночь проходит не так, как надеялся омега и как, наверное, могли обдумывать её прохождение родственники. Скукота приходит на смену нетерпеливому ожиданию, а следом и сонливость подступает, атакуя тело, становящееся размякшим, а вот только недавно предвкушающе горело желанием. Желанием по полной испробовать взрослую жизнь со своим мужем. Не с кем попало, этого Тэхён никогда не хотел, поэтому ни разу и не возникал на высказывания родителей, что интимная жизнь – только после свадьбы. Рассматривая в лунном свете скрытые под бронзовой кожей накаченные мышцы спины альфы, раннее всплывший в мыслях план обрастает четкими образами для осуществления, крепнет в богатом воображении, готовый хищно наступать. Чонгук не относится к нему серьёзно – Тэхён покажет что зря.

Первый день.

Приятный шлейф свежевыпеченного круассана оказывается сильнее крепкого сна. Тихое копошение прямо под самым ухом не пробудило бы, как это уже сделал ореховый кофе с десертом, оставленный на стеклянном журнальном столике. Тэхён, ведомый приказом проголодавшегося желудка, инстинктивно тянет носом запах глубже, ладонью ощупывает постель и распахивает глаза с осознанием что он на другой её стороне. Взгляд врезается в стоящего напротив Чонгука, заслоняющего собой яркий свет из высоких, практически в пол, открытых окон. По собственным ощущением время около одиннадцати утра, а Чон уже стоит одетый в классический костюм. И куда ему только приспичило? Непонятно. — На столике оставил тебе завтрак, поешь, — ненадолго поворачивает голову в сторону стола и наклоняется над младшим, оставляя невесомый поцелуй на щеке. — Я скоро вернусь. — Дела важнее времяпровождения с мужем? — недовольно хмыкает в ответ, приподнимаясь на локтях и рассматривая крайне незаинтересованное лицо альфы. — Мне нужно отъехать по работе, сегодня с отцом подписываем договор с компанией твоих родителей. Счет на время пошел. Приготовленный специально для него сладкий завтрак оказывается очень даже хорошим, на мгновение даже показалось что и Чонгук в чувства пришёл, но нет. Всё же помучиться придётся. Тэхён получит своё. Ему этот брак для галочки не нужен, ему хочется больше, чем штамп в паспорте.

Второй день.

Перелистывая страницы глянцевых журналов, омега делает пометки на новой летней коллекции, загибая края с приглянувшимися футболками, шортами и аксессуарами. Чонгук оказывается занятый и на сегодня, ходит мрачнее вчерашнего, копошится с бумагами и трет пальцами переносицу, хмурясь, видимо, на слова собеседника. Тэхён не может их расслышать, но по контексту разговора понял, что это снова что-то связанное со сделками. Он даже впопыхах матерился, одеваясь после поступившего на телефон второго звонка, его хотят видеть в офисе. И Тэхён хочет, хочет видеть его дома, только вот важность его слов никто всерьёз не воспринимает. Поправимо. Новоиспеченный муженёк ещё не представляет, что зря он не считается с мнением своего омеги. — Чонгук, ширинка, — опуская журнал на свои колени, двусмысленно улыбается, кивая на проблему старшего. Альфа вздыхает, корча страдальческое выражение лица, мол не вовремя тот вообще отвлекает на такие пустяки, продолжая решать проблемы по телефону, зажатому между плечом и ухом. Свободных рук тоже не находится, его подгоняют, а найти нужные бумаги в спешке кажется невыполнимой задачей. Не смотря на такие мелочи, как расстегнутая ширинка, все же подходит к дивану на котором удобно разместился омега, потому что если он сейчас ту не поправит, то вовсе забудет. Тэхён хочет помочь – пусть помогает. Чон раскладывает форму на договор, графики и другие ценные документы о которых ведется речь в том порядке, о котором его сейчас осведомляют по телефону, и кивает своему мужу что может застегнуть. Тэхён времени зря не теряет. На лице расцветает довольная улыбка, язык пробегается по нижней губе, пока пальцами тянется за бегунок на брюках. И если бы альфа знал, как ему будут застегивать ширинку, предпочел бы справится самостоятельно. Поздно. Тэхён прислоняется щекой к тазобедренной кости по правую сторону от чужого паха, смотрит снизу вверх в глаза и оттягивает момент на столько, на сколько это возможно. Чонгук сдерживает в одной руке все документы, второй сбрасывает звонок и напрягает челюсть, играя жевалками. Он понимает – его провоцируют. — Мне нужно ехать, буду поздно. — спокойный тон его не выразил ничего. Целует. В щеку. Снова.

