Глава 2: NWZ-B163FR.
4 мая 2025 г., 09:12
Музыкальный магазин — святая обитель подростков 2000-х. Здесь витали запахи дешёвого пластика, полиграфии и лёгкой ностальгии, перемешанные со звучанием последних хитов Linkin Park, Green Day и Evanescence из колонок в углу. Полки ломились от квадратных коробок с блестящими дисками, и в каждом буклете прятались крошечные истории, словно тайные письма от любимых групп.
Сюда мы приходили каждую субботу. Билл говорил, что держать музыку в руках куда приятнее, чем просто нажать «play» в стриминговом сервисе. Я никогда не спорил — не потому, что полностью разделял его точку зрения, а потому, что не соглашаться с ним означало столкнуться с потоком возмущённой философии о «магии физических носителей».
Сегодня всё было как обычно: узкие ряды с дисками, шелест тонких буклетов и тихое, почти священное ожидание.
— Может этот? — Билл протянул мне новенький диск The Offspring, аккуратно запакованный, с горящим черепом на обложке.
Я оглядел его, затем скосил взгляд на соседние полки, полностью забитые другими альбомами.
— Или? — переспросил я, не особо понимая, чем одна группа отличается от другой.
Билл тяжело вздохнул, взял в руки новинку от Fall Out Boy и удручённо покачал головой.
— Ты безнадёжен, — заявил он, с укоризной убирая розовую прядь волос за ухо.
Я не стал спорить. Он и так был на грани экзистенциального кризиса из-за высокой цены на новинки.
— Почему все альбомы такие дорогие?— обречённо протянул он, глядя на меня так, будто я лично виноват в рыночной инфляции.
Я знал, что если Билл уйдёт отсюда ни с чем, он будет ещё неделю горевать, вспоминая этот диск, словно потерянное сокровище. И в тот год лицензионные записи действительно взлетели в цене. Дешевле было просто купить mp3-плеер, что я, собственно, и сделал, подрабатывая в старом кинотеатре.
Билл долго злился, что наши прогулки по железной дороге сменились на мои рабочие смены. Он ворчал, дуясь на меня, будто я предал нашу субкультурную рутину.
Но всё окупилось, когда я вручил ему поддержанный Sony NWZ-B163FR, с загруженными новыми альбомами его любимых групп. Ну, как всеми…на сколько хватило памяти.
Билл смотрел на устройство, потом на меня, потом снова на устройство, будто не веря.
— Ты это серьёзно? — выдохнул он, осторожно проведя пальцем по корпусу плеера.
Я не успел ответить. В следующую секунду он потянулся ко мне и — впервые — поцеловал.
И знаете, я бы солгал, если бы сказал, что это был не лучший день в моей жизни.
«Совет номер два из нашего руководства: Если твой парень эмо — музыка значит для него больше, чем ты думаешь. Иногда она говорит за него громче, чем он сам. Так что лучший способ сказать “Я тебя понимаю” — это подарить ему способ носить её всегда с собой.»
***
Билл усмехнулся, уголки его губ приподнялись в лёгкой, задумчивой улыбке. Его карие глаза, глубокие и немного мерцающие в приглушённом свете комнаты, пробежались по чужому лицу, задержавшись на глазах. Каулитц лениво протянул руку, отложил блокнот в сторону, не отрывая взгляда, словно давая понять, что разговор ещё не окончен. — Ты прав,— пробормотал он. Бирсак едва успел выдохнуть, прежде чем Билл оказался на его коленях, мягко проскользнув в его пространство, словно это было самым естественным на свете. Он ощутил тепло его тела, тонкие пальцы, цепляющиеся за ворот его худи, и лёгкий аромат, смешанный с чем-то знакомым — запахом дождя, старых страниц блокнота и тех духов, которыми Билл пользовался ещё пару лет назад. — Это был один из самых потрясающих дней в моей жизни, — сказал Билл, голос его был тихим, но уверенным. Энди улыбнулся, легонько провёл ладонью по его спине, наслаждаясь тем, как тот прижимался ближе. — Потому что ты получил плеер? — с усмешкой уточнил он. Каулитц закатил глаза, даря ему короткий, укоризненный взгляд, будто даже думать об этом было непозволительно. А потом, не говоря ни слова, притянул Энди ещё ближе и наклонился. Поцелуй был мягким, неторопливым. Билл сначала скользнул губами по его, осторожно исследуя, словно проверяя реакцию, а потом чуть сместился, углубляя момент. Энди почувствовал, как его пальцы чуть сильнее сжались на ткани худи, как дыхание Билла смешалось с его собственным, тёплым и немного сбившимся. Мир вдруг стал тише, будто звук старого mp3-плеера выключился, оставляя только этот момент, только эту близость. Билл медленно отстранился, оставляя после себя лёгкую дрожь, и улыбнулся — настоящей, искренней, той самой улыбкой, которую Энди так редко видел. — Потому что в тот день я понял, как сильно люблю тебя, — прошептал он, пальцами легко касаясь его шеи, словно хотел закрепить это чувство, запомнить его, сохранить. Энди не ответил. Он просто притянул его ближе, понимая, что в этот миг ему не нужны никакие слова.
