Любимец хёна
3 мая 2025 г., 18:50
— Если бы я знал, что из-за метки моя гребаная течка закончится через два дня, я бы уже давно это сделал, — пробормотал Минхо, вытирая волосы полотенцем, когда вошел в спальню.
Из горла Джисона вырвался резкий, короткий рык. Минхо замер на полушаге. Глаза Джисона широко распахнулись, словно он сам удивился своему поведению, и он сразу же сел, подняв руки вверх:
— Подожди... черт... прости! Это было адресовано не тебе. Ты просто сказал это так... будто мог бы стать парой с кем-то другим, и мой мозг залагал.
Минхо приподнял бровь:
— Значит, ты собственник.
— Думаю, теперь я — все, — простонал альфа. — Ревнивый. Чрезмерно заботливый. Отвлекающийся на твою шею двадцать четыре на семь.
Минхо понимал это. Глядя на Джисона, уютно устроившегося в его гнезде — его гнезде — завернутого в одеяла Минхо, окутанного запахом Минхо, он не мог даже представить, как кто-то другой прикоснется к нему, и у него не возникнет инстинктивного желания вырвать руки. Или зубы.
— Иди сюда, — сказал Джисон, приподнимая край одеяла в знак приглашения.
Минхо забрался на кровать, сразу же прижался к альфе и уткнулся носом в его шею. Это было несправедливо, насколько безопасно он себя чувствовал.
— Назови мне свой любимый вкус мороженого, — внезапно произнес Джисон слишком непринужденным голосом для такого рандомного вопроса.
— Что? — Минхо растерянно посмотрел на него.
— Я стал с тобой парой. Я хочу узнать всякие мелочи. Для начала скажи о вкусе мороженого.
— Мятно-шоколадное, — пробормотал Минхо.
— Я так и знал, — сказал он, слишком довольный. — Я не удивлен, что в составе есть шоколад.
— Заткнись, — прошипел омега, шлепнув его по груди. Затем он начал рисовать маленькие кружочки на футболке Джисона. — А у тебя?
— В последнее время — соленая карамель, — хмыкнул он. — Но, может быть, я перейду на вишневое. Ну, знаешь. Для укрепления связи. Чтобы ты не единственный был одержим.
Минхо простонал:
— Я не одержим твоим запахом. Просто мне кажется удобным, что ты пахнешь как снэк.
— Мм. Не одержим. Скажи это тому месту на моей шее, где ты буквально поселился прошлой ночью.
— Знаешь что, — начал Минхо, приподнимаясь, — Может, хирургическое удаление не так уж и плохо...
— Не-а, — Джисон схватил его за талию и потянул обратно вниз. — Лазер и близко не окажется возле такой красивой шеи.
Минхо рассмеялся, закатил глаза, но снова прильнул к нему:
— Ты любишь кошек?
— Обожаю. Однажды я посмотрел целый документальный фильм о кошачьем мурлыканье. Ты знаешь, что они это делают на исцеляющей частоте?
— У меня есть кот. Суни. Он сейчас у моего друга Феликса.
Джисон моргнул:
— У нас есть кот?
У Минхо внутри все перевернулось:
— У нас... о боже. Ты только что сказал «у нас». Ты сказал, что у нас есть кот.
— Ну... — Джисон ухмыльнулся, его рука переместилась на шею омеги и провела пальцем по метке. — Вроде как теперь у нас ситуация именно такая.
꒷꒦︶꒷꒦︶
Джисон был музыкальным продюсером — его недавно взяли на работу в Bahng Entertainment после переезда из Пусана несколько недель назад. Свежая кровь, новый город, новая работа... а потом он пошел и стал парой во время того, что должно было быть обычным одноразовым сексом во время гона. Он пошутил, немного нервно, что боится, что компания уволит его за то, что он так быстро взял столь длительный выходной. Минхо рассмеялся, сказал что-то успокаивающее вроде «Не-а, я уверен, что все в порядке», но при этом опустил ту часть, где его босс буквально запланировал интервенцию в квартире Минхо в конце недели. Бан Чан хотел получить ответы. А еще, возможно, он хотел насадить голову Джисона на палку. Он и остальные пять альф. Минхо же выбрал мир. И тишину. Однозначно тишину. Тем не менее, за совместными трапезами, несколькими ленивыми утрами и слишком долгими разговорами, уютно устроившись в кровати или прижавшись друг к другу в гнезде, Минхо начал кое-что узнавать. Джисон вырос в Малайзии, два года прожил в Лондоне и тосковал по дому чаще, чем признавался. Он постоянно созванивался с братом по видеосвязи, особенно когда не мог уснуть. Он был любителем аниме и манги, и оказалось, что их вкусы в области развлекательных шоу удивительно хорошо совпадали. Джисон любил чизкейк с такой страстью, что она граничила с одержимостью. У него также были сложные отношения с картофелем фри, которые включали в себя глубокое уважение, легкую зависимость и многочисленные «экстренные» заказы после полуночи. Он начал учиться готовить, когда изучал музыкальное продюсирование, и в два часа ночи поджег свою кухню в общежитии, потому что решил, что масло можно разогреть в микроволновке. Минхо не знал, смеяться ему или плакать, поэтому сделал и то, и другое. Альфа был интровертом по натуре, но как только он чувствовал себя в безопасности, у него срабатывал переключатель, и он превращался в самую хаотичную социальную бабочку, которую Минхо когда-либо встречал. Он говорил всем своим телом: жестикулировал руками, менял мимику, а возбуждение практически вибрировало на его коже, когда он был очень увлечен. Особенно если речь шла о музыке. Или о Студии Гибли. Или о том, какой покемон, несомненно, лучший: — Минхо, это, очевидно, Генгар. Генгар — это чистая энергетика альфы. У него никогда не было серьезных отношений, он говорил, что все просто не складывалось. Никто не подходил ему настолько, чтобы отношения переросли в нечто большее. Минхо еще не говорил ему об этом, но то, как загорался Джисон, когда смеялся, или то, как серьезно он относился к тому, чтобы омега восполнял свой водный баланс после течки, — эти вещи навсегда запомнились ему. Они обвились вокруг ребер Минхо и остались там, теплые и немного опасные. Да. Минхо многое узнавал. Возможно, даже слишком многое. Он быстро привязывался. И это было самое страшное.꒷꒦︶꒷꒦︶
Джисон ушел примерно тридцать две минуты назад. Впрочем, не то чтобы Минхо считал. Он просто отправился в свою квартиру, чтобы забрать одежду и «важные вещи» (что бы это ни значило — Минхо был уверен, что половина из них — манга и средства по уходу за кожей). Предположительно, он также хотел дать ему немного пространства. А на самом деле? Скорее всего, он просто не хотел присутствовать на предстоящих разборках века с альфами. — Не оставляй меня им на растерзание, — драматично скулил Минхо, цепляясь за него, пытаясь не дать ему уйти. — Я хочу остаться, — засмеялся Джисон, поочередно убирая руки Минхо от своей талии, словно тот был очень цепким осьминогом. — Но будет лучше, если сначала ты поговоришь с ними. Пусть проорутся. Убедись, что никто из них не принесет биту. — Чонин точно притащит биту, — проворчал Минхо, но было слишком поздно. Джисон уже выскальзывал за дверь, как вор в ночи, на прощание поцеловав его в плечо и пообещав, что вернется, «как только узнает, что никто не попытается его убить». Так что теперь Минхо был один. Ожидая. Тревожась. Полностью осознавая, что в любой момент могут появиться шесть очень эмоциональных, крайне неуравновешенных альф, чтобы либо прочитать ему нотацию, либо проверить шею на предмет повреждений, либо посмеяться. А может, и все три варианта. И возможно, одновременно. Он уже чувствовал в воздухе запах собственных нервов — горькая вишня, — и это только усиливало его тревогу, ведь теперь они точно заметят это. Чонин наверняка учует его еще до того, как Минхо откроет эту чертову дверь. У этого парня был необычайно острый нюх. Он подумал, не открыть ли окно. А потом задумался, может стоит выпрыгнуть из него. Но нет. Он был взрослым. Он был в паре. Он был... о боже, он был в паре. С незнакомцем. Но Джисон больше не был незнакомцем. Вроде как. Минхо сидел на диване, завернувшись в одеяло, как буррито, и шептал тихую молитву всем возможным омежьим богам, которые его сейчас слушали. И тут кто-то постучал. У Минхо даже не было времени вздохнуть. Он все еще сидел на диване, вцепившись в свое одеяло, когда дверь щелкнула. — Что за...? Голос Сынмина раздался еще до того, как Минхо успел повернуться: — Хорошая попытка запереться от нас, но ты все еще используешь тот же код, что и в колледже. Ты опасен для себя и общества. Минхо моргнул: — Ты... ты что, просто сам вошел?! — Конечно, — твердо ответил Сынмин, уже снимая обувь, словно он был хозяином этого места. — Ты стал парой с совершенно незнакомым мужчиной и игнорировал групповой чат. У тебя больше нет права на неприкосновенность частной жизни. Остальные вошли следом хаотичной вереницей: Чонин следом за Сынмином с коробкой закусок (биты не было видно), у Чана было что-то похожее на папки с бумагами и убийственный взгляд, Чанбин и Хёнджин спорили, чей запах пахнет настолько тревожно (определенно Минхо), и Феликс... — Суни! — Минхо вздохнул, когда его кот выпрыгнул из рук Феликса и зашагал по гостиной, словно маленький принц, вернувшийся из изгнания. — Я подумал, что он поможет тебе успокоиться, — ласково сказал