До утра

      Да, про страх Фран не врал. Впервые Бельфегор видел настолько яркие эмоции в выражении его лица — красноту, лёгшую на щёки и особо выделившуюся на фоне бледности, хаос в причёске, разметавший зелёные пряди так, что часть из них топорщилась над головой, а часть прилипла ко лбу и скулам, изгиб бровей, подчеркнувший хмурость… Лихорадочный блеск широко распахнутых глаз и красноту приоткрытых губ, влажных и чуть подрагивавших.       Запах полыни и лета стал совсем невыносим. Настолько, что у Бельфегора, кажется, закружилась голова. Или перед глазами так помутилось от вида Франа — выглядывавшего из-за двери, державшегося за ручку, мокрого от пота, но совершенно точно желавшего…       — Ты чего творишь, дурость? — хрипло выдохнул Бельфегор, с запозданием поняв, что сделал шаг. — Кажется, я сказал, что ты меня интересуешь, а не то, что хочу перевести разговор в секс.       — Ты не сказал. А я скажу, — выдохнул Фран, отпустив дверь и выйдя в комнату чуть увереннее.       Чёрт, на нём на самом деле не было штанов… Бельфегор шумно сглотнул, остановив взгляд на ногах Франа — тонких лодыжках, за которые так захотелось ухватиться, чтобы оставить на них синяки, острых коленках, не раз и не два пихавших его в бока, а теперь так и манивших коснуться их, бледной кожи, украшенной россыпью родинок… Каплям смазки, блестевшим между узкими крепкими бёдрами — и как Бельфегор раньше не догадался, не могло быть у беты таких манящих бёдер, только омега мог выглядеть так.       Как хорошо, что этот придурок носил длинные водолазки. Как жаль, что низ такой не скрыл член Франа — натянувший ткань, оставивший влажное пятно на ней, острее подчеркнувший возбуждение.       — Раз уж мы оба испытываем то, что испытываем… И раз уж я не хочу терпеть это невыносимое желание, пока рядом так пахнет тобой, что руки сами к члену тянутся… — протянул мальчишка, как раз ухватившись за низ водолазки. — Хочу провести эту ночь с тобой. Хочу, чтобы ты взял меня. Или понятнее будет сказать, занялся со мной сексом?       И, дурачина, поднял водолзку. Ещё и чуть сдвинулся, чуть вжавшись в дверной косяк, но в то же время… Показав себя во всей красе — небольшие подтянутые ягодицы, обычно всегда скрытые тканью брюк, но и тогда так и цеплявшие взгляд, и член, уже стоявший, истекавший смазкой, так и тянувший коснуться его руками или, может, даже губами.       Щёки Франа стали ещё краснее, а между бровей пролегла морщинка. Рука дрогнула. Но и тогда он не отпустил край водолазки. Позволил Бельфегору и дальше смотреть на себя, такого открытого, на всё согласного… Приглашавшего. Воплощение великолепия, вот кем он был в тот момент. Пошлость в с виду нелепом, но изящном теле. Безумие, настоящее безумие. Во всех смыслах, но сейчас — в одном конкретном.       — Признаться, мечтал об этом и до, но…       Договорить Франу Бельфегор не дал. В миг преодолев разделявшее их расстояние, он толкнул парня к стене. Вдавил его в неё, выбив из него тихий выдох, и тут же заткнул, не дав выдать очередную остроту — вжался губами в его губы, горячие и мягкие, чуть шершавые… Податливые и приоткрытые только для него.       Стон сорвался с них, когда Бельфегор подхватил Франа под бёдра, вжал в них пальцы так, что на бледной коже наверняка останутся синяки, и скользнул выше, не пропуская ни сантиметра мягкости, едва скрывавшей мышцы. Лягушка всегда казался тощим, неспортивным, нелепым… Зря — под видимой слабостью скрывалась жилистость. Может, не дававшая такой же силы, какая была у Бельфегора, но достаточная, чтобы суметь дать отпор многому… Или восхитить Потрошителя.       Бельфегор только усмехнулся в поцелуе, когда руки Франа оплели его шею, а сам он подался чуть ниже. Вжался в его ладони, исследовавшие тело. Дал парню то, чего тот хотел — резким движением поднял ладонь и впечатал её в его задницу. Наверняка на ней останутся следы от его рук. От одной этой мысли — о красных следах в форме его ладоней на бледной коже, об очертаниях пальцев на этих восхитительных ягодицах — в паху стало тяжелее, а в груди — жарче.       Никогда прежде Бельфегор не испытывал настолько сильного желания быть с кем-то. Парни, девушки, беты и омеги — для него между ними не было особой разницы, если не считать подхода. Объединял их и принцип Потрошителя — никаких долгих отношений, секс и не более. Поэтому ни отношений, ни, признаться, частого секса у него никогда и не было.       