Третий день.

Лежа на кровати, Тэхён встречает мужа обнаженным, лишь слегка прикрытый шелковым покрывалом, и смотрит в потолок, играя пальцами по краю ткани. Чонгук вернулся минут пять назад и с тех пор стоит у окна, спиной к нему, как всегда в безупречно подогнанном костюме, который только подчеркивал его стройную, атлетическую фигуру. Его взгляд был устремлен вдаль, на ночной город, который простирался за стеклом. — Ты можешь хотя бы раз посмотреть на меня, когда я лежу вот так? — густой, подобно мёду, голос, звучит сладко, с манящим призывом. Он увидел как плечи альфы напряглись, но тот не обернулся. — Мы женаты, но это не значит, что ты можешь вести себя как угодно, — тон холодный как сталь. — Оденься и мы поговорим нормально. Омега усмехается, скидывает покрывало и встаёт, подойдя к тому вплотную, прижимаясь грудью к его спине, мягко оглаживая ладонями чоновы предплечья. Его тело словно создано для искушения: каждый изгиб, каждая линия – вызов. И всё это прекрасно видно в отражении окна. Чонгук собирает пальцы в кулаках. — Тебе нравится это, правда? — привставая на носочки, шепчет на ухо, почти касаясь мочки губами. — Ты просто не хочешь признаться. Играя с огнём нужно помнить, что у всего есть свои пределы, риск обжечься повышается с каждой секундой. Скидывая с плеч пиджак, он резко оборачивается, закутывая в него омегу, крепко держа талию в руках и прижимая к себе без возможности выпутаться. Глаза Чонгука горят, не гневом, чем-то другим, невозможно уловить что скрывается за выстроенной стеной спокойствия. Их дыхание смешалось, и на мгновение показалось, что стены комнаты исчезли, оставив только их двоих в мире. — Чего ты добиваешься? — У нас так и не было брачной ночи, — призывно прикусывая нижнюю губу, пожимает плечами, пытаясь высвободить руки из-под ткани пиджака. — Может исправишь сейчас? — Я не собираюсь с тобой спать, ты ещё ребёнок, — отрезает своё решение и сажает на постель, прикрывая на всякий случай ещё и покрывалом. — Одевайся.

Четвёртый день.