Феликс, заходя в дом и закрывая дверь. Минхо открыл рот — и тут же оказался в объятиях Сынмина. — Клянусь богом, если он сделал тебе больно, я положу конец его карьере и жизни одним махом. — Тридцать секунд назад ты говорил, что я представляю опасность для общества. — Да, это так. Ему быть таким нельзя. Чан шагнул вперед, как настоящий отец ненормального семейства, спокойный, но явно сдерживающий свое внутреннее «я сейчас сойду с ума». — Минхо, нам нужно поговорить. Обо всем. Омега вздохнул, закатив глаза. В итоге они заняли места для импровизированного допроса: Минхо был зажат на диване между Хёнджином, который драматично растянулся на нем, и Сынмином, который бросал на него осуждающие взгляды, но при этом испускал успокаивающий лавандовый запах, как пассивно-агрессивный диффузор. Феликс и Чанбин заняли ковер. К счастью, Джисона не стошнило на него во время всего этого «может, нам стоит удалить клеймо» нервного срыва. Чонин, как эмоционально уравновешенный кот, устроился на подоконнике — слишком много запахов в одном месте раздражали его. А еще был Чан. Он сидел прямо напротив него, как глава компании в фильмах про мафию. Локти на коленях, глаза прищурены. — Итак, — начал он, голос его был обманчиво спокоен. — Не хочешь объяснить, почему ты стал парой с незнакомцем, прислал нам фотографию своей прокушенной шеи, а потом почти неделю избегал нас? — Не всех, — тихо пробормотал Феликс. Минхо вздрогнул: — В тот момент это было забавно. — Я был в продуктовом магазине, — добавил Чонин. — И выронил комбучу. — Ладно, но, — начал Минхо, прижимая Суни к груди, словно щит. — Я же не планировал стать парой. Это просто... случилось. — Твой мозг покинул твое тело во время течки? — невозмутимо спросил Чан. — Честно? — спросил омега. — Немного, да. — И что — он просто укусил тебя за шею, и ты такой «круто, похоже, мы сделали это»? — спросил Чанбин, охваченный легким ужасом. — Не совсем, — Минхо старался не встречаться с ними взглядом. — Я вроде как... попросил его об этом? — Ты попросил его? — спросил Чан, приподняв бровь. Минхо поморщился: — Возможно, я сказал «сделай меня своим, альфа». Феликс выдохнул так, будто сдерживался всю неделю: — О боже! Сынмин пошутил: — Вау. Романтика не умерла. Она просто живет в лихорадочном сне, навеянном течкой. — Может, сосредоточимся? — огрызнулся Чан. — Минхо. Ты хоть что-нибудь знаешь об этом парне? — Он не парень — он Джисон, — защищаясь, сказал Минхо. — О, и вообще-то он работает на тебя. Чан растерянно моргнул: — Что? — Да, он новый сотрудник. Только начал. Потом у него начался гон. Потом мы... ну, ты знаешь. — Подожди... — Чанбин недоверчиво прищурился. — Твой Джисон — это Хан Джисон? — Значит, он все-таки работает на вас, — хмыкнул Минхо. — Он наш новый музыкальный продюсер, настоящий талант, — пробормотал Чан, потирая лицо. — Мы еще даже не встречались лично. — Ну, вроде как встречались. На пороге Минхо. В тот день, — небрежно добавил Чонин. — Как тесен мир, — буднично сказал Феликс... а потом остановился, сузив глаза, словно кот, заметивший что-то подозрительное. — Подождите-ка, — он повернул голову с медлительностью призрака из фильма ужасов. — Ты. На диване, на весьма выгодном и безопасном расстоянии от Минхо, Хёнджин застыл во время глотка своего напитка. Медленно, как человек, уже сожалеющий о своем существовании, он моргнул: — Я? — Ты как-то странно молчалив, — сказал Сынмин ровным и угрожающим тоном. — Ладно, эй... — Хёнджин поднял обе руки, как бы говоря «не стреляй». — Я не странный. Я нормальный. Я супер нормальный. Остынь! Он знал Хёнджина задолго до колледжа, когда они оба учились в одной танцевальной академии, переполненные гормонами и чрезмерно амбициозные. Хёнджин только-только представился альфой и тут же решил, что он — божий дар для омег. Как-то раз он попытался пофлиртовать с Минхо. Получилось очень плохо. Он назвал Минхо «малышом» во время растяжки, попытался сделать сексуальную волну телом, потянул что-то в спине и, прихрамывая, ушел с паркета, притворившись, что это часть хореографии. Омега даже никак не отреагировал на это — просто протянул ему пакет со льдом и посоветовал попить воды. Так что да, Минхо знал его. Тот Хёнджин был нормальным — немного кринжовым, драматичным, возможно, слегка ушибленным на голову, но нормальным. А вот что было сейчас? Это было далеко от нормы. Минхо уставился на него, медленно нахмурив брови: — Боже мой. Ты его знаешь. — Послушай, хён... В насилии нет необходимости! — крикнул Хёнджин, уже наполовину поднявшись с дивана. — Я не то чтобы знаю-знаю его! — Какого хуя, Джинни? — с ужасом воскликнул Чанбин. — Я этого не планировал! — завопил альфа. — Я не знал, что вы двое решите стать ебаной парой! — Выкладывай, — рявкнул Сынмин, теперь полностью переключившись в детективный режим. Хёнджин подался вперед с поднятыми ладонями, как переговорщик при захвате заложников: — Ладно! Хорошо! Ну, типа... он друг моего друга, ясно? Тот сказал, что у него есть милый друг альфа, который эмоционально зажат и страшно одинок. Я упомянул, что Минхо только что пережил расставание и был, типа, на расстоянии одной течки от взрыва... Глаза Минхо теперь практически пылали огнем. — Так что я... возможно, создал твой профиль в том приложении, — быстро проговорил Хёнджин, поморщившись. — А Сону — мой приятель по гону — помог Джисону сделать его. А потом мы просто... соединили части. Как боги любви. Типа того. — Ты ебаный идиот, — прошипел Сынмин. — Я не знал, что в итоге у него будет брачная метка! Я думал, вы, типа, пофлиртуете немного! Разделите между собой молочный коктейль! А не свяжете себя юридически обязывающими узами на всю жизнь! — Но Минхо сам его выбрал? Как ты вообще мог знать, что у них будет мэтч? — спросил Чонин, сидя на подоконнике. Феликс даже глазом не моргнул: — Ты видел этого парня? Он ходячая и говорящая приманка для Минхо. Мозг Минхо отключился. Синий экран. Никаких мыслей, только ярость. Комната наполнилась резким запахом раздавленной вишни. — Я убью тебя, — зарычал он, бросаясь на Хёнджина, как очень злой кот в толстовке. Он вцепился обеими руками в футболку альфы. — Двадцати минут во фритюре тебе недостаточно?! Когда Минхо практически вибрировал от ярости, Хёнджин закричал: — Прости... но это вообще-то твоя вина! Я не знал... я... хён... не знал!꒷꒦︶꒷꒦︶
Джисон открыл дверь в квартиру Минхо, шагнул внутрь, и тут же на него обрушился сенсорный кошмар: вишня в стрессе, паникующая лаванда, тревожная мята, нотки страха в розе, исходящие от парня, который был вдавлен в диван... И крики. Очень много криков. Минхо сидел верхом на другом альфе, вцепившись в его футболку, и, казалось, был в секунде от того, чтобы совершить убийство. Темноволосый альфа, пахнущий лавандой и явно сожалеющий о своем выборе жизненного пути, обхватил Минхо обеими руками за талию, словно человеческий ремень безопасности. Другой широкоплечий альфа стоял позади них, неловко положив руки на плечи Минхо, словно собирался сделать ему массаж спины с применением сердечно-легочной реанимации. А еще чьи-то руки были на Минхо. Его Минхо. Его омеге. Рычание вырвалось из Джисона еще до того, как его мозг успел понять, что происходит. Все вокруг замерло. Семь голов повернулись в его сторону. Шесть пар глаз сузились, словно их обладатели были готовы вступить в схватку. А одни глаза — карие, теплые и знакомые — расширились. Черт. Он что, только что... зарычал на целую стаю альф? Стая больше не была чем-то особенным, ее теперь переименовали в «найденную семью». Но это? Это определенно была стая. Странная. Типа, на уровне крейглиста. Но все же стая. Парень с запахом мандаринов, сидящий на подоконнике, зарычал в ответ. Низко. Охраняя территорию. Джисон вспомнил его, он уже встречал его однажды на пороге Минхо. Омега резко повернул голову к окну: — Даже не смей. Почему он такой сексуальный, когда защищает Джисона? — Ребята, хватит, — сказал кудрявый альфа, сидящий в кресле, голос его был спокойным, но тот явно держался на волоске от потери терпения. Его глаза пронзили мандаринового парня. — Чонин, прекрати рычать, — затем он повернулся к дивану. — Господи, Минхо, перестань душить Хёнджина. Минхо отпустил альфу под собой, напоследок толкнув его. Бедняга ахнул, драматически плюхнулся на диван и жалобно проскулил: — Спасибо. Кудрявый мужчина наконец посмотрел на Джисона, придавив его своим карамельным запахом. — Ты. — Малыш, — мягко сказал широкоплечий альфа, поворачиваясь к нему, — Помнишь, как ты вел себя, когда мы только стали парой? Джисон прищурил глаза. Он не собирался быть новоиспеченной парой, которая была ошеломлена всем происходящим. Что бы ни происходило, его пара явно был в центре событий, а значит, и он тоже. Поэтому он расправил плечи и ринулся сквозь этот хаос с высоко поднятой головой, несмотря на то, что каждая клеточка в его теле кричала о необходимости