С Франом хотелось другого. Не быстрого грубоватого перепихона, а долгой и чувственной ночи. Прикосновений к его восхитительному телу и ответных касаний тонких пальцев, и сейчас вцепившихся в пряди его волос на затылке, вжавших крепче в податливые горячие губы; прелюдий, от которых в голове не останется ни единой мысли кроме как о Фране, наслаждавшемся каждой секундой спонтанного, но такого необходимого момента; привычной резкости в действиях, от которой станет лишь жарче, которой захочется ещё и ещё; секса, после которого им обоим окончательно станет понятно, насколько лягушка увлекла Принца. Кажется, в этом они полностью сошлись.       Бельфегор не сдержал смешка, когда Фран первым прикусил его нижнюю губу — осторожно, не до крови, то ли на пробу, то ли чтобы не провоцировать лишний раз, но всё равно привнеся в слишком уж нежный поцелуй нотку грубости.       — Ши-ши-ши, нельзя с тобой по хорошему, лягушка, — выдохнул Бельфегор, лишь едва отстранившись от парня, тут же протянувшегося за ним, чтобы вновь втянуть в поцелуй.       — Кто сказал, что я хочу по хорошему? — буркнул тот, оттянув его волосы и за этот получив шлепок, на этот раз сильнее. — Я ожидаю от тебя того же, что вижу каждый день.       — Ты девственник, дурень, — поддел его Бельфегор, подхватив под бедра и приподняв, чтобы растерявшийся Фран покрепче ухватился за его плечи. — Не требуй того, что принять не сможешь.       — Ну, не такой уж и…       Шумный выдох Франа перерос в сдавленное «ауч», когда Бельфегор не просто вжал пальцы в его бёдра, но царапнул ногтями так, что почувствовал кровь. Бельфегор редко доходил до рычания, это было больше по части Занзаса, альфы куда более несдержанного в проявлениях сущности, но в этот раз лягушка получил и его. Достиг и этой грани терпения, надо же.       — Вау, вот это у тебя проявления ревности, — выдохнул Фран, и вовсе не смутившись. — А мы ведь даже не встречаемся…       За очередную остроту получил не то, что должен был, а новый поцелуй. Правда, на этот раз перешедший от простого касания губ к укусу. Вкус крови осел на языке Бельфегора, Фран несдержанно замычал, притянув его ещё ближе вместо того, чтобы отстраниться… Лягушка-мазохист, теперь точно от этой клички не отвертится.       — Кто? — не сдержал рычащих ноток в голосе Бельфегор, выдохнув это короткое, не вместившее и половину его гнева слово прямо в губы Франу и вновь вцепившись в них поцелуем-укусом.       Кто посмел тронуть лягушку раньше него? Кто дорвался до этого великолепия — разгорячённого отзывчивого тела, принимавшего и ласку, и грубость с одинаковым рвением — первым? Кто посмел слышать эти пока ещё тихие стоны и ощущать ответные касания? Кто, кто этот ублюдок, опередивший Бельфегора?!       — Если ты… Мх, — выдохнул Фран, всё же попытавшись выпутаться, но тут же оказавшись вновь вжатым в стену и заткнутым поцелуем. Не замолчал и тогда, ответив на укусы сполна. — Позволишь мне открыть рот… Может я и скажу.       — Весь во внимании, — кривовато усмехнулся Бельфегор, отстранившись, слизнув каплю крови с губ и качнув Франа так, что тот вцепился в ворот его кофты, чтобы не упасть. — У тебя есть три секунды, пока я не швырнул тебя на кровать и забыл о приличиях, опытный ты наш.       — В отличии от тебя, я для секса использую не только руки и людей, — не сделал проще Фран.       За что полетел на кровать совсем не так мягко, как мог. Впрочем, одеяло наверняка приняло его вес на себя. Жалобы Бельфегор всё равно рассматривать не собирался, у него были дела поважнее. Например, завалиться на кровать тоже и нависнуть над Франом, ухватившись наконец за его острые коленки с намёком на то, что вот-вот раздвинет длинные ноги и получит тот вид, который так давно желал увидеть.       — И? — перед этим дал он парню ещё попытку смягчить его нрав.       — Да, с намёками всё ещё плохо, — протянул Фран, приподнявшись на локтях и сам отведя одну ногу в сторону. — У меня есть игрушки. Вибраторы, если тебе интересно. И я неплохо развлекаюсь с ними, когда мне одиноко и очень хочется ощутить твой член в заднице.       — А ты, оказывается, тот ещё извращенец, — фыркнул Бельфегор, впрочем, на миг остановившись. — И как часто ты так развлекаешься?       — Ну… Каждый раз, когда ты пихаешь меня на заданиях, очень ненавязчиво касаясь именно той части шеи, что плащ не скрывает, — как ни в чём ни бывало ответил Фран, потянувшись к той руке Потрошителя, что ещё сжимала его колено, коснувшись её и мягко потянув выше. — И, наверное, каждый раз, когда очень сексуально протираешь стилеты от крови, заставляя меня представлять, как ты так же будешь двигать рукой по моему члену.       — То есть, после каждого задания, — усмехнулся Бельфегор, без всяких напоминаний уверенней скользнув по внутренней части бедра Франа, всё ещё влажной и липкой от смазки.       — То есть, после каждого задания, — кивнул тот, выдохнув чуть громче, когда пальцы Бельфегора оказались в невыносимой близости от его стоявшего члена, на головке которого уже поблескивала белёсая капля.       Гадкая лягушка. Впрочем, в этом они с Франом не далеко друг от друга ушли. В конце концов, Бельфегор представлял его себе не реже… И тоже с конкретными образами. Молчал о чувствах точно так же. Дурень. Нет, они оба дурни. Давно могли поговорить честно, как сегодня, и получить желаемое.       Но Фран всё равно был большим дурнем. Так доводить альфу, распалённого запахом течного омеги рядом, иначе как глупостью назвать не получалось. Лягушка точно нарывался. Слишком откровенно. Снова лез под руку, поддавался, тянулся сам, как в каждом споре и каждой драке. Пожалуй, на этот раз Бельфегор знал, что Фран скрывал этим нахальством.       — Не бахвалься, лягушка, не получается. Я всё ещё чувствую твой запах, — усмехнулся он, остановив ладонь на бедре Франа, ближе к его ягодицам. — Ты, конечно, постарался довести меня и очень явно пытаешься показать, что у тебя всё под контролем, но контроль в течку не твоё. Повторяю: я не собираюсь насиловать тебя.       И, подтверждая это, Бельфегор склонился к лицу Франа и оставил торопливый поцелуй на его скуле, ближе к уху. Хотел бы коснуться его шеи, оставить следы зубов на ключицах и груди, коснуться языком каждого сантиметра его тела, но чёртова водолазка всё ещё мешала. Снять, её нужно было снять. Или порвать к чёртовой матери, у лягушки их всё равно было не меньше, чем у Бельфегора — полосатых кофт.       — Настолько чувствуется, что я нервничаю? — выдохнул парень, кажется, поняв желание Бельфегор и качнувшись, чтобы начать торопливо стягивать водолазку.       — Теперь, когда ты мне чуть по носу локтем не заехал? — фыркнул Потрошитель, на самом деле отведя голову от удара. — Ши-ши-ши, на все сто.       — Это даже обидно. Я всю жизнь гордился, что эмоции контролировать умею, а какая-то течка свела эту гордость на нет, — буркнул Фран, выпутавшись из водолазки так, что едва не порвал её. — Готов был смириться с раскрытием этой своей стороны перед капитаном, но не перед тобой.       — А я чем хуже? — искренне возмутился Бельфегор, забрав водолзаку из рук Франа, едва он её снял, и отбросив подальше. — Мне тоже хочется увидеть лягушку не только занозой в заднице, но ещё и королём драмы.       А ещё ему хотелось увидеть его так рядом и голым. И это желание исполнилось. Причём в реальности оказалось даже лучше, чем в фантазиях.       Фран на самом деле раскрылся. Со всех сторон, полностью. Опёрся на руки и чуть откинулся, позволив рассмотреть себя, но вместе с тем склонил голову на бок, завесив лицо волосами. Бельфегор всё равно заметил, что щёки его стали совсем уж пунцовыми. Да и, признаться, уши тоже…       — Забавно, — усмехнулся Бельфегор, склонившись к уху Франа. — Ты же знаешь, что они у тебя тоже краснеют, ши-ши-ши?       Коснуться кожи у самой ушной раковины губами и шумно выдохнуть, заставив лягушку дёрнуться, оказалось ещё забавнее. Как и прикусить покрасневшую мочку уха и чуть оттянуть её, чтобы очередной вдох Франа перешёл в сдавленный стон.       — Ты слишком внимателен к моим ушам. Я тут тебе, вообще-то, все свои изгибы и формы показываю, а ты… — буркнул тот, уперевшись ладонью ему в плечо и толкнув.       — На них я тоже смотрю. Просто начинаю с этой забавной детали, — хохотнул Бельфегор, отстранившись, но перед этим щекотнув бок Франа у самых рёбер.       Доводить его до сбитых выдохов и попыток вернуть самообладание было так интересно. Видеть, как он раскрывался с другой стороны, показывал того себя, о котором мало кто знал, было ещё интереснее. В сочетании с великолепным видом на его голое тело… Фран абсолютно точно сводил Бельфегора с ума.       Как вообще можно было быть настолько нелепым и прекрасным одновременно? Как можно было сочетать узкие плечи и бёдра с чарующим, едва заметным изгибом талии? Как можно было совместить в себе проступавшие рёбра и пресс, не скрытый даже лёгкой мягкостью, явно набранной на любви к сладкому? Как можно было быть таким несовершенным и идеальным?.. Так цеплять взгляд, что хотелось смотреть ещё и ещё, подмечать всё новые и новые детали: острые ключицы, тёмные соски, светлые линии шрамов на боках? Каждый сантиметр кожи Франа, всё его превосходное тело, его особенности, хотелось исследовать и запомнить. И Бельфегор не стал отказывать себе в этом желании.       