Руководство для чайников, если твой парень - эмо

Вы когда-нибудь задумывались, насколько проще была бы жизнь, если бы к ней прилагалась инструкция? Буклет, подробно объясняющий, что делать в тех или иных ситуациях, какие ошибки можно избежать, как справляться с неожиданными поворотами судьбы. Такое руководство избавило бы нас от множества неудобных моментов и неловких вопросов, например: “Как реагировать, если твой парень — эмо?” Лично мне было бы полезно подобное пособие. Всего одно. Для одного единственного человека. Потому что если кто-то и требует отдельной главы в энциклопедии по выживанию, так это Билл. Я думал, что дружба — дело простое. Но всё изменилось, когда Билл вошёл в мою жизнь. Или, точнее, когда он медленно, с задумчивым видом, закатился в неё под треки My Chemical Romance, утопая в чёрной худи с рваными манжетами и уверенной печалью в глазах. Он выглядел так, будто его только что вытащили из черно-белого клипа, а настроение соответствовало плейлисту, который состоял исключительно из Fall Out Boy и The Used. Наша дружба началась с того, что я случайно сел на его рюкзак, обклеенный значками с цитатами о боли и одиночестве. «Классный набор», — пробормотал я, пытаясь быть вежливым. Билл посмотрел на меня так, будто я вторгся в его личное пространство, но лишь пожал плечами и сказал: «Ты всё равно никогда не поймёшь.» Отличное начало, правда? Вот так я оказался в центре эмоционального торнадо, где сарказм — язык общения, а молчание иногда говорит громче слов. Мне предстояло выяснить, как это — быть другом человека, чей мир окрашен в оттенки меланхолии. И если бы мне дали руководство, я бы начал с первой главы: “Не пытайся его исправить. Просто держи рядом шоколад и не задавай глупых вопросов.”

***

— Это не правда! — возмущённо вскрикнул Каулитц, с раздражением бросая блокнот на кровать. — Я не был таким! — он недовольно сощурил накрашенные глаза, словно стараясь оспорить очевидное, одновременно нервно откидывая серебристую прядь волос за ухо. Энди покачал головой, мягко взяв любимого за руку, сжимая его пальцы чуть крепче. — Правда, Билл. Ты был таким, когда я пытался тебе понравиться, — его голос был мягким, но наполненным лёгкой иронией. Каулитц раздражённо скрестил руки на груди, откидываясь на спинку кровати. Серебристая прядь снова выбилась вперёд, и он раздражённо провёл пальцами по волосам, приглаживая их. Энди наблюдал за ним с лёгкой улыбкой, наслаждаясь этим редким моментом уязвимости. — Я не был таким, — повторил Билл, но голос уже звучал менее уверенно, больше словно он убеждал самого себя. Бирсак не отпустил его руку, наоборот, накрыл её своей ладонью, мягко проводя пальцем по запястью. Кожа была прохладной, но он чувствовал слабую дрожь — Билл всегда нервничал, когда разговор заходил о прошлом. — Был, — мягко повторил он, его голос звучал тепло, без насмешки. — И мне это нравилось. Билл косо посмотрел на него, недовольно поджимая губы, но в глазах мелькнуло что-то похожее на неловкость. Энди знал, что Каулитц редко позволял кому-то заглянуть глубже, чем позволяла его тщательно выстроенная защита. Он не просто отрицал свою прошлую меланхолию — он, возможно, боялся, что в нём ещё осталось что-то от того себя. Энди придвинулся ближе, подушечками пальцев легко провёл по его руке, чувствуя, как тот напрягся, но не отстранился. — Мне нравилось слушать твои бесконечные рассуждения о жизни, даже если половина из них звучала так, будто ты жил в вечной агонии, — усмехнулся он, наблюдая, как уголок губ Билла едва заметно дрогнул. — И знаешь, ты был настоящим. Это не было маской, не было притворством. Билл глубоко вздохнул, будто смиряясь с тем, что этот разговор не закончится в его пользу. Он потянулся к блокноту, пальцами пробежался по потрёпанной обложке, словно проверяя, не осыпались ли буквы, написанные им пару лет назад. — Ладно, — пробормотал он, облизав пересохшие губы. — Я всё-таки дочитаю это глупое руководство. Энди тихо рассмеялся, наблюдая, как Билл открывает страницы, погружаясь в собственные слова, те самые, которые когда-то значили для него целый мир.