бежать. Резкий запах Минхо практически хлестнул его по лицу. И он остановился перед ним. Нужно что-то сказать. Что-то крутое. Что-то зрелое. Что-то... — Ты в порядке? Вау, так здорово. Шекспир бы никогда так не смог. — Я... да, — голос Минхо слегка дрогнул, — Я в порядке. — Ты уверен? — спросил он мягким голосом, но взгляд его был предельно серьезен: если кто-нибудь еще раз тронет Минхо, он подаст соответствующий иск в суд и будет лично представлять свои интересы. Его взгляд метнулся к пальцам Минхо, все еще сжимающим футболку Хёнджина. — Потому что твой запах говорит об обратном. Минхо вздрогнул, быстро разжимая свою смертельную хватку: — Ты знаешь, что они подставили нас? — спросил он, жестом указывая на Хёнджина. — Он встречается с твоим другом. — Я не встреча... — попытался возразить Хёнджин. — С кем? С Сону? — Джисон наклонил голову. — Он не из тех парней, которые встречаются. — Не из тех? — слабый запах роз перешел от тревоги к увяданию. Минхо повернул голову в сторону альфы и нахмурился от беспокойства: — Хёни, ты в порядке? — его голос был несправедливо мягким. Он был мягче, чем сегодня за весь день. — Разве не ты хотел придушить его каких-то десять секунд назад? — спросил Джисон, осуждающе прищурив глаза. Хёнджин слегка пожал плечами и натянуто улыбнулся: — Я в порядке. Мы просто... спим друг с другом. Очевидно, — затем он посмотрел на Джисона и пробормотал, — Простите, что столкнули вас вместе. И за... ну, вы понимаете, — он неопределенно махнул рукой в сторону шеи Минхо. Джисон растерянно моргнул, его мозг решил полностью перезагрузиться. Слишком много всего произошло. Затем его взгляд снова переместился на Минхо и его резкий запах. — У тебя что-нибудь болит? — он быстро оглядел его тело, — Хочешь уйти? — Джисон... — Хочешь, чтобы все ушли? Да, Джисон. Излучай спокойствие. Утверждай свою доминантность. — Джисон, — Минхо наконец-то снова посмотрел на него. И его уши были красными. Боже, какой же он милый, когда взволнован. Нет. Сосредоточься, Джисон. — О боже, — простонал Сынмин, резко откинувшись на спинку дивана, словно физически не мог этого вынести. — Вы это видите? Пять секунд назад он был готов драться со всеми нами, а теперь мурлычет. — Я знал, что ему нравятся прилипчивые, — сказал Чонин с подоконника, уплетая попкорн, которого еще секунду назад там не было. — Я чуть не умер, — прохрипел Хёнджин из-под Минхо. — А теперь ты флиртуешь? — Ты меня подставил! — крикнул Минхо через плечо, наставив на него подрагивающий палец. — Да, а ты подставил мой позвоночный диск после того, как я представился! — вздохнул Хёнджин. Чан громко хлопнул в ладоши: — Хорошо! Групповая терапия позже. А сейчас нам нужно поговорить. Хёнджин и Минхо открыли рты... — Как взрослым. Хёнджин и Минхо закрыли рты. — Ладно... — Чан встал, вытянув обе руки, как рефери. — Мы сделаем десятиминутный перерыв в угрозах друг другу. Попьем воды. Разомнемся. Может, покричим в подушку. — Может, сначала поедим? — спросил Феликс, сидя на ковре и опираясь головой на диван. Слишком много голосов, все перекрикивают друг друга. Сынмин затеял спор с Хёнджином, Чонин пытался забраться на окно повыше, как кот, а Феликс уже открыл три приложения для доставки. Джисон снова обратил внимание на Минхо, его щеки слегка раскраснелись, волосы были растрепаны, а блеск в его глазах будоражил что-то в глубине груди. Он выглядел мягким. Настоящим. Омега поднял голову и уставился на него. Долгий, спокойный взгляд. Шум в комнате будто затих только для того, чтобы он мог посмотреть, по-настоящему посмотреть. — Ты правда пришел сюда, — сказал он почти застенчиво, — Будто готовый сражаться со всеми. Джисон моргнул: — Ну. Да. Минхо моргнул в ответ. — Ты кричал, — добавил Джисон. — Это было очень... громко. И выразительно. И было много прикосновений рук. Слишком много. Я запаниковал. Тихое фырканье вырвалось у Минхо прежде, чем он успел его остановить: — Ты запаниковал? — Ты моя пара, Минхо, — мягко сказал он, присаживаясь рядом с ним и поглаживая его колено, — Конечно, я запаниковал. Минхо вспыхнул ярким, неповторимым розовым цветом. — О боже, он сказал нечто эдакое, — завопил Чанбин. — Ликс, сфотографируй их, — прошептал Сынмин. — Для доказательства. На случай, если Минхо попытается потом все отрицать. — Я буквально прямо здесь! — крикнул на них омега. — Ты буквально обнимаешь свою пару, краснея при этом, — ответил Чан, не поднимая взгляд от своего телефона. — Не обнимаю, — пробормотал омега, очевидно, обнимаясь. Джисон ухмыльнулся и легонько ткнулся носом в висок Минхо: — Вроде как, да. — Заткнись, — пробормотал он в ответ, уткнувшись лицом в футболку Джисона. Чан встал и снова хлопнул в ладоши: — Хорошо! Нам нужно заказать еду. Хёнджин, извинись еще раз. Сынмин, перестань провоцировать. Чонин, слезь с подоконника. — Заставь меня, — ответил Чонин, не двигаясь с места. И вот так снова воцарился хаос. Заказы выкрикивались через всю комнату. Кто-то сел за пульт и включил телевизор. Чанбин начал вслух составлять список начинок для пельменей. Феликс сделал три эстетичные фотографии Минхо и Джисона незаметно для них. Но Минхо продолжал прижиматься к нему, совсем чуть-чуть. Совсем немного. Это ощущалось так тепло, когда омега прижимался к нему, и он чувствовал, как его тело плавилось рядом с ним. И Джисон обнимал его, запах шоколада был ровным и спокойным, поддерживающим. Наконец он вдохнул запах самой сладкой вишни. И в окружении самых шумных людей на свете почему-то было тихо.꒷꒦︶꒷꒦︶
На принятие решения об ужине ушло ровно двадцать минут, еще десять — на споры о закусках, и примерно сорок пять секунд — на то, чтобы Джисон понял, что никто в этой комнате не является психически стабильным. Обеденный стол был официально признан бесполезным — слишком маленький, стульев не хватает, и уж точно недостаточно прочный, чтобы выдержать компанию альф-переростков с эмоциональной нестабильностью и пищевой агрессией. Впрочем, чтобы сэкономить место, Джисон предложил разместить Минхо у себя на коленях. Поэтому они разложили все на дорогом пушистом ковре Минхо, который, правда, огласил соответствующее предупреждение: — Если кто-нибудь что-нибудь прольет на этот ковер, — сказал Минхо, сверкая глазами, как проклятый лесной дух, — Я покажу вам, почему омеги опаснее альф. Никто не усомнился в его словах. В итоге они оба оказались сидящими посередине, полностью окруженные энергией альф и легкой опасностью того, что кто-нибудь непременно опрокинет соус. Палочки летали в разные стороны. Кто-то открыл три вида кимчи. Просто чудо, что никто не лишился глаз. — Ладно, — внезапно заявил Чонин, направив свои палочки на Джисона, словно это было оружие. — Давайте перейдем к делу. Джисон. Джисон, который в этот момент пытался откусить кусочек, растерянно моргнул: — Эм... Да? — Что ты думаешь о правах омег? — Или нарушениях, — небрежно добавил Сынмин, продолжая жевать. Минхо чуть не подавился рисом: — Что? — Нет, нет, это правильный вопрос, — Феликс наклонился вперед, став слишком серьезным. — Ты поддерживаешь омег или ты просто один из тех фальшивых альф, которые пишут о равенстве омег и при этом говорят «успокойся, у тебя просто гормоны»? — Я... что? Я... я поддерживаю! — Джисон слегка вздрогнул, потом вспомнил, что он альфа, и сел ровнее. — Очень поддерживаю. Чрезвычайно поддерживаю. — Что насчет телесной независимости? — спросил Чонин, как будто между ними велись очень серьезные дебаты. — Ты не против супрессантов? Блокаторов гормонов? Парных татуировок вместо меток от укусов? — Это они уже прошли, — сказал Чан, поднося ложку ко рту. Джисон взвизгнул, посмотрев на Минхо так, будто его предали. Омега очень нарочито спокойно взял немного риса и ничего не сказал. — Как ты думаешь, омеги должны водить машину? — спросил Хёнджин, совершенно бесстрастно. — Сейчас не 1800-е годы! — практически прокричал Джисон. Чан, как всегда, голос разума (и хаоса), поднял руку: — Ладно. Давайте сбавим тон, прежде чем спросим его, поддерживает ли он то, что омега имеет право голоса. — Поддерживаешь? — спросил Чанбин, прихлебывая лапшу. — Да! — воскликнул Джисон, находясь где-то между отчаянием и истерикой. — Конечно, поддерживаю! Я... Он повернулся к Минхо, безмолвно моля о помощи, поддержке или хотя бы о своевременном отвлекающем маневре. Ничего. Омега совершенно не собирался его спасать. Более того, Минхо ухмылялся, потягивая свой напиток, словно это было лучшее развлечение за последние недели. И тут Сынмин склонил голову к плечу, в его глазах мелькнул опасный огонек: — А если бы он стал лысым, он бы тебе по-прежнему нравился? — Я... ага? То есть, да? Почему... почему он станет лысым? Это... что с ним... Минхо тихонько засмеялся рядом с ним и покачал головой: — Ладно, ребята, хватит. Хватит издеваться над ним. Хёнджин похлопал Джисона по спине, словно тот только что выжил в очередном раунде игры