С делами покончено, можно выдохнуть и наконец выделить время для того, чтобы лучше друг друга узнать. Накрывая пальцами дверную ручку, альфа на время прикрывает глаза, делая глубокий вдох с надеждой, что его не попытаются встретить обнажённым, как это было вчера. Кажется, с первого дня не получив желаемое, Тэхён решил добиваться своего самыми изощренными способами, начиная сразу с козырей. Долго ли продержится Чонгук – покажет время. Ещё один такой раз и наверняка, его терпение даст трещину. На удивление, сегодня никто не торопиться встречать его с порога новой выходкой. Сегодня Чонгука встречает прохладный ветерок из приоткрытого окна, приглушенный свет лампы и Тэхён, сидящий к нему спиной в кардигане крупной вязки. Что-то здесь не так. — Чего грустный? Обидел кто? — альфа подходит ближе и останавливается, уложил две ладони на чужие плечи, медленно массируя кожу. — Да по учебе надо работу одну сдать, ещё и ты… — он тяжело вздыхает, прикрывая глаза и откидывается на спинку стула, расслабляясь от действий Чонгука. — К тебе и так и сяк, а ты видишь во мне только ребенка. Я, может, и правда иногда веду себя несерьёзно, но я твой муж. Мужчина сажает юношу на стол и встает меж его раздвинутых ног, утыкаясь и ведя носом от ключиц до линии челюсти, попутно целуя и вдыхая его запах. Нежная акация, точно подстать его изящной грации и хитрому характеру. Сладкий, свежий цветочный аромат с миндальным оттенком. Чонгуку голову в который раз кружит, а разум твердит – нельзя. Разница в возрасте не даёт перейти черту, не позволяет зайти далеко, слишком молод, слишком глуп. Победит, знает что однажды окажется хитрее. — Ты начинаешь исправляться? — с надеждой в голосе, обвивая руками крепкую шею и заглядывая в глаза с предвкушением. — Никакого секса, Чон Тэхён, — обрывает все надежды на корню. — Но обрадую, мы идем в постель отдыхать, а если точнее: я иду – а ты у меня на руках. Легкое движение рук и омега уже в цепких объятиях. А он, однако, умеет удивлять. Поразительный. Что твориться у него в голове та ещё загадка, Тэхён над ней каждый раз голову ломает, а ответ даже вдали на горизонте и не думает маячить. Слишком далеки друг от друга и так близки, что голову кружит. — А учишься ты на кого? — хмурится, задумываясь о неизвестном задании Тэхёна, которое, кажется, даётся ему с трудом. — Что-то связанное с дизайнами? Осторожно укладывая омегу спиной на кровать, ложится рядом, включая плазму, безразлично перелистывая новостные каналы, в которых через один мелькает упоминание о их недавней свадьбе. Для Тэхёна это свой некий триггер. Муж есть, а от брака одно название. — На строительное, — незаинтересованно отвечает, удобнее устраиваясь на груди альфы. — Интересно получается, — выбор останавливается на канале, показывающем незамысловатое развлекательное шоу. — Почему так? — Думал, если отец с папой занимаются дизайном интерьеров, то и учиться я должен тоже на это? — хмыкает, обнимая руками его торс. — Знаешь как бывает, когда некоторые дизайнеры без архитектурного образования могут сделать офигенный проект, а он окажется нереализуемый. — На глазах меняешься. — Взрослею и больше не кажусь несерьёзным ребёнком? — не перестаёт пытаться ухватиться за малейшую возможность. — Шесть лет разницы, — задумчиво тянет Чонгук, прищуриваясь и поворачивая голову чтобы заглянуть в сверкающие глаза омеги. — Ты всегда будешь ребёнком в моих глазах. Всегда ли? Тэхён усмехается. Его умный, взрослый и до раздражения спокойный муж всё ещё альфа, он знает куда надавить. Перекидывая одну ногу через его бедра усаживается прямо на пах, проезжаясь по нему упругими ягодицами, пока ладонями обхватывает чужое лицо и целует. Неумело, но настойчиво. Осточертело ждать пока его научит собственный мужчина, когда в интернете уже давным-давно всё доступно, стоит лишь хорошенько поискать. Личное пророчество сбывается слишком скоро. Терпение даёт толстую трещину, цепной волной пробуждая желание. В эту ночь Тэхён получает очередной выговор и холодную постель.

Пятый день.

