Глава 1. Причуды случая
7 мая 2025 г., 14:32
Эта миссия началась и закончилась ровно так, как Бельфегор и представил её после получения задания. Как будто было что-то сложное в устранении очередного отступника, решившего, что прихватить важные документы крупной мафиозной семьи и попытаться сбежать с ними — хорошая идея. Даже с пламенем и поддержкой семьи, к которой он прибился, этот парень не сумел дать никакого отпора. Так, похныкал и на коленях поползал, даром что славился тем ещё горделивым альфой. Потешил самолюбие его кровавого высочества, но даже повеселить толком не смог.
Этим всю миссию, кажется, пытался заниматься Фран. Как обычно именно с тем исходом, который получал на бесконечный поток сарказма, острот и грубостей, едва прикрытых напускной вежливостью — не принятием. Бельфегор до сих пор не понимал, на кой Скуало отправил и его гоняться за недомерком. Иллюзионистом тот не был, в новой «семье», к которой он прибился, этим талантом тоже никто не славился, значит, Потрошитель мог разобраться без доставучей жабы, от одного вида которой у него порой дёргался глаз… И не только он.
Но жабу к нему приставили. Снова заставили два дня — тот, в который они летели из Италии в Германию и искали цель и тот, в который разбирались с ней — терпеть пустое лягушачье лицо рядом, от которого даже огромная шапка не могла отвлечь, цепкий взгляд зелёных глаз, отдававший зудом в позвоночник и желанием схватиться за клинки, и протяжный звонкий голосок, выдававший очередную гадость, за которую его хотелось заткнуть навсегда, после осточертевшего еще в первые месяцы «Бел-семпай». Вот уж подарок всем подаркам. Бельфегор не отказался от него привычным методом только потому, что Вария в этом ходячем воплощении слова «бесишь» ещё нуждалась. Именно так, ни больше, ни меньше.
— Бел-семпай, как насчёт идти не в тот отель, который нам нужен, а снять номер в первом попавшемся? Я, конечно, не сахарный, но ещё немного такого дождя и растаю, — вновь напомнил о себе парень, демонстративно качнув иллюзорным зонтиком так, чтобы обрызгать Бельфегора водой. — А бояться нам уже нечего, с вас кровь смыло ещё минут пять назад. Хотя, признаться, чистоплотностью вы и в работе не отличаетесь.
— Только если ты, лягушка бесячая, создашь нам убедительные образы. И фальшивые деньги, — цокнул Бельфегор языком, легко увернувшись от капель с зонтика, но не от тех, что поливали с неба. — Но кто-то, кажется, решил побыть сукой и отказался делать это, когда мы от цели сваливали, ши-ши-ши. Что, жаб, докажешь, что гордости у тебя нет? Тогда, глядишь, услышу твое предложение.
Бельфегор никогда не отличался терпением и уж тем более всепрощением. Признаться, его скорее можно было назвать злопамятным, потому что непослушание, грубости и уж тем более личные оскорбления он отлично помнил. Ни королевское происхождение, ни гордый статус альфы не делали эти его черты слабее. А Фран был настоящим личным оскорблением — весь, от макушки, над которой вечно торчали растрёпанные зелёные волосы, до кончиков пальцев ног, сейчас как раз шлёпавших по лужам так, чтобы побольше воды попадало на штаны Потрошителя. Как будто сам себя не заливал. И как будто было ещё что мочить, учитывая, что Бельфегор промок до нитки ещё когда они только пошли до отеля, где бросили пожитки, когда отправились к цели.
Не в своих привычках Бельфегор считал нисходить до внимания к бетам, если это не касалось осторожности в общении с Луссурией, так и норовившим вспомнить прошлое и дёрнуть Потрошителя за щёку, но Фран его к себе так и притягивал. Дурная лягушка со скверным характером. Хотелось бы не обращать на него внимания, сделать вид, что никакой Рокудо не подкинул им ученика, не уточнив особенностей его характера, однако парень быстро напоминал, что с ним это не работало, а Бельфегор вообще никогда не был приучен игнорировать проблемы.
Сейчас вот гадёныш демонстративно поднял голову к небу. Видно, хотел состроить из себя саму невинность, которой не был, наверное, и при рождении, но сегодня даже погода была на стороне Бельфегора. Чувство удовлетворения почти затмило раздражение, когда капля воды сорвалась с края зонтика и капнула Франу прямо в глаз, заставив его сморщиться и качнуть головой.
– Ши-ши-ши, гляди-ка, даже дождь согласен, что на суку ты не тянешь, разве что на тупицу. Что, подсобишь иллюзиями или продолжим гулять, пока ты совсем в чучело не превратишься? — хохотнул Потрошитель, натянув пониже капюшон плаща, чтобы не показать, что и его чёлка давно промокла и вот-вот могла перестать скрывать глаза.
— Если это значит, что в чучело превратитесь и вы, я готов потерпеть, — не уступил парень.
Бельфегор уж подумал, что на этом острота закончится и они продолжат плестись в поисках нужной вывески, но иногда обстоятельства всё же смиряли лягушачью тупость.
— Но, пожалуй, мне недостаточно тепло, чтобы этого момента ждать. А свой комфорт я ценю выше, чем даже ваши невероятные стенд-апы, Бел-семпай, — протянул он наконец, указав на задрипанную вывеску, едва не терявшуюся на фоне тёмного неба. — Вот вам как раз предложение. Чем не возможность переночевать?
Этот отель — хотя, скорее, хостел — больше походил на жилой дом, который кто-то не очень умело переоборудовал для приёма гостей. Так себе зрелище: что вывеска, что потёртые кирпичные стены не внушали доверия даже несмотря на обещавший тепло свет. Бельфегору приходилось ночевать в местах и похуже.