Он вновь склонился к Франу несмотря на то, что ладонь того всё ещё лежала на его плече. На этот раз — ниже, к шее. Коснулся её губами, поймав и пульс под кожей, и то, как тяжело мальчишка сглотнул. Прикусил лишь едва, пока на пробу, с намёком на то, что ещё оставит след от зубов. Уткнулся носом в тёплую кожу и вдохнул запах яблочного шампуня, пота и лета, ставший настолько невыносимо сладким, что хотелось в нём утонуть. Рукой же вновь коснулся внутренней стороны бедра Франа и на этот раз двинул дальше, к его ягодицам, к влажному жару, уже оставшемуся пятном на простынях.       Там, внизу, Фран был невыносимо горячим и мокрым. Настолько, что пальцы Бельфегора сразу наткнулись на смазку, стоило ему лишь едва коснуться ягодиц. Смешок сорвался с его губ. Бельфегор скрыл его в очередном поцелуе, на этот раз ниже, ближе к манившим ключицам. Дрожь Франа ощутил ещё острее. Вот об этом он мечтал и это представлял, когда думал о сексе с парнем. И, чёрт, как же это оказалось хорошо.       А Фран и вовсе не был против. Сам толкнулся навстречу его ладони, откинулся ещё, устроившись поудобнее, позволив Бельфегору впечатать наконец губы у ямки ключиц и царапнуть нежную кожу зубами, и разве что съязвил:       — Со спортом у меня всё не очень хорошо, сам знаешь, так что уж будь добр поскорее уложить меня. Иначе, боюсь, руки подогнутся на самом интересном.       — Ши-ши-ши, не намерен торопиться, раз уж желаемого добился. Считай это за тренировку, — усмехнулся Бельфегор, даже опустив руку на простыни, но всё ещё так близко к Франу, что пальцы едва-едва касались горячей влажной кожи. — Получать тебя — удовольствие, которое я намерен продлить.       Никогда он не любил тянуть. Любимые лакомства, развлечения, новые интересные вещи — всё это он всегда хватал без промедления, не желая ни на минуту оттягивать удовольствия. Но с Франом всё опять сложилось иначе. Потому что касаться его, целовать, доводить до невыносимо-приятной дрожи и тихих стонов он и хотел. Тому всё ещё не обязательно было знать это. Пусть считает его промедление очередной игрой и наслаждается этим, как всеми прочими.       Тем более, что своё удовольствие он тоже получал. Уж что-то, а слабости человеческого тела Бельфегор знал отлично. Не только смертельные, но и способные довести до исступления.       Он целовал Франа снова и снова, всё сильнее и грубее. Свободной рукой коснулся его груди так, чтобы левый сосок оказался между пальцев, достаточно близко, чтобы парень выдохнул, но недостаточно, чтобы даже слегка сжать. В ответ почувствовал, как Фран толкнулся ближе к той руке, на которую Бельфегор опирался. Ещё немного откинулся, потеряв равновесие, но упёрся ягодицами в его пальцы. Явно остался этой малостью недоволен, судя по тому, как поёрзал, словно понадеявшись, что хотя бы так пальцы Бельфегора коснуться его дальше, между ягодиц… Желаемого не получил, лишь заставил Потрошителя глухо усмехнуться и прикусить кожу достаточно, чтобы после на ней расцвёл лиловый засос.       Впрочем, дал ему и награду за демонстративность — наконец сжал пальцы на соске. Тут же щекотнул его подушечкой большого пальца, на котором точно осталась мозоль от работы со стилетами, а вслед за эти — потянул, резко и чуть несдержанно. Смешал боль с удовольствием, чтобы сделать его ещё острее. Знал, что сработает, и всё равно не сдержал особенно громкого выдоха и зажмурился на миг, когда Фран ахнул, выгнувшись и чуть не завалившись окончательно. Вместо того, чтобы поддержать, Бельфегор толкнул его. И, едва тот упал на подушки, замер между разведённых ног.       Чёрт, как же ему хотелось увидеть Франа таким — взглянувшим на него как будто бы растерянно, с первыми красными следами на шее и груди, хватавшего воздух открытым ртом, растрёпанного и очевидно очень довольного.       — Настолько интересно рассматривать меня? — выдохнул парень, заметив это промедление.       И, обольститель чёртов, чуть отодвинул ногу. Открыл вид на стоявший член, на часто поднимавшийся и опускавшийся живот. Представить что-то более впечатляющее было трудно.       — Безумно. Видеть, как с тебя слетает маска незаинтересованной язвы, чертовски приятно, — выдохнул Бельфегор, потянувшись к низу кофты. — И ещё приятнее думать, что я могу с тобой таким сделать, ши-ши-ши.       Бельфегор не особо любил обнажаться перед кем-то. Это всегда значило открыть не только жилистое, подтянутое тело, но и линии старых шрамов, следов не особо удачных заданий и следовавших за этим срывов, и родимое пятно в форме полумесяца, его вечную связь с ненавистной семьёй. Но Франу всё это показать хотелось. Стать к нему ещё ближе, а потом вжаться кожей к коже, всем телом ощутить, как рядом тот оказался.       