в кальмара. Остальные разразились хохотом. Даже Чонин оскалился в улыбке и запихнул в рот еще одну горсть попкорна. Джисон выдохнул так, словно его выпустили из плена. По его лицу медленно расплылась улыбка, а напряжение начало таять. Ладно. Хорошо, может, они и были немного ненормальными, но не так уж и страшно... Затем Минхо повернулся к нему с очень серьезным лицом и небрежно обронил: — О, кстати, Чанни — твой босс. Тот самый Бан Чан. Сердце Джисона ушло в пятки. Он повернул голову, словно в замедленной съемке, чтобы посмотреть на Чана. Нет. Нет. Конечно, нет. Наверняка это был не тот же самый Чан. Впервые, когда я встретил своего босса, я был полудиким и на грани формирования узла. Во второй раз я угрожал всей его группе друзей. Все в порядке. Я трудоустроен. Абсолютно точно трудоустроен. Но он был здесь. Чан. Яркая улыбка. Мягкие ямочки на щеках. Слегка пугающий блеск в глазах. — Очень приятно официально познакомиться с тобой, Джисон, — мило сказал Чан. И сразу же сверкнул зубами, острыми и блестящими при комнатном освещении. В мозгу Джисона тут же произошло короткое замыкание. Он все еще улыбается. А это нехорошо. Улыбающиеся альфы пугают. А улыбающиеся начальники и того хуже. Минхо, помоги. Малыш. Малыш? Взгляд Джисона остановился на омеге, безмолвно умоляя его о помощи. Джисон шумно сглотнул. Чан лишь шире улыбнулся. Минхо наклонился к нему и прошептал: — Ты прекрасно справляешься, милый. — Мне повезло, что я тебя пометил, а то бы я уже был на полпути к тому, чтобы вылететь из окна, — прошептал Джисон в ответ. Минхо хихикнул. И вечер продолжился.꒷꒦︶꒷꒦︶
— Итак... — Минхо со вздохом плюхнулся рядом с Джисоном на диван, их бедра соприкоснулись. — Ты все еще хочешь устроить пробную попытку? После всего этого хаоса? Ранее Сынмин загнал их в угол, как злобный налоговый инспектор, и сунул им под нос стопку юридических документов. — У супружеских пар есть права на разные рабочие места, — затараторил он, словно читал инструкцию в аду. — Дни отдыха, отпуск во время цикла, общая страховка, бла-бла. Подпишите здесь. И здесь. И нет, меня не волнует, удалите ли вы метку в следующем месяце — но, честно говоря, я бы рекомендовал это сделать. Они подписали все, и почему? Это было проще, чем спорить с Сынмином. Он был юристом и хорошо знал свое дело. Минхо до сих пор не мог понять, что его больше пугало — бумажная волокита или то, как Сынмин мог произносить слова «течная совместимость» с абсолютно серьезным лицом, при этом смотря прямо в глаза. Теперь, когда их желудки были набиты, а квартира наполнена остатками запахов, Минхо откинул голову на спинку дивана и перевел взгляд на альфу рядом с собой. — Ага, — в конце концов сказал Джисон низким голосом, лениво положив голову на тыльную сторону руки. — Они немного... странные. Но это ничего. Я стал парой с тобой. Ты тоже странный. Минхо в шоке приоткрыл рот: — Я не странный. — Странный, — мгновенно ответил Джисон, поворачиваясь на бок, чтобы посмотреть ему в лицо, и ухмыляясь. — Но это нормально. Мне нравятся странные. Минхо уставился на него, его губы подрагивали: — Это даже не комплимент. — Конечно, комплимент, — ответил Джисон, протягивая руку, чтобы легонько потянуть Минхо за рукав. — Ты как... странный, выпущенный ограниченным тиражом. Коллекционный экземпляр. — О боже, — простонал Минхо, но не отодвинулся. Наоборот, он наклонился ближе, и их колени прижались друг к другу, а дыхание синхронизировалось. — Ты тоже странный. — Нет, я нормальный, — улыбка Джисона немного смягчилась. — Но ты все равно хочешь сделать пробную попытку? Минхо ответил не сразу. Потому что дело было вот в чем: он хотел. Не только из-за бумажной волокиты, или привилегий на работе, или опасений, что социальные инспекторы будут дышать им в затылок. А потому, что прямо сейчас, в тихом гуле квартиры, с приглушенным светом и альфой, улыбающимся ему так, словно они не были незнакомцами, попавшими в неразбериху, что-то в Минхо успокоилось. — Да, — тихо сказал он. — Хочу. Джисон удивленно моргнул, глядя на него так, словно не ожидал этого. Омега улыбнулся, медленно и тепло: — Даже если ты считаешь меня странным. Тебе повезло, что мне нравятся нормальные. Джисон фыркнул, а затем придвинулся ближе, настолько, что Минхо почувствовал запах шоколадно-сладкого уюта, теперь уже знакомый. Безопасный. Его альфа. По крайней мере, на месяц или на то время, которое потребуется для установления связи. — Тебе повезло, что ты симпатичный, — пробормотал Джисон, слегка касаясь своим лбом лба Минхо. Сердце в его груди сделало что-то глупое. Они просидели так некоторое время, просто два идиота, которые случайно стали парой. Но, может быть, подумал Минхо, не так уж и случайно.꒷꒦︶꒷꒦︶
Первая неделя их союза прошла в сплошном хаосе. Они пережили течку, гон, три или четыре небольших психических срыва и неожиданное появление друзей Минхо, которые совершенно не уважали чужое личное пространство и время. Они дали себе месяц — полноценная пробная попытка быть парой, — прежде чем связь успокоится настолько, что можно будет записываться в клинику на удаление. Теперь наступило время фазы принятия. Или, как Джисон называл это в своей голове, ох-черт-мы-живем-вместе эры. Они решили остаться в квартире Минхо до тех пор, пока их связь не перестанет заставлять их чувствовать себя как эмоциональная лужа, когда они находятся в десяти метрах друг от друга. Джисон занял диван, просто чтобы дать им пространство. Это было не совсем романтическое решение. Скорее, это было похоже на: пожалуйста, давай не будем устраивать истерику в отделе замороженных продуктов в продуктовом магазине, опять же, своего рода перемирие. — Пахнет вкусно, — сказал Джисон, заходя на кухню с растрепанными волосами, одетый в одну из толстовок Минхо. По случайности. В значительной степени. — Спасибо, — спокойно ответил Минхо, даже не оглянувшись. Он увлеченно переворачивал что-то на сковороде. — Думаю, мой запах, наконец, устаканился после течки, — добавил он. — Я имел в виду еду, — ухмыльнулся Джисон. Минхо замер. Затем кончики его ушей окрасились в розовый. — О, — омега кашлянул, потянувшись, чтобы убавить огонь. — Да... точно. Еда. Разумеется. Джисон подошел ближе. Достаточно близко, чтобы его рука коснулась руки Минхо, но не настолько, чтобы по-настоящему обнять его. Но ему, вроде как, этого хотелось. Что было странно. А может, и нет. Может, это было связано со связью. Наверняка. Сейчас все было... немного неловко. Гормоны утихли, дымка развеялась, и теперь они остались наедине с фактами: Они были парой. Они были связаны. Они были совершенно чужими друг другу. Обычная повседневная ситуация, когда твой временный сосед по квартире готовит тебе завтрак, а вы оба притворяетесь, что у него на шее нет постоянного отпечатка твоих зубов. Абсолютно спокойная. Супер нормальная ситуация. Минхо снова перемешал еду с таким видом, будто она его лично оскорбила, а Джисон уставился на его спину, словно тот мог в конце концов повернуться и объяснить, какого черта они делают. Как можно оставаться таким милым и при этом делать вид, что тебя не существует на его кухне? С этими дурацкими пушистыми волосами и такими несправедливо красивыми плечами? Джисон прислонился к стойке, скрестив руки на груди: — Итак... что у нас сегодня в меню, мой шеф? Минхо даже не поднял глаз: — Сожаление. — Вкуснятина, — невозмутимо ответил Джисон. — Хорошо сочетается с нашим общим помешательством. Минхо фыркнул, но его уши покраснели. Победа. — Ты хочешь поесть на диване или все-таки воспользоваться обеденным столом, которым ты никогда не пользуешься? — На диване, — сразу же ответил Минхо. — Вот здорово! — усмехнулся Джисон. — Так по-взрослому. Минхо с тихим смешком покачал головой: — Заткнись и бери тарелки, пара. Пара. Мда. Все еще странно. Но все равно... как-то приятно. Они переместились на диван, балансируя мисками и напитками, а их ноги задевали друг друга под одеялом, которое они почему-то всегда делили. Минхо включил телевизор — они смотрели романтический сериал о лучших друзьях, которые стали парой друг другу. Отличный (и уж точно не ироничный) выбор. Джисон как раз жевал рис, надувая щеки, когда услышал этот звук — тихий шорох, за которым последовало деликатное мрррр. Он посмотрел вниз и чуть не уронил свою тарелку. — О боже, — прошептал он. — Суни, кис-кис, иди сюда, приятель. Минхо издал тихий звук: — Обычно он не выходит к чужим. — Я не чужой. Я живу здесь уже неделю. Я твой... — Джисон сделал паузу, мысленно возвращаясь к тому, как он впился зубами в шею Минхо. — ...