Щедро растраченные нервы вряд ли переживут ещё одну выходку. Терпение даёт сбой. Как давно он не испивал омежье тело, не терзал мягкие губы, утопая в оглушающих стонах. Тэхён взбодрил, напомнил, что вообще-то, всё нижнее мужское, которое с ним приходиться сдерживать, кричит и просит. Такого предательства от собственного напарника не ожидал. Нужно расслабиться, снять стресс и вернуться к мужу с новыми силами. Вернуться к мужу. В голове не укладывается. Как проделав такой путь: провести два часа в клубе, завести разговор с рандомным омегой, дойти до мотеля; он отказывает. Совесть в груди жжётся. Суёт нос не в своё дело, напоминая что его, вероятно, ждут. Вероятно голым. А на то, как после этих выходок ощущает себя организм, всё равно. Может в следующий раз, когда терпеть будет невмоготу. Чонгук возвращается домой под одиннадцатый час. В висках сдавливает, неприятной тенью постукивает. Кромешную тишину разбавляют редкие всхлипы, и вот альфа точно не удивиться, если сейчас открыв дверь заснет своего мужа в откровенной позе, удовлетворяющего себя. Но встречает совершенно другое. Тэхён плачет на кровати в их, теперь уже, совместной спальне. Он моментально подлетает к постели, присаживаясь на его край и врезаясь взглядом во влажные от слёз глаза. Ему показывают фото, сделанную папарацци. На ней он идёт с тем самым омегой, непринуждённо улыбается, они почти доходят до мотеля на конце улицы. — Я для тебя действительно только штамп в паспорте? — утирая костяшками новую дорожку слёз, встречается с обеспокоенным взглядом. — Да, я помню ту договоренность, мои родители мне сказали, но ты мог сначала меня в известность поставить что хочешь спать с другими? Я имею право знать. — Я не спал с ним, Тэхён, — обхватывая ладонями чужие плечи, придвигается ближе, устраивая того боком на своих коленях. — Не смог, подумал о тебе. — Зря, меня же ты не хочешь, — шмыгая носом, хмурится отводя взгляд. — Только себя мучаешь, — жуя нижнюю губу до слабой боли, немного подумав, в обиде добавляет: — Дурак. — Дурак, — в следующую секунду соглашается. — Подскажешь, как я могу искупить вину перед тобой? Тэхён окажется большим дураком, не воспользовавшись ситуацией в свою пользу. Пересекаясь взглядами, чужой неизменно спокойный, в то время как собственный сейчас, вероятно хитрющий. Омега обводит языком свою покрасневшую нижнюю губу и тянется пальцами к белоснежной рубашки мужчины, скользит от ворота к пуговицам, расстёгивая все, не пропуская ни единной. — Возьми меня, — шёпотом. — Сделай нам двоим хорошо, не мучай. Нет возможности отказать. Повинуется. Чонгук обхватывает талию омеги, сжимает в своих крупных ладонях, плавно ведёт ниже, подцепляя края шёлкового халата на бёдрах. Тэхён быстро втягивается. Что-то новое, ранее не испытываемое кроет. Он сам откидывается назад, тянет на себя за края расстёгнутой рубашки и Чон подхватывает чужой ход. Жар, подобный раскалённой лаве, растекается под кожей, сменяет кровь, заполняя собой целиком. Кожа полыхает под влажными следами от поцелуев, альфа на них не скупается. Вдыхает с концами акацию, оставляет оттенок своего сандала, он Тэхёну так чертовски подходит. Ради чего сдерживался? Уж точно не ждал слёз, чтобы после желанным для своего юнца искупать вину. Рубашка отлетает в самый дальний угол вместе с пудровым халатом, следом туда же летят чёрные джинсы. Чонгук смотрит как хищник, с прищуром, удобно устроившись между раздвинутых ног, с нескрываемой жаждой лаская истекающую промежность омеги. Голову кружит куда хлеще выпитого алкоголя. Тэхён сдавленно стонет. Жалкая подготовка двумя пальцами и рядом не стоит с широким, пульсирующем, горячим членом Чонгука. Только в эту секунду он соглашается со словами альфы что мал для него. И в следующую внутренне бьёт себя по лицу, громко вскрикивая и вцепляясь в накаченные плечи ноготками, когда его заполняют целиком. Боль, смешанная с облегчением удовольствия после стольких дней ожидания. Оно того стоило. Чонгук целует нежно, успокаивает, цепляет вставшие от возбуждения соски зубами и возвращается к лицу. Учит, не торопясь сминает пухлые губы, оттягивает и проникает внутрь языком, открывая перед омегой новые горизонты. Теперь он то знает, что на меньшее не согласится, не после того, что сегодня с ним вытворяет этот упрямый, закрывшийся в своих принципах, альфа. Чон закидывает лодыжки тэхёновых ног себе на поясницу, наклоняется над ним, оставляя чертовски мало воздуха, на расстояние давно плевать. Он немного выходит, чтобы следом толкнуться глубже и придвинутся бёдрами ближе, но даже в такой короткий промежуток омега умудряется недовольно промычать. Поражает с каждым днём всё больше и больше. Он только познакомился с новым, и теперь протестует, думая что ему не позволят большего. Ненасытный, это альфа понимает уже на данном этапе их интимной жизни. Сегодня получает своё. Всё как и желал: с любимым, со своим мужчиной.

Шестой день.