Плавным движением Бельфегор стянул с себя кофту и отбросил её вслед за водолазкой лягушки. На миг остановился, поймав Франа за бёдра, чтобы перестал так ёрзать, и позволил взглянуть на себя тоже. Он знал что выглядел чертовски хорошо, — развел плечи и поднял голову повыше — но на миг неуверенность всё равно кольнула где-то внутри. Слишком уж открыто он действовал. Стоило ли?       Всякие сомнения отступили перед тем выражением, какое приняло лицо Франа, когда он остановил взгляд на Бельфегоре. Запах лета и полыни стал как будто бы ещё сильнее, а рот мальчишки приоткрылся словно для очередной остроты… Он не сказал ни слова. Моргнул разве что пару раз перед тем, как поднять руку и потянуться к Бельфегору. Пальцы едва-едва коснулись его живота чуть выше пупка. Вжались в кожу самыми подушечками и замерли, разве что чуть подрагивая. Они оказались горячими и как обычно чуть липкими — Потрошитель давно запомнил, что у лягушки иногда потели ладони, что он скрывал старательно, но недостаточно.       — Видок что надо? — довольно усмехнулся Бельфегор, позволив Франу это и приготовившись позволить ещё больше, если тот додумается потянуться к поясу его штанов.       — Чем тебя природа не обделила, так это внешностью, — заторможенно, шумно сглотнув на середине фразы протянул Фран. — Даже завидно немного. Начинаю понимать, откуда такая гордыня, есть причины зазнаться.       — Ши-ши-ши, на этот раз засчитаю и это за восхищение, — для виду чуть шире заулыбался Потрошитель, впрочем, сменив лёгкий гнев на милость едва пальцы Франа вжались в его кожу увереннее и скользнули по прессу выше, к груди. — Но в следующий раз постарайся придумать что-то получше и поприятнее. Иначе ждать секса будешь долго и упорно.       — А если я сейчас скажу, что ты чертовски красивый и настолько воплощение всех моих фетишей, что я готов согласиться на Принца и хоть завтра стать Принцессой-лягушкой, ты наконец перестанешь тянуть и сделаешь больше? — быстро принял и это Фран.       — Принцесса-лягушка говоришь… — с наигранной задумчивость протянул Бельфегор, отняв ладони от коленей парня и медленно опустив их на его рёбра, у самых сосков, чтобы Фран точно чувствовал, как близко и как одновременно далеко желаемое удовольствие.       Тот, конечно же, всё понял. Сам подхватил игру, не только заёрзав и до жара в паху сладко застонав, но и скользнув ладонью выше, остановив её там, где колотилось сердце Потрошителя, а ногой — между ног, так, чтобы коленом надавить на член Бельфегора, стоявший не хуже, чем у самого Франа.       — Рановато ещё для принцессы, — выдохнул Потрошитель, демонстративно вжавшись в колено мальчишки и всё же коснувшись его сосков вновь, чтобы сжать их и оттянуть, выдавив из Франа очередной стон. — Но лягушкой для Принца ты уже, считай, стал. Глядишь, годик отношений до брака — и получишь не только кольцо по всем традициям фильмов, но и королевскую свадьбу.       — Какой ты, оказывается, целомудренный… — буркнул Фран, вновь чуть отвернув голову.       — Просто не хочу сразу с тобой съезжаться, без подготовки. Вдруг ты в отношениях ещё хуже, чем в общении, ши-ши-ши? — усмехнулся Бельфегор, вновь потянувшись ниже, чтобы оставить ещё один поцелуй на груди парня.       — Блин, я так предложения не получу до самого королевского наследника, получается? — с искренним возмущением протянул Фран.       Бельфегор даже слюной подавился от такой внезапности. И уж точно отстранился, перестав ласкать соски парня и вместо это чуть надавив на его грудь ладонями. Взглянул на Франа сверху вниз, не сумев скрыть удивления в дёрганой улыбке.       — Что? Раз уж я омега, то это тоже возможный вариант, — очевидно смутился парень, даже… Надув губы. До чего забавно это оказалось видеть.       — Блять, а ведь возможный, — дёрнулся Бельфегор, потянувшись ладонью к дополнительному карману штанов, над основным, где по счастливому стечению обстоятельств ещё с прошлого выхода в Рим на приключения остался презерватив. — Нет, лягух, не сегодня точно. Никакого наследника на первом свидании.       — С каких пор секс считается за свидание? — выдохнул Фран, так и не перестав отводить взгляд.       — А чем тебе миссия перед ним не свидание? — усмехнулся Бельфегор, с особым упорством навалившись на парня. — Всё, закрыли тему. Иначе у нас и первого свидания не будет.       