— Думал, я скажу нет? — усмехнулся он, вмиг сменив направление. — Ши-ши-ши, колдуй деньги, лягух. Если там будут клопы, следы на твоей тощей тушке оставят не только они.
— Буду старательно перенаправлять их к вам. Сами говорили, я та ещё гадость, а к гадости гадость не липнет, — протянул Фран, вновь поравнявшись с Потрошителем. — Хотя вам по такому принципу тоже особо ничего не грозит.
На этот раз кроме недовольного взгляда дурная лягушка получила и ещё одну награду, его любимую — стилеты. Правда, на них зажглось пламя урагана и целили они не в шапку и даже не в длинные ноги, всё активнее шлёпавшие по лужам, а в зонтик. Иллюзия пострадала даже несмотря на то, что Фран неплохо с ними управлялся.
Сквозь дыры в иллюзии вмиг хлынул дождь. Фран и так промок, конечно, но зонтик отчасти спасал его, к великому неудовольствию Бельфегора. Теперь нет. Посмотреть на лягушку, вмиг окончательно утопшую в дождевой воде и как будто бы даже растерянно глянувшую на дыры в зонтике, оказалось донельзя забавно.
— Спасибо, семпай, но душ я хочу горячий и в номере, — пробурчал Фран, залатав дыры в иллюзии, однако уже не спася себя от влаги, осевшей и на шапке, и на дёрнувшихся плечах.
— Лягушкам не положено, ши-ши-ши, — довольно заулыбался Бельфегор, даже расправив плечи, словно с них сбросили тяжёлый груз необходимости терпеть этого гадёныша рядом. — Купайся в болоте и квакай потише, глядишь, я не выпну тебя из номера спать в коридор.
— Надо же, какое великодушие, — состроил воодушевление Фран. — Вам бы подумать, что я сейчас — единственная возможность в этот номер попасть. Знаю, не королевское дело, но хоть попытайтесь.
— Только поэтому ты идёшь со мной, а не добираешься сам, — напомнил Бельфегор, первым подойдя к двери хостела.
Та противно скрипнула, когда он дёрнул её, но поддалась легко. Из холла даже дохнуло запахом чего-то мясного и специй, а не застоявшаяся вонь пыли и плесени, как в некоторых подобных ночлежках. Надо же, глядишь, они ещё и не в бомжатнике переночуют. Пожалуй, тогда Бельфегор даже отстанет от лягушки… До утра. Представит, что пищавший под ухом голос — это так, галлюцинация, не стоившая внимания. Должна же была и у него появиться радость этим вечером, который придётся провести в компании лягушки?
Женщина за стойкой рецепции, до того крутившая ручку и смотревшая куда-то в стену, вмиг оживилась, увидев скользнувших в холл гостей.
— Добрый вечер! — заулыбалась она, оправив форменную жилетку. — Добро пожаловать в «Берлогу»! Чем могу помочь?
Если она так любезничала, значит, иллюзия уже работала. Обычно Бельфегора с его чёлкой, особенно после заданий, оставлявших кровавые разводы на одежде, встречали далеко не настолько приветливо. Всё же лягушка глупить не стал. Значит, получит за это награду.
— Да, вечер добрый, — вмиг подстроился под момент Бельфегор, отставив гордыню и вспомнив об обаянии и манерах. — Нам бы комнату на ночь снять. И лучше побольше, с товарищем разделить. Или сразу две, так даже лучше будет.
— О, конечно-конечно! Погода застала врасплох? — встретила его ответной любезностью женщина.
— Ещё как! Приехали посмотреть округу, прогуляться, а тут дождь, и автобус как назло прямо из-под носа уехал, — на ходу сочинил историю Бельфегор. — Чем не возможность ещё ближе познакомиться с городом, переночевав в нём?
— Отличная, отличная возможность! Может, всё это проделки судьбы? Она иногда до того забавно выстраивает события, что только и остаётся ловить их, — рассмеялась женщина, кокетливо прищурив глаза.
Кажется, образ Бельфегора ей пришёлся по душе… Это что же, лягушка и не накинул на него иллюзию какого-нибудь урода? Кажется, холодный душ из дождя хорошо на него влиял. Надо было запомнить и в следующий раз попробовать ещё. Выставить там мальчишку из замка, отвезя куда-нибудь в лес, когда доставать начнёт… Так, часика на три-четыре… Двадцать четыре… Не видеть его и не ощущать взглядов, всего-то.
— У меня есть для вас отличное предложение, — быстро разобралась с поиском комнаты женщина, видно, и в самом деле очаровавших простаком и его другом, стоявшим в стороне и для виду осматривавшим картины на стенах. — Комната на первом этаже, в дальней части отеля. Она у нас считается люксом, потому что похожа скорее на квартиру — с гостиной и спальней. А ещё там вас не потревожит шум из нашего паба.
— На самом деле отличное предложение. Балуете, фрау, — заулыбался Бельфегор, абсолютно уверенный, что улыбка этого образа будет совершенно прекрасной, а вовсе не маньячной. — У вас для всех гостей такой прекрасный сервис или только для страждущих, попавших в неприятности?
— Ой, что вы, что вы, для всех, конечно! — рассмеялась женщина, явно приврав. — Так что, вы согласны? У нас есть номера попроще, но в них не очень хорошая звукоизоляция. И тесновато. Так что это будет лучший вариант.
— Не посмею спорить, фрау, — покивал Бельфегор, потянувшись к карману плаща, словно собирался достать оттуда бумажник. — Сколько с нас?