Весь день вместе, с утра до вечера. Без звонков, с противными голосами на том конце, говорящими чудовищные, для Тэхёна, вещи. Ему тоже нужен Чонгук, рядом с ним. У них тоже свои вечные договоры, в которых тот, последнее время проигрывает. Лежат в кровати, омега смотрит по телевизору недавно вышедший американский сериал, пока рядом копаются в телефоне. Переписывается по работе, чтоб та провалилась. Тэхён может благодарить её только за то, что свела их, закрепив узами брака, но остальное время только мешает, отвлекает друг от друга. Чон гладит свободной ладонью открытое бедро омеги, не скрытое под тканью хлопковых шорт. — Сдаешь позиции? — довольная улыбка сама по себе расцветает на лице, пока в голове воспоминанием всплывают кадры прошлой ночи. — Мне прекратить? — не отвлекаясь от экрана спокойно интересуется. — Нет, продолжай, — фырчит себе под нос, так долго ждал чтобы самому же и пресекать? Нет уж, не дождётся. Титры и начало следующей серии только больше раздражают. Уже полтора часа альфа не отрывается от мобильного, решая очередные важные дела. В конце концов, с кем он играл свадьбу? Снова всё брать в свои руки. Тэхён не выдерживает, с каждой прошедшей секундой только сильнее кровь закипает, от раздражения, а хотелось бы чтоб от окрыленности. Он забирается на бедра и выхватив телефон из рук альфы блокирует, откидывая в сторону. — Ну возьми же ты меня, чего сейчас то ждешь? Снова моих слез? — раздражение накрывает не на шутку. — Почему сдерживаешь себя постоянно если так хочешь меня? — Принципы, — тяжёлые ладони ложатся на бока, плавными движениями опускаясь на бёдра и возвращаясь. — Ты их предал вчера, — вежливо напоминает. — И всё же, они никуда не делись. — Ты невыносимый… «Кто из нас ещё невыносимый», – думает Чонгук, оставив короткий поцелуй на губах омеги, прижимая к себе и не трогая больше мобильный.

Седьмой день.

За прошедшую неделю произошло слишком много нового. Ежедневные срывы из дома, подписание договоров на объединение двух компаний, заключение сделок, налаживание отношений с новоиспечённым мужем, секс с ним. И всё же, приятное помогает закрыть глаза на свалившуюся на плечи, тяжёлым грузом, усталость. Тэхён и вправду успокаивает своей болтовней о модных журналах, заданиях в университете, и их отношениях. С последним до сих пор мириться. — Отец звонил, — Чонгук подходит сзади, смотрит через плечо омеги в зеркало, пока тот выбирает между рубашками разных цветов. — Хочет чтобы мы поехали на море, медовый месяц, так сказать. Тэхён не сразу замечает его взгляд на себе, но лишь когда те пересекаются, Чонгук переключает своё внимание на бордового цвета рубашку. Тишина начинает давить своей громкостью на стены, альфа добавляет: — Ну и закрыть скандал после тех фотографий новыми, вероятно. — Когда мы вылетаем? — легкая улыбка украшает лицо, в то время как обнаженный торс скрывается под шёлковой тканью бордовой рубашки. — Завтра, я уже купил билеты. — А сейчас в кино, — протягивая гласные в последнем слове, Тэхён слегка щурится, передразнивая последнюю фразу, брошенную Чонгуком. Ужасы должны пугать, держать в напряжении и окутывать тревогой, вот только омега за героев не переживает от слова совсем. Кого-то режут, кто-то кричит после очередного выстрела, а он из всех сил держится, лишь бы в наглую не сверлить мужа своим крайне довольными глазами. А они всё так же ярко сверкают. Ослепляют Чонгука, даже не глядя на него напрямую. Даже так чувствуется их внимательное изучение. Покидая зал кинотеатра не делятся эмоциями и пережитыми за сеанс ощущениями. Зато альфа впервые напрямую сталкивается с недовольствами юноши. Его буквально пытают вопросами о том, куда же они полетят, а не получив интересующей информации, начинают по-детски дуться, напоминая что и вещей в его доме собственных практически нет. — Ну, тише, пойдём купим новых вещей, если тебе «нечего» брать.

Океания: Фиджи.