Ситуация. Суни остановился перед ними. Посмотрел на Минхо. Затем на Джисона. А после, с грацией, присущей только кошкам, запрыгнул прямо на колени альфы, как будто провел там всю свою жизнь. — О Боже! — вновь прошептал Джисон, благоговейно, застыв на месте. — Он выбрал меня. Минхо захихикал: — Он уселся так, будто ты ему принадлежишь. — Так и есть, — сказал Джисон, осторожно почесывая Суни за ушками. Кот издал глубокое довольное мурчание. — Я готов умереть за него. Омега приподнял бровь: — Ты знаешь его всего два дня. — Он потрясающий, — прошептал Джисон, глядя на него восхищенными глазами. — А как же я? Ты же буквально пометил меня. — Я знаю, — ответил Джисон, все еще воркуя с Суни. — Но он не разговаривает в ответ. Минхо сузил глаза: — Тебе повезло, что мне это кажется немного милым. Джисон лишь ухмыльнулся и поднял глаза. И вдруг в комнате стало тише. Теснее. Диван стал меньше. Нога Минхо была прижата к его ноге. Плед сполз достаточно низко, чтобы он мог чувствовать тепло, исходящее от бедра омеги, сквозь ткань спортивных штанов. Сладкая вишня и тепло тела вблизи были еще сильнее. Джисон посмотрел на него. На покрасневшие кончики ушей Минхо. На изгиб его рта. На еще не зажившую метку на шее. И от их связи у него заныло что-то внизу живота. Минхо смотрел в ответ. Веки были немного прикрыты. Дыхание поверхностное. Как будто он тоже это чувствовал. Джисон наклонился. Медленно. Проверяя. Пока кончик его носа едва не коснулся носа Минхо. Сердце заколотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Во рту пересохло, нервы гудели под кожей, поэтому он, не задумываясь, облизнул губы. Глаза Минхо проследили за его движением, опустились к губам и задержались на них. Его собственные губы слегка приоткрылись, словно приглашая. Джисон чувствовал, как нарастает напряжение: — Минхо... Омега слегка подался вперед, его дыхание скользнуло по губам: — Да? — Мне кажется, — пробормотал Джисон, — Ты собираешься меня поцеловать. — Мне кажется, — прошептал Минхо в ответ, — Ты собираешься мне это позволить. Их губы были практически сомкнуты. Так близко, что Джисон чувствовал сладость его дыхания. И тут Суни чихнул. Прямо на кофту Джисона. Они оба подпрыгнули. Минхо так сильно засмеялся, что чуть не уронил свою тарелку. — Хорошо, мистер потрясающий, — прохрипел он. — Вау. Джисон уставился на мокрое пятно от кошачьих слюней на своей толстовке: — Он выбрал насилие. Омега ухмыльнулся: — Теперь ты благословлен.꒷꒦︶꒷꒦︶
После того как они почти поцеловались на диване, Минхо готов был поклясться, что вселенная решила выебать его. Потому что Джисон этого не делает. Большинство вечеров они проводили на диване — новой импровизированной кровати Джисона, — обложившись множеством подушек и под присмотром странного плюшевого осьминога, который смотрел на Минхо так, будто что-то знал. Все вокруг пахло альфой, шоколадом и теплым уютом. Идеальное место. Идеальная возможность стать ближе. В первый раз они смотрели очередной ромком от друзей к паре (конечно же, а что еще), и ноги Джисона оказались переплетенными с ногами Минхо под одеялом. Было тепло. Удобно. Опасно. Минхо немного растаял, когда Джисон придвинулся ближе, прижимаясь к его боку. Затем рука альфы коснулась его бедра, и их глаза встретились. Минхо наклонился к нему — готовый, полный надежды... И тут запищал таймер микроволновки. Время приготовления попкорна закончилось. Джисон вскочил как ни в чем не бывало. В то время как Минхо переосмыслил всю свою жизнь. Да и Джисон, разгуливающий по квартире с разной степенью раздетости, не помогал. Однажды утром Минхо зашел на кухню и увидел альфу без футболки, готовящего завтрак, с растрепанными волосами и сонным выражением лица. Он выглядел хорошо. Комфортно. Как и подобает паре. Затем Джисон обмакнул палец в соус, повернулся к нему и сказал: — Попробуй. Минхо слизал соус, не раздумывая. Он вовсе не собирался втягивать в рот весь палец, тихонько причмокивая. Глаза Джисона потемнели. И Минхо почувствовал, как его охватывает жар. — О боже, как остро, — задыхался Джисон через секунду, отвернувшись к раковине. — Черт. Мне нужна вода! Минхо вздохнул. Был уже почти час ночи, когда Минхо, полусонный, снова поплелся на кухню, сильно злясь на вселенную за то, что она заставляет его одновременно быть жаждущим и соблюдать целибат. В квартире было тихо. Он не ожидал, что кто-то не спит. Но там был Джисон. Он стоял, прислонившись к стойке. Толстовка задралась ровно настолько, чтобы обнажить мягкий изгиб его задницы в боксерах. Освещенный мягким кухонным светом, он был похож на лихорадочный сон. Минхо замер. Моргнул. Один раз. Два. Пожалуйста, будь галлюцинацией. Потом Джисон поднял голову. Глаза сонные, губы надуты, в руке полупустой стакан с водой, словно вынырнул из сна. — Тоже не спится? Минхо заставил себя поднять глаза вверх, туда, где безопаснее, например, на лоб. — Пить хочу. — Аналогично, — Джисон отпил глоток. Его горло дернулось. Минхо мысленно простонал. Он двинулся к шкафчику, чтобы взять стакан, как альфа внезапно оказался у него за спиной. — Я помогу тебе, — пробормотал он, потянувшись вверх. Его рука коснулась метки на шее Минхо. По позвоночнику Минхо пробежала волна тепла. С его губ сорвалось тихое хныканье — непроизвольное, но неопровержимое. И он обнажил шею. Джисон замер у него за спиной, дыхание стало глубже. Легкое дуновение его выдоха коснулось кожи омеги. — Ночью ты всегда так хорошо пахнешь, — пробормотал он. Он наклонился, почти вжимая омегу в стойку, прижимаясь грудью к его спине. Он провел носом по коже, по метке, прямо по запаховой железе. Минхо хотел его. Он чувствовал, как начинает выделяться смазка, и Джисон тоже должен был учуять ее. — Джисони, — проскулил он тихим, умоляющим голосом, хотя все в нем кричало об альфе. Затем губы Джисона коснулись его шеи. Звон. Громкий. Они оба подпрыгнули и разбежались, как провинившиеся подростки. Суни сидел на обеденном столе, помахивая хвостом, словно ему было скучно, и не было никакого дела до происходящего. На полу блестело разбитое стекло. Минхо посмотрел на него, прищурившись, так, словно мысленно угрожал разместить объявление с просьбой взять его в добрые руки. Суни даже не вздрогнул. Просто пристально смотрел на него. Джисон вздохнул: — Иди спать, Минхо. Я приберусь. Минхо уставился в потолок. И молился о терпении. Или о том, чтобы Джисон, наконец, поцеловал его. Это не сработало.꒷꒦︶꒷꒦︶
Это был конец второй недели. Минхо лежал на спине в кровати, широко раскрыв глаза. Он чувствовал себя в нескольких секундах от того, чтобы взорваться. Его рука скользила по футболке в районе живота, пальцы время от времени касались кожи под ней. В конце концов он просунул руку под ткань, и кончики пальцев нырнули под пояс нижнего белья. Стоит ли это делать? Стоит ли прикасаться к себе? Может, если он подрочит, то перестанет зацикливаться на Джисоне, разглядывая каждый сантиметр обнаженной кожи, словно какой-нибудь викторианский мужчина, впервые увидевший кусочек кожи. Узнает ли Джисон, что он трогает себя? Пальцы обвились вокруг члена, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Почувствует ли Джисон через комнату, как он ласкает себя? Громкое мяуканье прервало этот момент. Суни запрыгнул на кровать и стремительно направился к груди Минхо, без колебаний свернувшись на ней калачиком. Минхо раздраженно вздохнул и вытащил руку из штанов. — За что ты меня ненавидишь? — прошептал он. — Клянусь, если что-нибудь не произойдет в ближайшее время, я трахну воздух, лишь бы избавиться от этого состояния. Суни замурлыкал в ответ, блаженно игнорируя тот факт, что он помешал ему. Опять. Минхо простонал и, схватив телефон из-под подушки, открыл групповой чат Отряда истребителей Джисона и набрал одно отчаянное сообщение: Хныкающая грелка: Это странно, что я так сильно хочу трахаться с ним даже после того, как моя течка закончилась Папа (но горячий): Господи, Минхо, ты можешь хотя бы поздороваться сначала? Люкс, но эмоционально ранимый: Милый... я люблю тебя... но, может быть, в следующий раз прими холодный душ, прежде чем писать нам Хныкающая грелка: Это был честный вопрос научное замечание Слэймин ( сертифицированный ненавистник Джисона): Минхо. Знаешь, что делают люди без проблем? Они спят. Любимый младшенький дьявола: Он слишком занят, представляя Джисона без рубашки на своей кухне, готовящего блинчики или что-то в этом роде Хныкающая грелка: Так почему ты не спишь, собака? Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона): Потому что ты — моя проблема. Заноза в заднице Хныкающая грелка: О, тебе бы хотелось почувствовать меня там Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона): Ты за мной не угонишься Хныкающая грелка: Ты просто знаешь, что я бы повязал тебя лучше, несмотря на то, что я омега. Папа (но горячий): Я заблокирую этот чат Люкс, но эмоционально ранимый: Ты говоришь это каждый раз, но никогда не делаешь. потому что ты живешь ради этого Милашка-симпотяжка: Подождите, мы сексимся или ссоримся, какие тут вайбы Любимый младшенький дьявола: Почему не то и другое? Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона): потому что я не хочу быть частью омега-эротического мира грез Минхо. Хныкающая грелка: Не стесняйся, Минни, просто скажи, что ты ревнуешь. Милашка-симпотяжка: Ладно, но как бы... реальный вопрос. Ты пробовал готовить без футболки?? Это работает. Я натянул 3 альф с помощью яичницы. Люкс, но эмоционально ранимый: Вот почему ты любимчик Папа (но горячий): вот почему он опасен Хныкающая грелка: Итак, я готовлю без футболки. а потом... что? Уроню что-нибудь на пол и нагнусь? Люкс, но эмоционально ранимый: да, и невзначай издай стон, когда будешь вставать. Просто тихое «ах~», как будто ты потягиваешься Милашка-симпотяжка: и, возможно, пролей на себя что-нибудь. бонусные очки, если это молоко Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона): это похоже на порно, написанное 15-летним подростком Папа (но горячий): или ты можешь просто поговорить с ним как нормальный человек? Хныкающая грелка: я лучше вылью молоко на свою грудь Милашка-симпотяжка: а еще... оставь дверь в спальню открытой затем похныкай один раз, очень тихо. реакция альфы гарантирована Люкс, но эмоционально ранимый: Хорошо, но послушай меня... притворись, что тебе приснился кошмар. Проснись в слезах. Он придет, прижмись к нему. Прошепчи «не оставляй меня». Любимый младшенький дьявола: Если он не поцелует тебя после этого, то он мертв внутри Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона): Вы все сумасшедшие. Кроме Чана. Почти. Хныкающая грелка: Ладно, новый план: совместить ВСЕ вышеперечисленное без футболки, молоко, кошмар, фальшивый стон, потянуться, заплакать, оставить дверь открытой Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона): Отлично. Теперь все, что тебе нужно, это полнолуние и жертвенный агнец, и ты вызовешь либо секс, либо сатану. удачи. Любимый младшенький дьявола: По крайней мере, Сатана не стал бы его так обламывать. Папа (но горячий): Минхо. Просто поговорите с ним. Хныкающая грелка: Не думаю. У меня полно стонов, которые нужно сымитировать. Покаааааа Минхо проснулся поздно, но уже имея план. У него впереди важный день, потому что он заставит Джисона переспать с ним. Или хотя бы поцеловать его. Просто чтобы проверить их связь, верно? Ведь так? Он посмотрел время на своем телефоне, и на экране появилось последнее уведомление: 7:48 Благословенный хорек: на кой хуй я проснулся Минхо захихикал про себя.꒷꒦︶꒷꒦︶
Минхо вел себя странно. Впрочем... ладно, будем честны — Минхо всегда вел себя немного странно. Это не новость. Но сейчас? Это был другой привкус странности. Повсюду пахло вишнями, а воздух был пропитан внезапным сексуальным напряжением. И Джисон не знал, что с этим делать. Вчера ночью он был так близок к тому, чтобы поцеловать Минхо на кухне. И даже не в порыве гона. Просто его губы выглядели очень мягкими, а в воздухе пахло вишнями и домом, и он потерял контроль над своим мозгом, вроде как. Это было пугающе. Поэтому, естественно, он отправился на пробежку. Прогнать все мысли с потом. Вытеснить из организма панику. Вытолкнуть бедра Минхо из головы. Сбросить уровень гормонов. Но это не помогло. Когда он вернулся, в квартире было спокойно. Из кухни доносилась тихая музыка. Джисон снял обувь и побрел на кухню, думая только о том, как бы попить воды. И, возможно, мысленно представлял себе бедра Минхо. Но в основном о воде. — О, ты вернулся? — донесся до него голос Минхо. И Джисон принял очень неудачное решение поднять взгляд. Омега сидел за столом, свободная футболка сползала с одного плеча, полная ложка хлопьев была на полпути ко рту, волосы были пушистыми и взъерошенными после сна. И, конечно же, его бедра были обнажены. Потому что штаны, видимо, не были частью утренней рутины в этом доме. Душа Джисона на секунду покинула его тело. — Эм... да. Я был на пробежке, — он быстро заморгал. Пытался не пялиться. Не получилось. — Ты, наверное, хочешь пить, — сказал Минхо, уже вставая и направляясь к холодильнику. — Я... ага. Умираю от жажды. У меня все пересохло, — голос Джисона немного дрогнул. Он ненавидел себя. Минхо одобрительно хмыкнул: — Хочешь молока? Что. — Ну... конечно? Подожди, нет... почему молоко? Минхо повернулся с крошечной улыбкой и протянул ему стакан: — А почему не молоко? Джисон прищурил глаза. Это... было подозрительно. Но он все равно согласился и шагнул вперед, стараясь вести себя как обычно. Просто два парня, которые стали парой. Никакого напряжения. Никаких странностей с молоком. Просто кальций и жидкость. Все в полном порядке. А потом, потому что вселенная ненавидела его, Минхо оступился. Молоко выплеснулось. Прямо на его футболку. — Черт! — вздохнул Минхо, вздрагивая. Холодное молоко пропитало ткань, отчего та прилипла к коже. Джисон запаниковал: — Позволь мне... о боже. Позволь мне помочь... — он схватил бумажное полотенце. — Нет, нет, все в порядке, — быстро сказал Минхо, уже потянувшись к краю футболки. — Я просто сниму ее. И он снял. Просто стянул ее через голову, как будто это пустяк. Внезапно Минхо оказался на кухне без рубашки, кожа была влажной от молока, мягкая грудь вздымалась и опускалась, едва заметный шрам над тазовой костью выглядывал, как тайный знак. Джисон смотрел на него на пару секунд дольше положенного. На три. Может быть, четыре. А потом сразу же уставился в пол. Минхо уронил футболку. Джисон потянулся, чтобы поднять ее. Минхо в это же самое время наклонился вниз. Хлоп. Их лбы стукнулись друг о друга. — Блядь... — омега зашипел, прижимая руку к голове. — Боже мой, ты в порядке? Малыш, я... — душа Джисона снова покинула его тело. Он не хотел этого говорить. Его мозг был в полном беспорядке. Минхо удивленно посмотрел на него, явно заметив эту маленькую оговорку. — Мне очень жаль, — бросился к нему Джисон, протягивая руки в нерешительности, а затем нежно погладил Минхо по волосам. Голос Минхо был мягким: — Все в порядке. Я вел себя глупо. Я пойду переоденусь. Он вышел из кухни, а Джисон выпил молоко, словно это была святая вода. Позже Минхо прижался к нему на диване. В этом не было ничего необычного. Минхо любил физические прикосновения. Это было частью их рутины. Ничего странного в этом не было. Вот только было кое-что странное. Они смотрели последние две серии этого банального ромкома — про горячего альфу и милого омегу, которые, как все знали, были влюблены друг в друга, но продолжали делать вид, что это не так. Джисон увлекся историей немного слишком сильно. Минхо свернулся рядом с ним, медленно и лениво. Сначала его бок прижимался к боку Джисона. Затем его голова опустилась на его плечо. А потом — без предупреждения — он перекинул свои голые ноги через колени Джисона, словно это было обычным делом. И это было нормально. Абсолютно нормально. Вот только рука Джисона оказалась на бедре омеги, а он вовсе не хотел этого делать. Он вдохнул. Вишня. Сладкая, резкая и слишком много. — О чем ты думаешь? — неожиданно спросил Джисон, глядя на него широко раскрытыми глазами. Минхо ухмыльнулся: — Ни о чем. Я просто... смотрю. Сериал. — Ты не смотришь на экран, — заметил альфа с подозрением. — И ты тоже. Минхо просто улыбнулся. Вытянулся. Руки над головой. Кофта приподнялась. И обнажился живот. Из его рта вырвалось тихое «ааах», которое было слишком похоже на стон, чтобы кто-то мог рассуждать здраво. В мозгу Джисона произошла ошибка. Он уставился на телевизор. На стену. Он думал о жуках. О налоговом законодательстве. Ким Сынмине с ножом. О чем угодно. Все, что угодно, лишь бы у него не возник стояк или даже полноценный узел. Минхо снова подвинулся. Бедро прижалось ближе. Джисон пытался дышать. Он был в порядке. В полном порядке. Определенно, его никто не соблазнял. Ведь так? Поначалу Джисон не придавал этому особого значения. У Минхо были свои моменты. Он мог быть драматичным, надутым, прилипчивым и представлять собой настоящую угрозу, когда ему было скучно. Поэтому, когда на следующее утро он зашел в гостиную с влажными после душа волосами, одетый в толстовку Джисона и больше ни во что, альфа решил, что он опять забыл свои шорты. — Почему ты в этом? — спросил Джисон, жуя протеиновый батончик, словно это могло его спасти. Минхо невинно моргнул, уютно устроившись на диване, как домашний кот. — Она удобная. И пахнет тобой. И мне нравится. Ладно. Нормально. Вроде. Наверное. Затем наступил завтрак. Минхо настаивал на том, чтобы Джисон приготовил для него блинчики. Блинчики, сироп, взбитые сливки. Вот только взбитые сливки каким-то образом попали ему на губы. Потом на пальцы. А потом он стал обсасывать их — очень медленно, не сводя глаз с альфы, как будто делал ему одолжение. У Джисона произошло короткое замыкание где-то в момент переворачивания второго блинчика. — Ты в порядке? — спросил Минхо, склонив голову набок и широко раскрыв глаза с притворным беспокойством. — Ты пялишься. — Мне... мне просто интересно, как у тебя на ухе оказались взбитые сливки, — пробурчал он, после чего шагнул прямо в дверцу холодильника. Минхо