— Всего ничего! А поздним гостям ещё и скидка десять процентов, если согласитесь зайти в наш паб, — «ненавязчиво» предложила женщина, протянув Бельфегору записку.
Кроме цены за номер — к слову, не особо большой, могли накрутить и больше — она написала номер телефона и своё имя. На самом деле рассчитывала хорошо провести время с симпатичным гостем? Надо же, да лягушка даже перестарался с прикрытием. Вот и побежит в паб, доставать им ужин. Так уж и быть, Бельфегор даст ему возможность выбрать, что поесть, самому. И даже мог ожидать стараний… Если «разделить» то, что парень возьмёт для себя. В конце концов, самому Франу в тарелку Бельфегора лезть ни совесть, ни угрозы не мешали, должен был заплатить за то, что ему это позволялось, не только видом набитых щек и совершенно невинным взглядом, от которых смешно становилось.
— Скидка за вкусный ужин? Фрау, да вы на самом деле нас балуете, прямо неловко, — для виду покачал головой Бельфегор, впрочем, забрав бумажку с номером.
Не то чтобы он собирался проводить время с этой женщиной… Но отдых с не самой дурной на внешность бетой обещал быть неплохим. Не то чтобы Бельфегор особо искал секса, — если он в чём и нуждался, так это в свободе на убийства — но иногда и на него тянуло. Почему бы не сейчас?
А женщина и рада была такому проявлению внимания. Кокетливо похлопав глазами, она без задней мысли приняла купюры, что Бельфегор вытянул из кошелька. Иллюзионные, конечно же. Подвоха не почувствовала и близко. Ещё один плюс её интереса — велась на всё и даже больше. В том числе и на то, как Бельфегор коснулся её руки, когда передавал деньги.
На этот вечер им был обеспечен покой, а ему, если захочется, ещё и секс. Всё складывалось даже лучше чем если бы они продолжили плестись до отеля, где оставили вещи. Пожалуй, иногда и к Франу приходили хорошие идеи. Впрочем, так же быстро его покидали.
— Скоро уже? Я устал наблюдать за неумелым флиртом и ходить от картины к картине, как в музее, — протянул он, отвернувшись от очередной картины с лесным пейзажем.
— Учись, как с людьми нормально общаться, а не ёрничай, — сдержанно, со смешком ответил Бельфегор, впрочем, едва сдержав желание вытянуть из кармана стилеты и запустить их между глаз лягушачьей шапки. — Извините моего товарища, фрау, он всё никак не выйдет из фазы вредного подростка.
— О, ну что вы, пожалуй, тут правда за ним, — зарделась женщина, опустив взгляд к экрану компьютера и принявшись оформлять бронь. — Ваши паспорта, пожалуйста.
Этого при них с Франом, вообще-то, тоже не было, но лягушка и сейчас быстро сориентировался — подошёл и шлёпнул о стойку два паспорта. Очень демонстративно и так покосившись на Бельфегора, что тот едва сдержал привычный смешок.
Женщину ему смутить удалось отлично. Как и, кажется, испортить часть вечера для Бельфегора. Вряд ли тому стоило надеяться на секс после того, как лягушка ухватился за его руку и на миг повис на ней — скорее шутливо, но очень показательно. И уж точно не стоило надеяться на него после того, как дурной мальчишка, убедившись, что женщина подняла взгляд от компьютера, прижался к Бельфегору всем телом, так, что тому на миг стало жарко от близости пусть тощего, но гибкого тела и тихого шелеста дыхания. Вот дрянь бесячая. Не знал, зараза такая, на какие мысли наталкивал, однако же выводил Потрошителя из себя.
Бельфегор его сразу оттолкнул, конечно, одарив хмурым взглядом, но как будто Франа это когда-то интересовало. И уж конечно давать объяснения незнакомке было не в характере Бельфегора. Мелкий стервец прекрасно знал, как добиваться желаемого. Дать бы ему пинок, как десятки раз за предыдущие выходки, но после этого можно было забыть о снисхождении этой женщины. Пришлось сдержаться и разве что пихнуть мальчишку от себя ещё дальше, пока он не продолжил паскудный спектакль имени отличного, но тупого актера.
В том, что планы накрылись, Бельфегор окончательно убедился, когда женщина уже без кокетства протянула ему ваучеры, ключи от номера, объяснила, как до него добраться и опустила взгляд после очередной его попытки поулыбаться.
За это Фран получил такой подзатыльник, что его качнуло вперёд. Наверняка даже шапка не смогла полностью принять на себя удар, потому что мальчишка недовольно насупился, когда остановился поправить её и заодно посмотреть на Бельфегора.
— Скажешь хоть слово и следующий удар будет не рукой и не по голове, ши-ши-ши, — раздражённо цокнул Потрошитель языком, качнув карманом плаща, звяк клинков в котором не смогла скрыть и иллюзия. — Какого хрена, лягушка? Ещё бы засосать попытался. Мерзость!
— Сами сказали, что мне говорить нельзя, а теперь вопросы задаёте? Логика у вас всё же королевская, семпай, — явно ни капли не задумался о своём здоровье Фран, спокойно последовав дальше по коридору. — Как будто мне особенно нравится обжиматься с вами после очередного боя. Я мальчик вежливый, указывать не люблю, но запах крови и пота не очень приятный. Как насчёт хотя бы сегодня помыться получше?
— Тебя спросить забыли! — рявкнул Бельфегор, всё же выхватив стилеты и швырнув их, напрочь позабыв о маскировке.