Хватает и первого шага сделать, Тэхён понимает — этот остров станет для них личным райским уголком. Здесь природа предстает во всей своей первозданной красоте. Здесь человечеством практически ничего не тронуто, не испорчено городскими технологиями. В уединенной, оплаченной лишь для них двоих территории хочется раствориться. Забыться в любви. Легкий ветерок щекочет кожу, что в то же мгновение покрывается мурашками, Тэхён прикрывает глаза, вдыхая морской воздух поглубже, заполняя им легкие, и так нагло тенью ощущается сандал. Чонгук далеко от него не отходит, стоит и ждёт пока его муж налюбуется. А ведь и правда есть чем любоваться. Вода здесь кристально чистая, прозрачная, словно стекло, в котором отражается яркое солнце и пышная зелень прибрежных пальм. Пейзажи поражают своей разнообразной живописностью. Тэхён смотрит как мягкие волны ласкают белоснежные песчаные пляжи, устланные мелким песком, который приятно растворяется под стопами. Они всего в нескольких метрах от моря, но никто не спешит опробовать воду. Вечером небо над Фиджи окрашивается в теплые оттенки розового и оранжевого. Здесь каждый вдох наполняет свежестью океанского ветра и ароматом тропических растений. Природа, которая завораживает и вдохновляет. Тэхёна она подбивает на вдохновение лишь в одном ключе. А только ли она виновата? Солнце спешно скрывается за горизонтом, уступая сверкающей луне. Чонгука вновь отвлекает пришедшее в рабочий чат смс, месячный отчет такой лишний в медовом месяце. Планы сходить искупаться на ночь перед сном сдвигаются на попозже, только вот даже жалких десять минут вытерпеть не выходит. Заскучавший в спальне Тэхён идёт в небольшой кабинет в конце их дома. Узнав что тот вообще будет в их домике на острове, альфа был тут же предупреждён, что его пропажи часами в нём не потерпит. Своё обещание омега сдержит, выполнит устранение колючей проблемы в лучшем виде. Ненавистная картина всегда одна и та же: Чон сидит за ноутбуком. Такими темпами до ссоры недалеко, где Тэхён его точно поженит на этой проклятой работе. Справа от плеча альфы настежь открыто окно, там вдали виднеются величественные горы с покрытыми изумрудной зеленью склонами, а его бежевая тюль развевается на ветру, как и полупрозрачный халатик омеги, под которым отчетливо виднеются кружевные трусики. Их Тэхён прикупил в спешке перед отъездом. — Чонгук, — голос мягкий, томный, услада для ушей. Словно само совершенство, воплощение ангела зовёт. В ответ вопросительно мычат и следом поворачиваются полубоком, окидывая нечитаемым взглядом с головы до пят. Ненужная ткань спадает с плеч и остается лежать в ногах. Омега ловко перешагивает, прокручиваясь, останавливаясь на пару секунд задом, чтобы тот, для кого красуется, успел рассмотреть, после поворачиваясь передом. — Специально провоцируешь меня, — не спрашивает, констатирует. — После того раза ты, видимо, решил основательно отвоевать меня. Так хочешь? Тэхён кивает и Чонгук обхватив ладонями его талию, притягивает к себе, целуя поочередно бусинки вставших сосков и втягивая аромат у солнечного сплетения. Тот сейчас особенно яркий, а тело тэхёново буквально пылает, распространяя жар. — У тебя течка скоро, ты знаешь? Уже была? — в ответ мотают головой, альфа поджимает губы и недолго думая, отодвигает ноутбук со стола. Сегодня мучитель не в духе. Сегодня этот мучитель становиться личным спасителем, буквально божеством, даруя самые изощренные удовольствия. Альфа удобно устраивается меж бёдер омеги сидящего на столе, целует его открытую шею, рассыпает на блестящей коже алые следы, кусает, позволяя себе зайти дальше. Позволяет утонуть и топит вместе с собой, а Тэхён с ним и рад потонуть. Заляжет на самое дно в этом океане чувств, будет просить большего, отдавая всего себя, лишь бы не разлучаться. Он ему сейчас так нужен. Нижнее бельё отлетает на пол, пальцы грубо сжимают и разводят ягодицы в стороны. Чон заглядывает в глаза застеленные возбуждением, там одно доверие и нескрываемая любовь так чисто читается. В его руках истинный ангел. Придерживая ладонью горячую поясницу, обхватывает член у основания, плавно толкаясь до конца. В омеге горячо, всё так же узко и до вспышек перед глазами хорошо. Настоящий клад нашёл, не на острове, во всём мире. Он его полировать будет, в обиду не даст, осталось наладить понимание во внутренней бюрократии чувств. Сердцу нужно ещё немного времени чтобы принять его полностью. Стоны, отражающиеся эхом от стен, становятся громче, а смешанные ароматы феромонов всё гуще, оседая вкусом на языке. Воздуха критически не хватает, альфа подхватывает Чона под бедра, не выходит, рассыпает нежные поцелуи по всему лицу пока несет к плетёному дивану на улице и укладывает спиной. Вновь нависая стеной над хрупким драгоценным камешком, альфа входит под новым углом, закинув лодыжки на свои плечи. Тэхён тихонько вскрикивает, царапая ногтями смуглые плечи, под которыми мышцы перекатываются. Это завораживает, будоражит все внутренности и окатывает по полной очередной волной головокружительного возбуждения. Его рваные, но такие ритмичные толчки выводят мозг из строя, а разум уму не подвластным становиться. Одержимые друг другом, чувствами, что делят лишь меж собой. С другими не поделятся, теперь уж навечно жадные друг до друга. Каждый последующий день Чонгук ни на шаг не отходит от мужа, не то чтобы ему не хочется, попросту не позволяют. Малейшее его отсутствие даже на минуту сопровождается недовольным скулежом, а успокаивать приходиться не меньше десяти минут. Тэхён в течку настоящий ребёнок, совсем как младенец: плачется, зовёт к себе и обвивает всеми конечностями, не желая выпускать из объятий. С ним в таком состоянии только и делать, что утопать в грехе похоти, кормить под недовольное бурчание и наглое вранье что он не голоден, и одаривать заботой, на которую альфа даже не думает скупиться. Всё только начинается.