Что ж, эта угроза хотя бы сработала, Фран заткнулся. Впрочем, он и не успел бы ничего сказать — Бельфегор втянул его в новый поцелуй, на этот раз ещё более несдержанный, и вновь сжал соски, перекатывая их между пальцами и принимая в награду мычание в губы. Никаких мыслей о будущем сегодня, в такой прекрасный момент.       Тем более, что Фран начал поддаваться активнее. Нога его чуть задвигалась, потирая стоявший член Бельфегора и выбивая из него ответные шумные выдохи, а ладони ухватились за плечи так, что на них точно остались следы от ногтей. Кажется, Фран хотел удержать его так. Подтолкнуть к большему уже сейчас. У Бельфегора были свои планы. И, пожалуй, ему не терпелось приступить к их исполнению.       Он выпутался из объятий Франа. Получил его недовольный выдох, но тут же заглушил его, спустивших ниже и продолжив дорожкой поцелуев-укусов спускаться от груди парня до его паха. И чем ближе Бельфегор к нему становился, тем шумнее делался Фран и тем активнее он ёрзал, поддаваясь, выгибаясь вслед за движениями Потрошителя. Прекрасно, как это было прекрасно — целовать его живот и ощущать, как Фран прогибался, чтобы ощутить касание ещё острее, чтобы укус оставил след ярче. Он хотел, и это чувствовалось в каждом движении… В каждом несдержанном стоне.       И всё же он чуть сдвинул ноги, когда Бельфегор поцеловал его рядом с пупком и не остановился.       — Что ты хочешь делать? — выдохнул парень, приподнявшись.       — А непонятно? — усмехнулся Бельфегор, подняв голову и улыбнувшись во все тридцать два.       Рука его очень демонстративно опустилась рядом с членом Франа. Почти коснулась его, заставив податься бедрами выше, но не сжала. Пока нет.       — Неужели в королевских полномочиях и минет для лягушки присутствует? — с явным восторгом в голосе выдохнул Фран.       — Сегодня и сейчас, пока буду растягивать твою задницу и наслаждаться тем, как ты сжимаешься и скулишь? Пожалуй, ши-ши-ши, — для виду высунул язык Бельфегор, двинув рукой.       Ладонь его всё же опустилась на член Франа, а губы вжались в кожу чуть ниже пупка. Мальчишка дрогнул всем телом от такого сочетания — укуса, оставившего на нежной коже красный след, который Бельфегор зализал, словно кот, и того, как сжались мозолистые пальцы вокруг его члена, от низа двинувшись к головке. Наверное он мог бы поспорить, что скулить не станет… Если бы уже после этого не сорвался на этот самый скулёж — пока ещё тихий, но чертовски возбуждающий.       Ничего, следующий получился громче. Для этого хватило всего лишь на миг замереть над членом парня, полюбовавшись им, и коснуться губами головки, языком ловко собрав предэякулянт. Франа от удовольствия даже выгнуло. Он попытался сдержаться, ухватился за простыни и вжался пятками в матрас, но ничто не смогло заглушить его протяжного стона.       — Впервые говорю это, но мне чертовски нравится, как ты все звуки тянешь, — выдохнул Бельфегор подняв взгляд и чуть двинув рукой, чтобы член прижался к его щеке. — Стоны такими долгими получаются. Хочу проверить, замолчишь ли ты хоть на секунду, когда я сделаю так…       И с этими словами он обхватил головку члена губами и двинул голову ниже, вобрав больше плоти. Вместе с тем рука его скользнула между ягодиц Франа, собрав смазку, которой было так много, что никакая другая им могла и не понадобиться, а пальцы коснулись ануса. Чёрт, Бельфегор на самом деле мог получить желаемое, потому что застонал Фран протяжнее прежнего. И, мелочь дурная, всё же толкнулся бёдрами. У Бельфегора было не так много опыта в минете, и ему точно не хотелось задавиться, сведя все пафосные фразочки до кашля и отплёвывания. Свободной рукой пришлось придержать Франа, вдавив ладонь в бок. Наградой за осторожность ему, правда, стало недовольное пыхтение.       — Возмущения не принимаются, — выдохнул Бельфегор, отстранившись и перехватив член юноши у основания, заодно размазав по нему смазку. — Будешь недовольство показывать, вообще передумаю.       — Ладно, ладно… — отозвался Фран, поведя бёдрами, похоже чтобы устроиться поудобнее. — Но, к слову, сдерживаться трудно. За похвалу тебе засчитается фраза «мне чертовски хорошо и я хочу ещё»?       — С натяжкой, но да, ши-ши-ши. Вот твои благодарности.       На этот раз Фран постарался быть спокойнее, когда Бельфегор взял его член в рот. Настолько хотел минета? Лягушка-извращенец. Выдавливать из него стоны и дрожь сложнее не стало — достаточно было лишь обвести головку языком и скользнуть ниже, чуть надавливая, и Фран ухватился за простыни так, что они чуть затрещали, вторив его протяжному выдоху. Удержался от движений бедрами, но не ногами: поджал их, когда Бельфегор вновь коснулся его ануса, на этот раз увереннее собрав смазку и на пробу толкнувшись одним пальцем. И, чёрт, кажется, лягушка и правда умел развлекаться и так, потому что вместо того, чтобы зажаться, он расслабился. Позволил толкнуться глубже и застонал от этого только протяжнее, громче… Довольнее.       