Гадёныш легко увернулся от клинков. На разозлившегося Бельфегора — альфу, внушительно, чёрт дери эту лягушку, самого Принца-Потрошителя, от одной ауры которого его, бету-заморыша, должно было согнуть — даже не глянул. Бесячая дрянь. Иногда Бельфегор думал, что как напарник Фран был даже ничего — достаточно умный и сильный, по крайней мере, может, даже не так уж мозоливший глаза — но не в такие моменты точно.
— Что касается моих планов и причин жаться к вам, как, похоже, была бы не против прижаться та фрау… — явно решил довести его до ручки мальчишка. — С вами проводить время не особо приятно, но хотя бы весело. В одиночестве мне будет скучно. Скучать, пока вы веселитесь? Ну уж нет, если сидеть перед телевизором и искать каналы поинтереснее, так вместе.
— Не думал, что после такого ты не сидеть и кнопки на пульте щёлкать будешь, а спортом заниматься? Борясь за свою жалкую лягушачью жизнь, — рыкнул Бельфегор, с каждой фразой становясь всё злее.
Никто и никогда не доводил его так, как Фран. Мало кто вообще пытался доводить неуравновешенного альфу, славившегося прозвищем Потрошитель. Таких было больше, чем у Занзаса — того вообще предпочитали не трогать, а на Бельфегора желавшие довести до проявления сущности всё же находились — однако только дурная жаба делала это так часто, умело и бесстрашно. И не пугали его ни угрозы смерти, ни аура, ни даже блеск стилетов между тонкими, сжатыми до побеления пальцами.
Бетам такая отбитость редко доставалась, они на проявления сущностей реагировали здраво — отдаляясь от эпицентра возможного взрыва. Их все эти феромоны, запахи и сущности трогали мало, только за здравый смысл цепляли, напоминая, что стоять на пути у терявшего контроль из-за дурной природы человека идея так себе. Не будь Франу уже девятнадцать, Бельфегор давно бы задумался о том, что члены Кокуе намудрили с документами и подсунули им ещё одного альфу… А то, глядишь, и омегу. Те на феромоны альф как раз так и реагировали — лезли активнее, не то пытаясь успокоить своим влиянием, не то желая поиметь, как считал Потрошитель. Скуало вон постоянно оказывался рядом с боссом, когда тот особенно злился, и единственный мог сказать ему хоть что-то без риска получить пулю в лоб, а не стаканом по голове. И трахаться после этого так, что весь замок слышал, им ничего не мешало.
Но Фран ни разу себя не проявил. Ни как альфа, ни уж тем более как омега. От него, признаться, вообще не пахло, если не считать едкого яблочного шампуня, который он, такое ощущение, скупал не флаконами, но ящиками с ними. Будь он хоть кем-то, давно бы уже показал, что тоже умеет феромоны выпускать и давить ими не особо сдержанных напарников. Отпор он давать любил, даже если в виде иллюзий. Раз возможностью не пользовался, значит, всё же был бетой. Просто безмозглым и, видно, не раз в детстве уроненым прямо на камни.
Что доказал ещё раз, ненадолго остановившись, прижав палец к губам для виду и протянув:
— Так тоже весело. Правда, не очень интересно играть с тем, кто тебя и видит через раз, но, так уж и быть, я буду давать вам фору. Обещаю даже не выпрыгивать в окно.
— И-ши-ши, кто сказал, что я не выкину тебя туда сам?! — кинул в него ещё парочку стилетов Бельфегор. — Выбить его тобой будет достаточно приятно, чтобы даже дать отсюда дёру по дождю.
— Надо же, как вы меня любите. Мне такой к вам привязанности не досталось, пожалуй, не хочу высовывать нос на улицу, — пожал Фран плечами, завернув за очередной угол. — Могу предложить другой вид развлечений, раз уж ни я, ни та фрау вам не достанутся. Правая рука всё ещё при вас и всегда готова помочь, м? Так уж и быть, я поставлю иллюзию заглушки и сделаю вид, что ничего не вижу.
— Предпочту перевести желание секса в желание крови. Твоей, лягушка проклятущая, — шикнул Бельфегор, не сдержавшись и качнув головой.
Тема секса мало его интересовала. В голове Принца с детства было место разве что для жажды крови, и только близость особенно интересных омег могла пересилить её желанием. Секс был приятной штукой, просто убивать Бельфегору нравилось больше, даром что у многих альф на влечение имелся пунктик. Наверное, поэтому он отлично держался даже рядом с течными омегами, которых иногда приводили на закрытые встречи мафиозных семей. Контроль потерял только в подростковом возрасте, и то его тогда быстро забрал Скуало и так ткнул головой в раковину с холодной водой, что всякое желание уединиться отбило напрочь. Не на всегда, но так, чтобы голову от запахов Бельфегор больше никогда не терял.
Фран знал об этом. Сам держался на таких вечеринках поближе к Бельфегору, оправдываясь тем, что знал, как справляться с ним, но на деле явно смущённый количеством альф, напивавшихся, забывавших о правилах приличия и искавших если не омегу, так симпатичную бету. А чего у Франа никогда не получалось отнять, так это привлекательности. Только поэтому Бельфегор на тех вечеринках оставался рядом – не хотел слушать очередные недовольства Скуало про убитых членов других семей, даже если сделать это пришлось самозащиты ради. И может, лишь может, не хотел даже представлять, как руки какого-нибудь альфы, кроме его собственных, схватят эти тонкие запястья, дёрнут лёгкое, изящное тело, отличавшееся особой грацией, не скрываемой даже напускной неловкостью, потащат куда-нибудь в угол, чтобы забраться под извечные водолазки, а там и под штаны...