хихикнул: — Может, тебе стоит убрать их, альфа? Джисон вышел из кухни и сделал семь отжиманий, чтобы хоть как-то прийти в себя. День становился все хуже. Минхо пытался выполнять растяжку на полу, пока Джисон смотрел телевизор. Каждые пять минут. Его руки поднимались над головой, футболка задиралась вверх, с губ срывались короткие вздохи, как будто он снимался в бюджетной драме. — Я тугой, — сказал он в один прекрасный момент, плюхнувшись на пол. — Везде. У меня так ноют ноги. Джисон бросил подушку себе на колени и взмолился о пощаде. Омега ухмыльнулся и ушел, напевая что-то себе под нос. Затем наступило время вздремнуть. Минхо устроился под одеялом на диване, а Джисон в это время листал что-то в телефоне рядом с ним. Как только Джисон начал расслабляться, он услышал слабое хныканье. Затем тихий стон. Шевеление под одеялом. Снова хныканье. — Минхо? — прошептал он. Минхо снова пошевелился, нахмурив брови, словно ему было больно: — Нет... пожалуйста... не уходи... — пробормотал он. Джисон молниеносно подскочил к нему: — Малыш. Это сон, все хорошо, я здесь. Омега медленно заморгал и посмотрел на него: — Джисон? — произнес он тихим и беззащитным голосом. — Да, я здесь, все хорошо, я с тобой, — прошептал альфа и, не задумываясь, заключил его в объятия. Минхо обмяк в его руках, словно ждал именно этого момента, прижался щекой к его шее, теплое дыхание коснулось его кожи: — Ты всегда пахнешь безопасностью, — пробормотал он. Джисон даже забыл, как дышать, на целых десять секунд. Вечер стал переломным моментом. После ужина Минхо скрылся в ванной. Прошло двадцать минут. Потом тридцать. Джисон один раз постучал в дверь. — Ты в порядке? — Все хорошо! — отозвался Минхо, его голос был подозрительно запыхавшимся. — Просто... делаю маску для лица. Джисон нахмурился. Голос не был похож на тот, который звучит при нанесении маски на лицо. В конце концов, Минхо вышел, щеки румяные, глаза блестящие, волосы на концах влажные. Он направился прямиком в свою комнату, бросив невнятное: — Спокойной ночи! — и больше ничего. Через пять минут Джисон вошел в ванную и замер. Вся комната провоняла его смазкой. Вишня была повсюду. Теплый, сладкий, густой запах омеги окутывал каждый уголок, держась в воздухе, словно специально. Джисон почувствовал, как он ударил в нос и проник прямо внутрь, его член дернулся, прежде чем мозг успел остановить его. Он простоял так секунд десять, прежде чем сорвался. — Минхо! Дверь в комнату омеги распахнулась, и тот моргнул, лежа на кровати, он уже успел переодеться в мягкие спальные шорты и одну из старых футболок Джисона. Альфа шагнул внутрь, стиснув челюсти: — Ты... ты... ты думал, что я не замечу? Минхо уставился на него: — Заметил? Рука Джисона ударила по дверному косяку: — Минхо. Минхо даже не вздрогнул: — Что? Завидуешь, что не помог? Вот и все. Джисон шагнул вперед, напряжение всего дня лопнуло, как резинка. — Ты ведь специально это делал, да? Минхо просто улыбнулся ему, весь сияя самодовольством: — Что меня выдало? Джисон уставился на него: — Ты сумасшедший. — Ты тормоз. — Ты несносный. — И ты наконец-то что-то с этим сделаешь, — прошептал Минхо. Возможно, Джисону следовало бы придумать умный ответ, но его мозг отключился, как только эти слова покинули рот Минхо. Все закрутилось — быстро, отчаянно. Он не помнил, как оказался рядом, просто их губы с силой сомкнулись. Зубы столкнулись. Языки переплелись. Напряжение, накопившееся за несколько дней, раскололось и выплеснулось между ними. Его руки были повсюду, они стягивали одежду, словно та была лишь барьером, преградой на пути к теплу и коже, о которых он так часто мечтал. На вкус Минхо был похож на все те хорошие вещи, которые Джисон не должен был хотеть. Джисон вдавил его в матрас, с жадностью и легким головокружением от густого вишневого запаха, витавшего в воздухе. Его омега. Его. От одной этой мысли у него в голове все поплыло. — Я должен злиться, — пробормотал он, прокладывая губами путь вниз по груди Минхо, царапая зубами так, что по коже пробегали мурашки. Минхо выгнулся под ним, задыхаясь, глаза остекленели: — Ты не похож на человека, который злится. Джисон тихо рассмеялся, прижимаясь к его коже: — Я даже не знаю, как на тебя злиться. Что было правдой. Он не мог — не тогда, когда Минхо так на него смотрел. Не тогда, когда он уже тонул в тепле, которое дарили ему его объятия. Минхо был несносным, да, но он также заставлял Джисона чувствовать такие вещи, которые он не мог назвать, не задохнувшись. — Джисон, — выдохнул Минхо, касаясь губами его губ. — Ты мне нужен. — Да? — прошептал он, прижимаясь лбом ко лбу Минхо. Их дыхание смешалось. Стало общим. Омега кивнул, даже не смущаясь. Просто честно: — Я хочу тебя. Блядь. Джисон чувствовал себя так, будто его разрывают изнутри. Его пальцы нежно прошлись по талии Минхо, достаточно мягко, чтобы вызвать дрожь. Его нос коснулся щеки Минхо, затем его челюсти, потом спустился к тому месту, от которого омега ахнул — прямо на краю его запаховой железы, и он окутал его своим тягучим шоколадным запахом. Боже, вишня смешалась с шоколадом, и запах был похож на запах дома. Он оставил там еще один поцелуй. Потом еще один. Потом пониже, возле метки. Его метки. Она уже зажила, но все еще ярко выделялась на бледной коже. Подтверждение. Принадлежащее Джисону. Его. — Ты такой охренительно красивый, — пробормотал он, едва касаясь губами этого места. — Идеальный для меня. Минхо ахнул, когда зубы Джисона нежно провели по метке — не кусая. Просто давая ему почувствовать это. Позволяя ему вспомнить. — Мой омега. Моя пара. Минхо дернулся вперед, смазка заструилась между его бедер, словно его тело не могло ничего скрыть от Джисона. Это заставило альфу застонать — глубоко и низко, прямо из груди, — и он поднял взгляд, как раз вовремя, чтобы заметить розовый румянец на щеках Минхо и яркие кончики его ушей. Он был всем. — Ты стесняешься? — Джисон ухмыльнулся, и голос его стал игриво поддразнивать. — Заткнись, — пробурчал Минхо, пытаясь прикрыть лицо. — Я не стесняюсь. Джисон перехватил его запястья и зафиксировал их, ухмыляясь: — Если тебе от этого станет легче, то я тоже нахожу тебя довольно смущающим большую часть времени. Минхо бросил на него взгляд из-под растрепанной челки: — Правда? — Ага, — честно ответил он, целуя кончик носа. — Иногда я даже не знаю, что сказать в твоем присутствии. Особенно когда ты смотришь на меня такими глазами. Они сводят меня с ума, знаешь ли. Минхо закатил глаза: — Большой страшный альфа, а такой чертовски мягкий. Джисон усмехнулся, медленно подаваясь бедрами вниз, достаточно, чтобы Минхо снова издал громкий вздох: — Сейчас точно не мягкий. Минхо прикусил губу, стараясь не показывать, насколько это приятно ощущалось, но уголки его рта дернулись. — Ты нелепый. — Отвратительный. Безумный. Нелепый, — перечислял Джисон, наклоняясь ближе с каждым словом. — И все же... ты уверен, что хочешь меня? Он снова уловил это — заминку в дыхании, сладкую волну смазки, то, как Минхо извивался под ним, словно его тело уже знало ответ. Глаза омеги опустились к губам Джисона. — Я хочу тебя, — прошептал Минхо. — Я хочу всего. Улыбка Джисона стала мягче, голоднее. Он стал опускаться поцелуями вниз, медленно и дразняще, пока его рот не коснулся края нижнего белья Минхо. — И кто теперь мягкий, а? — прошептал он прямо ему в кожу. Одним быстрым движением он стянул вниз нижнее белье, обнажив розовое, текущее совершенство. Пальцы альфы обхватили его прежде, чем мозг успел осознать происходящее. Минхо захныкал. — Определенно не мягкий, — пробормотал омега, скорее себе, чем Джисону — но он услышал в этих словах улыбку. И подумал: «Блядь, я пропал в нем». Минхо весь раскраснелся и тяжело дышал под ним, его грудь вздымалась при каждом вздохе. Его смазка покрывала пальцы Джисона, горячая, липкая и сладкая, а от его запаха — вишня, жар и желание — кружилась голова. — Посмотри на себя, — прошептал он, целуя внутреннюю сторону бедра Минхо, позволяя своим губам задержаться там, пока он медленно поглаживал его. — Ты такой охренительно великолепный. Пальцы Минхо вцепились в простыни. — Джисон... То, как он это сказал. Мягко. Отчаянно. Словно мольба, обернутая в доверие. Сердце Джисона сжалось, потому что это был не просто секс. И никогда не был таковым. Он медленно двинулся вверх, покрывая поцелуями бедра, живот, грудь Минхо. Каждый его сантиметр был теплым, мягким и совершенным, и Джисон не мог перестать прикасаться к нему — не мог перестать пытаться запомнить, как тело Минхо реагирует на каждое прикосновение губ или пальцев. Когда он снова приблизился к его лицу, омега смотрел на него широко раскрытыми, сияющими глазами. Не испуганными, они никогда не были испуганными. Просто открытые. Как будто он позволял ему увидеть каждую частичку себя. — Я никогда не хотел ничего так, как хочу тебя, — сказал Джисон, голос был тихим, едва