Восхитительно, это было просто восхитительно — ощущать жар тела Франа, то, каким узким он всё же был несмотря на все старания расслабиться, и то, как подрагивал его член от каждого движения языком и пока ещё осторожных — головой. Весь он был восхитительным.       — Ах… Не двигаться становится трудно, — выдохнул парень, положив ладонь на свой живот, очень рядом с головой Бельфегора. — Я человек грешный, не выдержу и ухвачусь за твои волосы.       Вместо того, чтобы вновь прерваться, Бельфегор вобрал член в рот ещё больше, почти до конца, заставив Франа сжаться только сильнее… И резко двинул головой вверх, ближе к ладони юноши. Дал ему разрешение зарыться пальцами в свои волосы, ухватиться за них, сжать покрепче, потянуть… Направить, если захочется, и так показать, насколько же ему хорошо.       — Это… Да? — выдохнул Фран, не став сдерживать сбитого дыхания.       Ответом стал второй палец, толкнувшийся внутрь него. Судя по тому, как Фран застонал и подался бёдрами навстречу движению, больно не было. А раз так, Бельфегор взялся активнее растягивать его — развел пальцы, вытянул по первые фаланги и толкнул их внутрь до конца, точно задев простату и заставив Франа зайтись уже более громким стоном. Движения головой, неловкие, но старательные попытки обвести языком как можно больше плоти, вобрать член в рот так, чтобы головка коснулась неба, сделали этот момент только лучше.       Бельфегор мог гордиться собой, у него получалось доставить юноше то удовольствие, которое так хотелось видеть. Даже ярче, чем в фантазиях. Оказывается, в сексе тот сдерживал эмоции куда хуже, чем в болтовне. Или, может, течка влияла… Что бы ни было правдой, Бельфегор упивался тем, как Фран плавился от его касаний. Толкался пальцами резче и сильнее, сразу давая понять, как будет брать его, когда до этого дойдёт — так, что бёдра парня чуть подбрасывало — брал член в рот глубже, сам не сдерживал стонов, представляя, насколько приятно будет ощущаться такая вибрация. Фран старался сдерживаться, видно, на самом деле опасаясь, что Бельфегор прекратит, оставит его даже не на пике, а лишь на пути к нему, но получалось у него плохо.       Конечно, он воспользовался предложением. Не продержался и пары минут перед тем, как зарыться пальцами в волосы Бельфегора и сжать пряди. В тот же момент Потрошитель двинул ладонью особенно резко, заодно разведя пальцы. Смазка хлюпнула на его и так влажной от неё ладони, а Фран вскинулся и резко сдвинул ноги. Ладонь его надавила на голову Бельфегора, заставив взять член в рот полностью, а бёдра сжали её, не позволив отстраниться. Приятного в этом было мало… Разве что то, каким протяжным стоном зашёлся Фран, согнувшись над ним, и как после упал на подушку, жадно хватая воздух ртом. И, может, то, как пальцы мягко щекотнули кожу головы, словно юноша извинялся за несдержанность.       — Я пытался держаться, правда, — добавил он, видно, побоявшись, что намёк не поймут. Голос его хрипел так, что Бельфегору захотелось отстраниться и приступить к главному, чтобы посмотреть, до чего ещё он мог довести Франа. — Но такого я даже в самых смелых фантазиях не представлял. А в реальности сочетание языка на члене и пальцев так глубоко ощущается даже лучше… Может, мне стоит пообещать, что я постараюсь однажды повторить этот минет? Что за это будет?       Похоже, удовольствие развязывало ему язык. Надо же. Ещё немного забавных фактов о лягушке. Что будет за такие обещания? Продолжение, а не возмущения.       К двум пальцам добавился третий, толкнувшийся во Франа вместе с двумя другими, точно так, чтобы тот ещё раз сжал свои восхитительные бёдра — узкие, крепкие, но не лишенные мягкости, такие притягательные, что на них хотелось оставить такие же следы от зубов, как на груди и животе юноши. А чтобы стон точно вновь щекотнул слух, Бельфегор чуть втянул щеки и двинул головой быстрее.       — Ох, твою ж… — забормотал Фран, кажется, прикусив губу, судя по тому, как резко оборвалась фраза.       