Думать об этом Бельфегору никогда не нравилось. Но иногда находило. Когда лягушка так нарывался на проблемы – особенно. А когда ещё и так смотрел – внимательно, не сводя взгляда, заставляя отвечать на него своим, утопая в изумрудной глубине глаз – вдвойне.
– Иди, придурь квакающая, – наконец шикнул Бельфегор, скорее для виду качнув стилетами. – И рот закрой, пока я не сделал это за тебя.
– Ой, нет, семпай, знаете, такого я не умею, – не внял предупреждениям Фран.
Зря, очень зря. За это Бельфегор всё же отпустил себя. Нагнал дурного парня, схватил его за ворот плаща, в несколько шагов дотащил до номера и, лишь едва открыв дверь, вкинул туда так, что Фран налетел на диван и шлёпнулся на него. Судя по звукам, достаточно, чтобы заработать ещё парочку синяков, но недостаточно, чтобы убиться. Приемлемо. Недостаточно, чтобы избавиться от на миг возникшей мысли о Фране, закрывавшем себе рот... Другим способом. На коленях и с ладонью Бельфегора у него в волосах.
– Ауч. Больно вообще-то, – стал его отвлечением голос парня, завозившегося на диване. – Однажды вы меня точно так сломаете. Не боитесь, что тайчо вас за это следом за мной отправит?
– Тебя ещё попробуй убей, ши-ши-ши. Вертлявая дрянь, – фыркнул Бельфегор, пройдя в комнату и закрыв за собой дверь, чтобы никто не стал свидетелем их милейшего общения с Франом. – И вообще, с чего Скуало за тебя впрягаться? Найдём ещё иллюзиониста, ты не последний. Да, поорёт, но как будто мне есть до этого дело. А ему – до тебя.
– Пытаетесь задеть меня вопросами одиночества в этом бренном мире? Не получится, семпай, я к этому устойчив. Предпочел бы одиночество Варии уж точно, – буркнул Фран, сев на диване и демонстративно похлопав себя сначала по груди, а потом по бёдрам. – Меньше синяков – меньше трат на лекарства, знаете ли.
– Знаешь, ещё один рабочий метод: чем меньше ты открываешь рот на каждый стык двух проводков в твоей пустой голове, тем меньше синяков, – повторил его тон голоса Бельфегор, окинув взглядом «гостиную» номера. – Иногда работа мысли – спасения, лягушка. Ши-ши-ши, тяжкая работа для тебя, но уж попытайся. Через раз ты это даже можешь.
– Приму за похвалу, – с напускной серьёзностью покивал Фран. – Но, вообще-то, могли бы говорить и прямее. Благодаря мне мы сейчас в этом номере, а не бредём под дождем.
Пожалуй, это был единственный плюс номера, который им выделили. Цена качество оправдала – в воздухе даже в темноте отлично видно было плясавшую пыль, которую Фран поднял падением на потёртый диван, скрипевший от каждого его движения. Хлопок по выключателю у двери лучше не сделал. Наоборот, Бельфегору захотелось хлопнуть по нему ещё раз и пройти до спальни в слепую. То ли горничных здесь не было, то ли работали они спустя рукава, но пол с заделом под дерево казался сероватым, хотя был светлым, на штукатурке под потолком темнели разводы от влаги, наверняка как-то связанные с тем, что сюда впихнули ванную комнату, а телевизор напротив дивана и зона отдыха в закутке между стеной спальни и той, что отделяла один номер от другого, казалось, доживали последние дни. Признаться, и открытый гардероб, находившийся слева от входа, доверия не вызывал. Стойка снизу, на которую можно было поставить обувь, заметно просела, полка над ней, для чемодана и сумок, казалось, могла треснуть окончательно от любого нового испытания её крепкости, а на доске выше не хватало нескольких крючков для курток.
– Мэх, на самом деле клоповник, – буркнул Бельфегор себе под нос, впрочем, скинув куртку на один из крючков и стянув промокшие насквозь ботинки, поставив их, правда, не на стойку, а рядом с дверью. – Нет, всё таки не умеешь ты хорошие идеи предлагать, лягушка.
– Это лучше, чем плестись под дождём, – пожал Фран плечами, впрочем, тут же едва заметно сморщившись от того, как скрипнул под ним диван. – Мне вот до сих пор холодно и мокро. Предпочту сомнительное тепло в комнате, чем прогулку под дождём дальше. Это вы из себя строите всесильного, а я с собой честен – к холоду чувствителен.
– Ещё скажи, что умудрился околеть от такого, – поддел его Бельфегор, пройдя к рабочей зоне и опустившись на колени перед мини-холодильником, стоявшим рядом со столом. – Ши-ши-ши, ещё не хватало смотреть на тебя, наматывающего сопли на кулак, и слышать мерзкое шмыганье.
– Ну, я же как-то слушаю звяканье ваших клинков и не умираю. Значит, и вы выдержите, – ответил мальчишка, всё никак не желавший понять, что молчать в его случае было лучше.
И, как ни в чем ни бывало, включил телевизор. Звуки вечернего выпуска новостей заполнили номер, наконец перекрыв пыхтение Франа и скрип дивана под ним. Гадость ходячая, про себя буркнул Бельфегор, закрыв пустой, но хотя бы рабочий холодильник и осмотрев стол на крепкость и чистоту. В обоих случаях могло быть лучше, однако как стол для быстрого перекуса перед сном сойти могло.