Год спустя.

Океания: Фиджи.

— Родной фиджи… — Тэхён вдыхает полной грудью, прикрывая в наслаждении глаза. — Вот мы снова тут. — Вспоминаешь медовый месяц? — со смешком хмыкает Мин, рассматривая территорию возле их домика. — Он был лучшим, — улыбаясь, Тэ подталкивает друга, шагая ближе к их мужчинам. Чонгук с Хосоком сразу после приезда занялись подготовкой костра для вечерней посиделки возле моря. Так захотели омеги, их задумку поддержали. Вдали от пляжа, за морем на соседнем острове раскинулись густые тропические леса с высокими пальмами и экзотическими растениями. Красотам этого места нет границ, ими не наглядеться, Тэхён точно не сможет, слишком многое с ними связало. На поверхности воды золотистой россыпью отражаются играющие язычки пламени, в кругу друзей особенно тепло, здесь их согревает далеко не распыленный костер. Любовь, разделенная между парами, греет сердца. — Так как вы начали встречаться? — переполненный интригой, которую Тэхён, как бы между делом, закинул в самолёте, Мин не удерживается от вопроса. — Я предложил ему выйти за меня замуж, — буднично отвечает Чон, прокручивая на шпажке крупный квадратик зефира для своего омеги. — Чего? так вы же, — в непонимании перебивает, подскакивая с места и опускаясь обратно. — Ничего не понимаю… — А ты слушай, — довольно усмехается Тэ, откусывая поджаренную сладость, с таким же нескрываемым интересом разглядывая рассказывающего Чонгука.

Девять месяцев назад.