ли больше, чем дыхание. — Не только прямо сейчас. Всегда. Губы Минхо слегка дрогнули. Его руки обвились вокруг плеч Джисона, притягивая его к себе, пока их груди не оказались прижаты друг к другу. — Тогда возьми меня, — прошептал он, касаясь губами губ Джисона. — Я твой. Наступила пауза — всего лишь мгновение, когда они обнимали друг друга в этой тишине, сердца бешено колотились, кожа пылала. Затем Джисон кивнул и поцеловал его, медленно и глубоко. Его рука опустилась вниз, проведя по мягкому участку между бедрами Минхо, пальцы погладили его яички, а затем один скользнул внутрь. Он вошел слишком легко — никакого сопротивления, только жар и смазка. Рот омеги раскрылся в беззвучном стоне, голова откинулась на подушку. Джисон самодовольно выгнул бровь: — Шалунишка, — дразняще пробормотал он, понизив голос, — Трогал себя в ванной... Минхо захныкал, щеки вспыхнули ярким румянцем: — Не дразни. Но Джисон уже толкнул внутрь второй палец. — Я готов, — задыхался Минхо, глаза его затуманились, а руки вцепились в плечи альфы так, будто он мог развалиться на части, если отпустит его. Он протянул руку между ними, смазывая себя смазкой Минхо, его тело уже пульсировало от того, как сильно он хотел этого. Как сильно он хотел его. Когда он проник внутрь, Минхо ахнул, его ноги обвились вокруг талии Джисона, заставляя его погрузиться глубже. — Шшш, — прошептал Джисон ему в губы, — Я с тобой. Я держу тебя, малыш. Его тело было теплым, влажным и таким приятным, оно сжималось вокруг него, словно было создано для Джисона. Ему пришлось отдышаться, на секунду замереть, чтобы не кончить прямо сейчас. — Блядь, Минхо... — простонал он, уткнувшись лицом в шею омеги. Минхо задрожал под ним: — Двигайся, пожалуйста, мне нужно... Джисон медленно подался назад, затем снова вошел, задавая ритм, глубокий и уверенный. Не торопливый. Не в этот раз. Он хотел почувствовать все — тело Минхо, то, как он стонет, когда Джисон задевает нужную точку, как крепко обхватывают его руки и бедра омеги. Он просунул руку между ними и обхватил член Минхо, поглаживая его в такт своим толчкам. Стоны омеги стали прерывистыми и высокими, почти плаксивыми. — В тебе так хорошо, — сказал Джисон, целуя его вдоль челюсти. — Ты так хорошо меня принимаешь, малыш. Минхо отчаянно закивал, его голос сорвался: — Джисон... Джисон, я... Его бедра дернулись вверх, смазка грязно покрывала их обоих, и звуки от этого были очень непристойными. Джисон склонился над ним, их лбы прижались друг к другу, дыхание подрагивало от того, насколько он был близок. Он чувствовал, как уже набухает его узел: — Ты близко? Минхо снова кивнул, его глаза были едва открыты, рот приоткрыт, щеки раскраснелись. — Я тоже, — прошептал он. — Ты кончишь со мной? — Да... да. И все. Джисон застонал, впиваясь в его губы поцелуями, и они вместе кончили — Минхо излился между ними, в то время как Джисон глубоко толкнулся в него, и его набухший узел соединил их. Мир сузился вокруг них — только их тела, липкий жар, туманная дымка. Джисон даже не осознавал, что шепчет «мой, мой, мой», пока руки Минхо не сжались вокруг него, и он не прошептал в ответ «твой, навсегда». Они так и остались лежать, прижавшись друг к другу, теплые и подрагивающие, связь между ними гудела даже без новых отпечатков зубов на коже. Это был их первый раз вот так — но не последний. Джисон уже знал это. Минхо поцеловал его в шею, взгляд был очень мягким: — Ты не так ужасен, как я думал. Джисон рассмеялся, уткнувшись ему в шею: — Вау. Романтично. Минхо хмыкнул: — Но все равно дерзкий. — Да? — Джисон улыбнулся, чуть сдвинувшись, отчего у Минхо перехватило дыхание. — Как и ты. Их смех растворился в поцелуях — медленных, томных и полных чего-то, что по ощущениям было угрожающе близко к счастью. — Я хочу целовать тебя вот так, — прижавшись к губам Минхо, пробормотал Джисон. — Ты целуешь меня сейчас, — прошептал омега, и нежная улыбка заиграла на его губах. — Не только сейчас, — ответил Джисон, потираясь своим носом о нос Минхо. — Каждый день. Он снова поцеловал его — ласково и уверенно. — Я хочу целовать тебя в постели, — пробормотал он, оставляя поцелуй на кончике носа Минхо, — На диване, — затем на правой щеке, — На кухне, даже когда ты ведешь себя абсолютно безумно, — его губы коснулись лба Минхо. — В дверях, когда я прощаюсь с тобой перед уходом на работу, — вздохнул он, а затем снова поцеловал его в губы, медленно и напористо, — И после того, как я вернусь домой. Тогда все это будет настоящим. У Минхо перехватило дыхание, а голос дрожал, когда он прошептал: — Джисон... Я тоже хочу целовать тебя. Всегда. Даже когда нет повода. И когда они, наконец, уснули, все еще соединенные узлом, Джисон обнял его чуть крепче. На тот случай, если Минхо еще не понял. Он был его. Целиком и полностью. И Джисон не собирался его отпускать.꒷꒦︶꒷꒦︶
Минхо проснулся в тихой темноте, теплое тело все еще прижималось к его спине. Он медленно моргнул, затем посмотрел вниз — его тело было уже вымыто, на нем было свежее белье, ноющая боль между ягодицами прошла. Джисон позаботился о нем. Он слегка повернулся, ровно настолько, чтобы увидеть альфу позади себя: тот вжался щекой в подушку, дыша мягко и ровно. Чернильные ресницы касались его кожи, губы были слегка приоткрыты. Спокойный. Красивый. Сердце Минхо слегка кольнуло от того, насколько переполненным оно ощущалось. Он осторожно выскользнул из постели и босиком прошлепал на кухню. Стакан казался холодным в его руке, когда он пил, а вокруг царила тишина. Он взял со стойки свой телефон, щурясь от яркости экрана. 3:15 Он открыл их групповой чат — «Отряд Истребителей Джисона» — и улыбнулся. Столько всего произошло с тех пор, как было придумано это нелепое название. Так много изменилось. 3:17 Хныкающая грелка: Кажется, я влюбляюсь в него Был только один человек, который мог бодрствовать в этот час. 3:19 Папа (но горячий): Думаю, ты уже влюбился, Минхо꒷꒦︶꒷꒦︶
Девять недель спустя Джисон сидел в студии. Еще несколько часов, и он вернется домой — к Суни, к вишням, смешанным с шоколадом, и к Минхо. Его Минхо — теперь уже официально. Чан и Чанбин ушли за кофе — все работали на пределе возможностей и на чистом кофеине, стараясь успеть к дедлайну. Он бездумно листал ленту в телефоне, когда на экране всплыло уведомление: Ким Сынмин добавил вас в групповой чат. Он нажал на него. Экран мгновенно засветился. Папа (но горячий): Я же просил тебя изменить название группы, прежде чем добавлять его !!!!!!!! Благословенный хорек: Минхо убьет тебя Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона): Как только он перестанет разогревать для тебя фритюр Благословенный хорек: ой, иди нахууууй Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона) изменил ваше имя на: Повязал однажды, думает, что он особенный Брови Джисона взлетели вверх — так высоко, что едва не соприкоснулись с линией роста волос. Какого черта? Милашка-симпотяжка: омг, он здесь. Легенда. Любимый младшенький дьявола: Вау. Добро пожаловать в отряд, хён. Надеюсь, ты эмоционально стабилен Люкс, но эмоционально ранимый: Привет, малыш! Я связал тебе брелок с маленьким узлом. Скоро ты его получишь. Хныкающая грелка: Если кто-то здесь дорожит своей жизнью, измените его имя ПРЯМО СЕЙЧАС. Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона): Он теперь мой. Я дал ему имя. Это закон. Слэймин (сертифицированный ненавистник Джисона) изменил свое имя на: Слэймин (сертифицированный сторонник Джисона). Хныкающая грелка изменил ваше имя на: Любимец Хёна Слэймин (сертифицированный сторонник Джисона): Что за х... Люкс, но эмоционально ранимый: Минхо реально сказал: он МОЙ Любимый младшенький дьявола: Отвратительно. Кто теперь я, а? Хныкающая грелка: Ты — любимый сообщник хёна Любимый младшенький дьявола: Я приму это Папа (но горячий): и в королевство возвращается мир Благословенный хорек: желаю удачи, чтобы выжить в этой группе, любимец хёна Я же буду спать спокойно Милашка-симпотяжка: Я даю ему неделю, прежде чем он начнет называть Минхо «малышом» в этом чате без всякой иронии Любимец Хёна: Вы сумасшедшие Что, черт возьми, такое ОТРЯД ИСТРЕБИТЕЛЕЙ ДЖИСОНА? Слэймин (сертифицированный сторонник Джисона) Цепляет, правда? Юриспруденция — это скучно. Я должен работать в рекламе. Любимец Хёна: Цепляет? Ты шутишь? Это дерьмо ужасает Хныкающая грелка: Не бойся, малыш Хён защитит тебя Любимый младшенький дьявола: Вернусь через 5 минут, меня сейчас вырвет Любимец Хёна: Я здесь не останусь Любимец Хёна покинул групповой чат. Бан Чан добавил вас в групповой чат. Папа (но горячий): Не-а. Теперь ты член семьи. Он улыбнулся, глядя на свой телефон, щеки были теплыми, а сердце до одури наполненным. Это был хаос. Это был ад. Это был круг друзей Минхо. А теперь и его тоже.
Примечания:
Большое спасибо за то, что прочитали эту историю! (˶ᵔ ᵕ ᵔ˶)
Лайки и комментарии очень много значат для меня 💞