К слову о сне, спальня оказалась чуть лучше. По крайней мере, штукатурку на стенах там как будто подновляли, кровати было две и разделяла их не только тумба, но и пространство между ней с обеих сторон, а от окна не тянуло холодом. Простыни, конечно, оказались из той самой ткани, под которой вечно было жарко, а кровати скрипели не меньше дивана, однако потерпеть это одну ночь казалось допустимым вариантом. Выпнуть бы ещё лягушку в зал... Так ведь найдёт способ не давать спать всю ночь.
– Ну что, готовиться мне направлять клопов на вас? – протянул Фран, когда Бельфегор вышел из спальни и упал на диван рядом с ним.
– Сегодня тебе не настолько не повезло, – отмахнулся от него Бельфегор, забрав лежавший рядом с парнем пульт и переключив на другой канал. – Ши-ши-ши, пока не захрапишь, будешь спать спокойно.
– Я не храплю. Может, вы себя сквозь сон слышите? – совершенно невинно ответил Фран.
Храпеть он не храпел, иначе точно ночевал бы в гостиной, но сопел громко. Забавно, конечно, настолько, что Бельфегор даже позволял это и слушал что его, что бормотания сквозь сон, однако упустить такую возможность задеть вредного парня было бы глупо. Тем более, что он, кажется, и в самом деле напрягся – по крайней мере, потёр нос и чуть отодвинулся от Бельфегора, словно наконец вспомнив о стыде и о том, что у него он быть ещё мог.
– За такие фразы тебя в пору было бы выгнать спать сюда, а то и в коридор, но, так уж и быть, я слишком доволен этим номером, – продолжил игру Потрошитель, раз уж она так хорошо сработала. – Ши-ши-ши, так что в наказание тебе придётся сгонять в паб за ужином.
– Я уже обеспечил нам номер. Может, вы хотите что-то сделать, раз уж за мной была большая часть работы? – и бровью не повёл Фран, расплывшись по дивану.
– А я нам этот номер выбил. И скидку. Ши-ши-ши, мог бы ещё уйти на всю ночь, но ты решил, что одному сидеть не весело... А потом ещё пытался что-то говорить про то, что предпочитаешь одиночество... Поэтому, знаешь, лягух, не, – вытянул ноги Бельфегор, всем собой показав, что никуда не пойдёт. – Давай, быстрее побежишь, быстрее вернёшься.
– Не-а, не побегу, – продолжил упираться парень, повторив за ним и вытянув ноги. – Мне мокро, холодно и плохо. И вы точно не пойдёте меня искать, если я свалюсь где-нибудь.
– А что, есть вероятно всё же тебя потерять? – усмехнулся Бельфегор, впрочем, приподнявшись и взглянув на Франа.
Тот любил играть из себя смертельно больного, когда не хотел что-то делать. Умел это отлично, настолько, что даже Скуало порой вёлся. Бельфегор ни разу не позволял себе купиться на жалобы, а потому ни разу не обманывался. Минут десять – и лягушка приходил в себя, отправлялся за ним дальше и разве что ворчал себе под нос что-то о том, что вот так он умрёт и никто не заметит этого.
Сейчас ему, кажется, на самом деле заплохело. По крайней мере, и без того бледное лицо в свете лампы и экрана телевизора казалось почти белым, и только щеки подёрнул румянец. Да и дышал Фран тяжело, уже даже, кажется, не потому, что дулся. Плащ он так и не снял, потому Бельфегор отлично заметил то, как он спрятал в его рукавах ладони и вжал голову в ворот. Впрочем, он весь сжался, словно какой бродячий зверь, забившийся в угол потеплее.
Опять придуривался? С него могло статься. Иллюзионисты умели строить любую картинку, какую хотели, а этот их направлял ещё и на актёрство. Бельфегор не стал доверять виду и сделал то, что парень точно не мог от него ожидать – подался вперёд и прижал ладонь к бледному лбу. Получилось так, как он и хотел – резко, больше похоже на хлопок. Не выдало ни тени беспокойства, что на миг пробудилось в Потрошителе от вида такого Франа.
– Бел-семпай, вы чего? – напрягся он, попытавшись уйти от касания. – Решили мне череп сдавить до хруста? Не лучшая затея, если хотите добраться до нашего отеля завтра.
– Мне удобнее было бы сломать тебе шею, ши-ши-ши, – съязвил Бельфегор, впрочем, чуть поджав губы.
Горячим Фран не был. Наоборот даже – лоб его показался не теплее дождя за окном. Холод тут же сменился жаром, когда мальчишка понял, что Бельфегор сделал и продолжил разыгрывать сцену, но было уже поздно. Наверное, он и сам это понял, а от идеи всё равно не отступил. Даже закашлялся, дурачина.
То, что его лоб оказался таким холодным, всё равно не получалось назвать нормальным. Несмотря на то, что Фран был иллюзионистом, а те всегда казались ледяными, как змеи, о него вполне получалось греться в холодный день. Мерзлявый, но теплый, как печка. Бельфегор отлично знал это, потому что лягушка часто засыпал в самолётах именно у него под боком, чуть ли не свернувшись калачиком.
Всё же заболел? Или просто никак не мог согреться? Бельфегора не должно было это волновать. Он должен был пошутить – вот пойдёшь до паба и согреешься. Но не сделал этого. Дурацкая внимательность именно к этой дурной лягушке.
– Мерзлявая ты дурость, – цокнул он языком, отняв ладонь от лба парня. – На тебя подыши не так – заболеешь. Немочь.
– Вы всегда на меня не так дышите, но болею я редко. Имею право иногда простыть и отлежаться денёк. Даже всего лишь ночь, раз уж вы настолько ко мне внимательны, что ждёте активностей.