Чонгук и не знал, что одно событие способно перевернуть всю жизнь с ног на голову. Прожитый месяц на Фиджи раскрыл Тэхёна, – его супруга, совсем с другой стороны. С тех пор, что-то неизменно дорогое поселилось в душе, частичка, ранее неизведанная. Частный самолёт лишь с двумя пассажирами приземлился в Кореи два часа назад. Тэхён, оставшись дома, сел за распределение вещей из чемоданов по кучкам на стирку, предупрежденный, что Чон отъедет ненадолго к отцу. Плавно поворачивая руль авто, альфа паркуется у входа в главный офис отца, ему нужно поговорить. Слишком много накопилось, поселилось в мыслях, обросло до гигантских размеров, давя на нервы неопределённостью. Чонгук прошел в кабинет отца, а его напряжение, нависшее грозовой тучей, грозилось вылиться на родного человека. Уперевшись локтями в стол и сцепив пальцы в замок, он утыкается в них подбородком и смотря исподлобья в пустоту перед собой, поджимает губы. — Чонгук, что-то случилось? — Инсон сразу реагирует, поворачиваясь к сыну. — Выглядишь недовольным. — Не знаю, этот Тэхён меня с ума сводит. Тот наш медовый месяц… — альфа качает головой, опуская ладони с крепко сплетенными пальцами в замок на стол. — У него была первая течка, я от него не отходил, точнее, я не мог. Как тебе и говорил – он ребенок, чуть мне нужно отойти в туалет или предлагаю в душ потому что невыносимо уже лежать голыми друг с другом, так он в слезы и царапаться. — А я говорил тебе что он просто-напросто юный, к тому же он пытается наладить контакт с тобой, всё же вы в браке, пускай и приняли решение не самостоятельно, — спокойно отвечает зрелый мужчина, опуская рядом с сыном стакан воды. — Понятно же то, что ты ему нравишься, ну а ты Чонгук, что чувствуешь? — Вероятно да, тоже что-то чувствую. Но по-прежнему каждый раз я вспоминаю про нашу разницу, когда наш телесный контакт стремится перейти во что-то большее, чем объятия. Двадцать четыре года и восемнадцать лет: пропасть или выстроенная преграда? Чонгук сам в голове возвёл нерушимые стены, которые сейчас звонко трещат, роняя кирпич за кирпичом. — Ну и зачем? Шесть лет не критично, вы оба молоды, отлично смотритесь вместе, к тому же, Ким не глуп, немного наивен, но далеко не лишён ума, — мужчина тяжело вздыхает, опуская ладонь на плечо Гука, слабо сжимая. — Как твой отец, который всегда желает только лучшего, советую попробовать отношения в деле, а не на бумажках. — Сегодня же ему скажу о своём решении и о том, что чувствую. Стакан с водой остаётся стоять нетронутым. В спину смотрят с теплом, мысленно желая удачи. Уголки губ застывают в улыбке. Его сын влюблён. Чонгук возвращается домой меньше, чем через час. Всё это время в голове то и дело, как заевшей фотоплёнкой проносятся совместные моменты, все дни, проведенные с Тэхёном. Как он только раньше не понял. Не заметил очевидного. Чон только закрывает за собой дверь, как его тут же на пороге встречает омега. — О, Чонгук! — альфа замирает на пороге от охватившего удивления, его мальчик поразителен. — А я приготовил вкусненькую курочку под сливочным соусом с грибами и пасту классическую. А ещё убрался в ванной и случайно атаковал одну твою полочку своими вещами, — тараторит, а слова из его уст мягко струятся, гармонично перетекая из одного в другое, словно мурчит. Альфа смотрит спокойно, со стороны даже кажется что холодно, отстраненно. Не говорит ничего, смотрит в глаза, пронзительно и со всей внимательностью, как в тот день, у венца. И сейчас они словно такие же, на них не падают лучи солнца, а они всё так же сияют. Неужели Ким с того самого дня был заинтересован? Неужели переживал по каждой мелочи потому что для него это было важно? — Выходи за меня замуж, — он обхватывает двумя ладонями чужие, плавно опускается на одно колено и смотрит в глаза, всё так же, будто в самые глубины хочет пробраться. Отражаться, остаться. — Чонгук, всё хорошо? — мешкает, так неожиданно это всё, Чонгук прежде никогда не был таким внезапным. Неужто ли заразился от своего мужа? — Мы ведь, как бы, ну, уже? — непонимающе нервозно улыбается. — Я тоже люблю тебя, Тэхён. Давай в этот раз для нас, праздник только для тебя и меня, сделаю всё как ты захочешь. Ладони, крепко вцепившиеся друг в друга, поцелуй, необычайный, жадный, кричащий о преданности и любви. Вот оно, то несказанное, та маленькая частичка, завершающая пазл. Картина их чувств теперь полноценна. Взаимна. Навсегда и во всех вселенных, где им только будет суждено переродится.