Договор любви

Три года спустя.

Чёрный jeep grand плавно сворачивает на обочину трассы. В теплом свете лучей солнца заметно вечереет, машин на дороге практически нет. Выезжать за два часа заранее было критической ошибкой, это Тэхён понял в тот момент, когда с его стороны загорелся поворотник. — Неужели ты решил сделать это в отцовской машине? — он глядит на мужа с осторожностью, голос на грани шепота. — Мы давно хотели, — Чонгук расстегивает ремень безопасности и с несвойственной ему загадочной улыбкой тянется пальцами к ремешку у бедра Тэхёна. — К тому же согласись, в чужой куда возбуждающе. — Так и ищешь в последнее время каких-то приключений… — снисходительно вздыхая, лишь тихонько ойкает, когда его пересаживают назад. И ведь оправдано, в последнее время с Тэхёном редко куда удаётся выбраться, Чонгук и не настаивает. Понимает что тому сейчас нужен покой на пару с отдыхом, и забота. Слишком много заботы, чтобы покрыть всё беспочвенные капризы. Руки хаотично гуляют по горячей коже, привыкшие к постоянно повышенной температуре тела, цепляются за ткани одежды и освобождают. Тэхён дышит через раз, в салоне становится невыносимо душно, голову откидывает назад, подставляя шею под напористые поцелуи. Он не может не согласится с тем, что в чужом автомобиле куда интереснее, горячее от волнения что их шалость могут раскрыть, адреналин в крови зашкаливает. Его мужчина умеет устраивать неожиданные сюрпризы. — Чонгук, не прижимайся так близко, я же говорил тебе что мне неудобно, — сквозь высокий стон шипит омега. — Извини. Альфа слегка отодвигается, обхватывая пальцами тонкую лодыжку и закидывает ту на своё плечо, отчего ткань расстегнутой рубашки спадает на лопатку. Раздеваться самому терпения не хватило, Тэхёну хватит и наполовину обнажённого тела чтобы сполна насытиться глазами. — И так тоже не делай, неудобно когда ножку так берешь, — хнычет недовольно, снова. — Боюсь представить какими будут наши дети, их папа такой капризный, — растянув уголки губ в улыбке, легонько прикусывает за нос, опуская чужую ногу и следом для удобства сгибая обе в коленях. Тэхён прогибается в спине, сползая на край сидения, где его тут же встречают прохладные пальцы. Чонгук подготавливает аккуратно, вкладывая особую нежность. Кончиками подушечек оглаживает по кругу, надавливает не без желания подразнить текущего мужа и улыбаясь довольно в шею, кусает слабо, сразу же встречаясь с недовольным мычанием, извиняясь мокрыми поцелуями. Он оставляет их россыпью, прокладывая себе дорожку от шеи до пупка и после возвращается. Глаза, эти сверкающие глаза любимого омеги, чего только он не готов сделать ради них, ради счастья своего мужа. Смотрит неотрывно, не осознавая как улыбается довольно, а Тэхён хмурится, вытаскивая его своим недовольным фырчанием из задумчивости, потому что уже битую минуту пытается насадится на чёртовы два пальца.

***

Сегодня их ждут в доме родителей Чонгука, это стало их особой традицией – встречаться раз в месяц, обсуждая последние новости в жизни, как бы сказал омега: приятный вечер семейных разговоров за чашкой чая и пирожными. Вот только в последнее время не удавалось приезжать так часто. Тэхён тот ещё затейщик, с порога сражает наповал их общей с мужем новостью. Он гладит свой животик под обтягивающей футболкой с лучезарной улыбкой. — А мы с Чонгуком ждём малыша, — довольно сообщает, протягивая слоги. — Очень рад за вас, какой срок? — отец одаривает его такой же яркой улыбкой, пропуская вперёд, на кухню к супругу, где уже накрыт стол. — Два месяца, — отвечает Тэхён и тянет за руку Чонгука, резко останавливаясь напротив стола и возвращая своё внимание к мужчине. — Господин Чон, вы лучший, я вас так люблю, и вас люблю! — омега оборачивается на папу, вытирающего мокрые от воды руки, а после машет в стороны ладошкой. — Ну, конечно, не как вашего сына, просто очень уважаю вас, приятно что так тепло меня принимаете в свою семью и специально для нас готовите полный стол разных вкусностей. — Присаживайся, кушай что хочешь, — папа Чона смущённо смотрит на сына и кивает ему в приглашении тоже сесть за стол. — Я, как погляжу, времени вы не теряли, и ты Тэхён, обрадовал, не поспоришь, — Инсон садится напротив. — Не обижает двух ангелочков мой сын? — обращается к Тэхёну, смотря сыну в глаза. — Чонгук нет, не обижает. Ну сейчас уже нет, а когда только поженились, ох, эти ваши договоры, — отведя взгляд в сторону качает головой. — Я хотел его придушить, — щурясь, кивает поджав губы в легкой улыбке. — Видишь какой мальчик у тебя искренний, добрый, а ты ведь не хотел с ним ничего, — напоминает мужчина, разрезая стейк и перекладывая кусочки в тарелку Тэхёну. — Сейчас бы сам себе язык вырвал за такое, я счастлив с ним, то решение было лучшим, скоро у нас и своя семья будет, новая ячейка общества. Спасибо, отец. — искренне, смотря на отца, пока свободной от столовых приборов ладонью поглаживает под столом коленку своего омеги. — И как ты только согласился завести семью с ребёнком, — отшучивается Тэ, вспоминая первые слова мужа о себе. — Тебе двадцать один, я не отказываюсь от того что говорил, ты по-прежнему для меня маленький, — Тэхён не успевает открыть рта, чтобы недовольно высказаться альфе, потому что ровно в ту же секунду в его рот укладывают крупную и сочную ягоду клубники. — Заметь, маленький и горячо любимый, я без тебя же себя уже и не вижу. Обретение семьи по праву можно назвать тем самым непостижимым счастьем, покой в бесконечно бушующем море, сладостное ощущение легкости, когда весь тяготящий мысли груз наконец спадает с плеч. Семья это не про дом, уставленный детскими игрушками, не про заваленные шкафы вещами. Семья – это про любовь, про такое приятно захватившие в свои объятия чувства защищённости, когда ты знаешь что все трудности позади, а впереди лишь всегда светит свет, ведущий за наградой. В семье Чон так. С Чонгуком с самого начала было так, он всегда приносил уверенность в завтрашнем дне, а теперь и до конца жизни не позволит и крупице сомнения упасть в надежно укрытое любовью сердце своего омеги с сыном.