– От тебя я жду только таинственного исчезновения посреди ночи, ши-ши-ши, – огрызнулся Бельфегор.
И что ему было с этим делать? Если мальчишка разболеется, проблем с ним не оберёшься. Таблеток Бельфегор с собой на задания не возил, не считая тех, что Скуало заставлял его принимать, чтобы сдерживать агрессию, но едва ли это могло помочь поставить лягушку на ноги. Это что же, теперь ещё придется спрашивать у девки на рецепции, есть ли у неё лекарства? И за едой самому идти!?
С другой стороны, это явно было лучше, чем сидеть рядом с простывшим мальчишкой, который от этого явно только вреднее станет. Да и меньше вероятности подлянки от него, такого больного, обиженного на семпая и искавшего способ отомстить за пробежку до паба.
Не в привычках Бельфегора было уступать. Не то что чужим желаниям, даже намёкам на них. Он тут решал, что и как должно было случиться, особенно с Франом, мелким вертлявым гадёнышем, младше что по возрасту, что по статусу. Но... Перемена планов ведь тоже могла считаться его решением. Даже если казалось, что это уступка лягушке, так хорошо разыгравшей из себя больного, что Бельфегор всё же купился. Вот что у Франа было не отнять, так это его умения надавить даже на ту человечность, которой как будто бы и не должно было остаться. Манипулятор мелкий.
– Да и чёрт с тобой, – шикнул Бельфегор, поднявшись с дивана. – Ши-ши-ши, хрен тебе, а не выслушивание предложений, на ужин получишь то, что я тебе куплю.
– Знаете, Бел-семпай, предпочту отказаться от ужина вовсе. Я слишком привык к тому, что готовят повара в Варии, чтобы рисковать есть что-то в пабе при таком отеле, – удивил его ещё больше Фран.
Он и отказался есть? Точно заплохело. Лягушка даром что оставался тощим, поесть любил и что именно было в меню его волновало редко. Не ел он разве что совсем жирное или мерзкое на вид, а так предпочитал попробовать и убрать, а не отказать себе в попытке. Впрочем, как и со всем остальным.
Бельфегор всё больше задумывался, что ему с этим было делать. Не обратить внимания в угоду собственного эго и посмотреть, что случится дальше, казалось самым привычным и правильным, но... Это же лягушка. И фраза эта звучала в мыслях Бельфегора не только потому, что парень обязательно найдёт способ поделиться проблемой, отрицать он не мог. Унизительно, однако же правда.
– Ага, так я тебе и поверил, – для виду фыркнул Бельфегор, впрочем, ещё раз окинув расплывшегося по дивану Франа взглядом, уже внимательнее. – Обжора ты тот ещё, ни за что не поверю, что от еды откажешься. Ши-ши-ши, мою умыкнуть даже не надейся.
И, прежде чем парень успел что-то ответить, направился на выход. А перед тем, как совсем уйти, бросил:
– С тебя накинуть на меня маскировку и поддерживать иллюзию денег, умирающий.
– Я бы посмотрел, как вы добываете еду без денег... – задумчиво протянул Фран. – Но есть подозрение, что после этого придётся бежать. Так что, так уж и быть, постараюсь.
Бельфегор сам не был бы против поработать любимым методом, но сейчас требовалось действовать осторожнее. Нелюбимый его метод, зато способный дать им спокойную ночь. Особенно если лягушка на самом деле умудрился разболеться. Пусть уж сидит, немочь. Не хватало только ещё проблем с ним.
Тем более, что идти оказалось не так уж далеко – всего лишь до холла и в соседнюю дверь, уводившую прямиком в зал паба. В этот час из гостей там были разве что выпивохи, потягивавшие пиво и вяло обсуждавшие что-то, поэтому Бельфегор спокойно подошёл к стойке и добился внимания скучавшего там парня, натиравшего стакан для пива.
Меню у этого паба разнообразием не блистало, как оказалось – впрочем, чего и стоило ожидать, по потёртому интерьеру в старонемецком стиле становилось ясно, что сюда приходили разве что напиться до беспамятства и чем-то закусить, чтобы живот совсем не свело – но что-то подходящее нашлось. По крайней мере, картошку фри испортить было сложно, а куриные шашлычки, в отличии от стейков, нормально жевались и пересушенными.
– И всего по две порции, – указал Бельфегор, когда официант с явным оживлением в глазах записал заказ.
Это сейчас лягушка отказался от еды, а к поздней ночи его, глядишь, расклинит... Пусть уж лучше обнаружит в холодильнике еду и подумает, что Бельфегор о нём заботился, чем будет топать до утра, не в словах, так в действиях жалуясь, что ему голодно.
– Может, хотите напитки, пока ждёте заказ? – улыбнулся парень за стойкой. – У нас готовят отличный эль. А если хотите что-то более знакомое, могу предложить неплохое пиво.
– Как насчёт вина?
Пробовать что-то из местного ему не хотелось, а пиво никогда не нравилось солодовым вкусом, но вот вино... Признаться, Бельфегор предпочел бы виски или хотя бы джин, однако достойные в этом месте вряд ли могли предложить. А вот вино испортить было тяжело.
– Есть и оно, да, – покивал бармен. – Выбор небольшой, но пить можно.
– Тогда ещё бокал вина, – кивнул Бельфегор, достав ложный бумажник.
И всё же лягушка старался. Интересно, что сейчас делал? Всё ещё смотрел телевизор? А может, решил наконец успокоить шило в одном месте и пойти спать? Лучше было бы увидеть второй вариант, не придётся слушать очередной стенд-ап без заказов. Но если нет... Может, Бельфегор сможет проверить, достаточно ли сглупил, поверив мальчишке или тому на самом деле заплохело. Не вот ведь важное открытие, но... Почему-то очень нужное.
Если оно и было возможно, за то время, что повара паба готовили заказ, – всего-то чёртову картошку фри и два куриных шашлычка! – актуальность потеряло. Бельфегор больше часа цедил сначала один бокал дешёвого вина с привкусом спирта, а потом второй, про себя проклиная местных работников на чём свет стоит. И попытки бармена поговорить бесили только больше. Тем более, что даже вино в голову не било, настолько плохим было. Этот час Бельфегор определённо мог потратить лучше.
Что ещё хуже, он убедился в том, что упустил проверку лягушки – маскировка слетела, Бельфегор ощутил это всем собой. Благо, уже после того, как бармен наконец протянул ему пакет с едой и пожелал хорошей ночи. Идти до номера пришлось почти по стеночке, понадеявшись, что женщина на рецепции не запоминала всех гостей.
– Лягушка проклятущая, подставщик ты чёртов, из-за тебя чуть не прокололись! – рявкнул он, едва зайдя в номер. – Ши-ши-ши, от тебя требовали только держать маскировку! И где она!? Хорошо хоть я уже уходил, а то на самом деле послал бы тебя забирать заказ!
В ответ получил тишину. Свет в гостиной ещё горел, но телевизор был выключен, а из-за открытой двери ванной тянуло жаром и влагой. Кажется, лягушка ушёл спать... Или, может, не совсем. Потому что едва ли местный шампунь мог пахнуть... Так.
Бельфегор даже замер, когда закрыл дверь и наконец осмотрелся. На миг на него волной накатили воспоминания: сад за замком, куда он часто уходил поиграть без внимания слуг, сминавшаяся под ногами трава, беседка у озера, ни с чем несравнимый запах лета – чего-то терпкого, может, полыни, что мать растила словно бы назло всем, жаркого ветра, доносившего аромат разогретой земли и коры деревьев, чая «Эрл Грей», матушкиного любимого, чайник с которым стоял на столике в беседке и ждал словно бы только его.
Потрошитель не любил вспоминать детство. По большей части оно состояло из споров с Расиэлем, избегания от вечно занятого отца, холодности матери, куда больше увлечённой балами да встречами, чем детьми, и попытками привлечь к себе внимание самыми дикими способами, за которыми забывалась и тень морали. Но иногда... Иногда что-то напоминало ему и о хороших моментах. Редко, однако же всегда метко. Как сейчас.
Это явно был запах не шампуня. И уж точно так пахло не с улицы. Нет, аромат был слишком крепким, слишком цеплявшим, пробуждавшим что-то кроме мыслей... Это был запах течной омеги. Что хуже... Кажется, его омеги.
Дурость и только, да, но так уж природа задумала, что некоторые альфы и омеги идеально друг другу подходили. Биологическая совместимость, возможность найти друг в друге равного партнёра, сходство темпераментов, чтобы омега альфу выдержал и мог не теряться за ним, всё вот это, так Скуало объяснял. Говорил, что у них с Занзасом так. Кажется, теперь Бельфегор почувствовал, как.
Пакет с ужином отправился на диван, а Потрошитель принюхался ещё раз, выразительнее. Сущность альфы напомнила о себе заклокотавшим где-то в груди рычанием, когда он понял, что запах шёл из спальни. Это что же, пока он торчал в пабе, лягушка, сволочь такая, решил получить то, что помешал получить Бельфегору? Где вообще умудрился найти омегу в такое время!? И поймать на себя, бету? Вёрткая зараза. Хотя, может, тот почувствовал запах альфы? Фран постоянно доводил Бельфегора до проявления феромонов, и иногда запах оставался на бетах на какое-то время... Может, омега почувствовал то же, что и Потрошитель сейчас?
– Лягушка, а всё же ты та ещё дрянь. Ши-ши-ши, мне секса, значит, нельзя, тебе одиноко будет, а сам пошёл искать тепла объятий едва я за едой свалил, – фыркнул Бельфегор, направившись к комнате широким шагом и выразительно топая. – Не учили, что надо делиться?
Ладонь его легла на ручку двери и дёрнула. Надо же, этот идиот даже не закрылся. Точно напрашивался на то, чтобы ему обломали вечер наедине.
Но, когда дверь открылась, никакого другого человека Бельфегор не увидел. Только с одной из кроватей на него уставились широко распахнутые зелёные глаза, лихорадочно блеснувший в свете стоявшего на тумбочке ночника. Фран успел накинуть на себя одеяло, но из-под него выглядывала нога – не только стопа, но и даже часть бедра, линия бледной кожи, совершенно не скрытой одеждой. Зелёные волосы растрепались ещё больше, упали на лицо, влажно поблёскивавшее от пота. Запах омеги, что парадоксально, стал только сильнее.
Бельфегор не сделал ни шага, даже ничего не сказал, только замер, смотря на мальчишку. И даже от этого с губ Франа, искусанных до красноты, сорвался тихий стон и как будто бы шепот «Бел-семпай»...
А в следующий момент Бельфегор с хлопком закрыл дверь. Ручку, правда, не отпустил, сжав её так, что, казалось, пальцы в любой момент могли слиться с металлом. В груди разлился вязкий жар, как и внизу живота, но осознанность ещё не покинула сознания. И она явно подсказала вполне очевидное, но совершенно невозможное.
Не было здесь никакого другого человека. Омегой был Фран. Течной, так и манившей ещё раз зайти в комнату и там остаться... Его.
– Блять, – сорвалось с губ Бельфегора в тот же момент, как он это понял.