Бельфегор хотел бы, чтобы он эту фразу закончил. Чем угодно, хоть обращением к его стерве-матушки. Но шумный, сипящий вдох оказался даже лучше. И это ведь была только подготовка…       Признаться, Бельфегор опасался, что на этот раз ему не хватит выдержки уже на другое. Какой уж тут долгий секс, если стояло так, что внизу живота больно было, а ткань штанов уже скорее жгла тем, как сжимала член? Но хотелось. Поймать Франа за запястья, поднять руки над его головой, чтобы он перестал дёргать ими так часто, посмотреть, как тот разведёт ноги, дав разрешение без слов, и войти в него так резко, чтобы воплощение его пошлых фантазий ещё разок изящно прогнулось в спине, навстречу ему. Чёрт, как же хорошо было представить это… Как раз под сдавленные стоны и то, как дрожавшие пальцы сжимали пряди его волос, скорее просто вымещая наслаждение, чем направляя.       Лягушка ему так доверял. Отлично, просто великолепно, что он позволял это… Отдавался ему так же, как Бельфегор делил с ним желания.       — Если… Ты хочешь… Дойти до основного, — выдохнул Фран, прервав поток восхищений им, таким отзывчивым. — Советую сделать это сейчас… Потому что ещё немного, и я кончу.       Надо же, лягушка оказался настолько же нетерпеливым, как он сам. Не очень неожиданный факт, как будто парень хоть когда-то не следовал за ним. Но оборвать всё так резко было бы не весело. Нет, Фран должен был прочувствовать каждый момент.       Пальцы покинули его тело издевательски-медленно, мягко поглаживая изнутри. Фран пыхтел и двигал ногами, забавно поджимая пальцы, но, надо же, даже не язвил. Терпел, похоже, наслаждаясь такой медлительностью не меньше, чем сам Бельфегор. Ему стало не до шуток ещё больше, когда Потрошитель мягко хлопнул его по бедру — достаточно, чтобы услышать влажный шлепок и выдох Франа, но недостаточно, чтобы оставить след на коже. И совсем уж он потерял шутливость, когда Бельфегор начал медленно поднимать голову… Продолжая губами сжимать его член.       Бельфегор ставил на то, что Фран от этого всё же кончит. Пожалуй, даже хотел этого, раз уж почти довёл его до грани и сам стал к ней ближе от вздохов юноши и его судорожных движений. Но он сдержался. Разве что качнулся всем телом и снова схватился за простыни, когда Бельфегор всё же выпустил его член изо рта, перед этим ещё разок проведя по головке языком широким мазком. Влажный звук, когда губы Потрошителя разжались, и особенно когда он на миг ткнулся подбородком в пах Франа и позволил члену прижаться к своей щеке, заставил парня замычать.       — Я… Недооценил вид тебя, — признал он, подняв правую руку и зарывшись ею уже в свои волосы только для того, чтобы прервать резкое движение на середине и замереть, прикрыв лицо ладонью. — Вот этот мне нравится даже больше, чем ты без кофты.       — Ши-ши-ши, развратная лягушка. Всё не могу таким тобой насладиться, — усмехнулся Бельфегор, приподнявшись на руках и прервав сцену любования. — Что, как думаешь, готов?       — Ну, с вибратором я обычно добавлял смазки… Но, кажется, с новым моим статусом это не особо нужно? — не скрывая неуверенности буркнул Фран.       — Вообще не нужно, — выдохнул Бельфегор, сев на колени и медленно потянувшись к поясу брюк. — Никогда особо всей этой омежьей хренью не интересовался, но с тобой это так…       — Не надо только говорить этого в слух, ладно? И без этого чувствую себя так, будто сразу после душа на кровать лёг, — пихнул Фран его стопой в колено. — Только липко и жарко. И пахнет так, словно я опять в лес из дома убежал. В целом ощущается так, будто я туда пошёл, только там я об камни бился и кусты волчьих ягод исследовал, а не задницу альфе мечты подставлял.       — Ши-ши-ши, так я для тебя пахну? — на миг позволил себе задуматься Бельфегор, впрочем, тут же поняв и вторую половину фразы. — Стой, альфа мечты? Серьёзно? Ты до таких похвал мне дошёл?       — Допустим… — совсем тихо выдохнул юноша, прижав к лицу и вторую ладонь. — Врать в таком состоянии сложновато, знаешь? Так что пусть эта фраза будет на моей совести и добавится к твоей гордыне.       — О, моей гордыне такое топливо очень даже нравится, — хохотнул Бельфегор, приспустил штаны и нижнее бельё заодно, но перед этим достав из кармана презерватив. — Потом заставлю тебя нахваливать меня. Разными фразами. А за повторы буду шлёпать, пока не взвоешь.       — Такой вид наказаний меня устраивает, — протянул Фран, сдвинув ладонь и чуть приоткрыв лицо, когда Бельфегор зашуршал упаковкой презерватива. — Может, потому, что это для меня всё ещё неизведанная сторона жизни…       — Для тебя всё, что сейчас происходит, неизведанная сторона жизни, — выдохнул Бельфегор, раскатав презерватив по своему члену. — Расслабься и наслаждайся, лягушка. Сегодня мне слишком хочется видеть тебя кончающим подо мной только от удовольствия, чтобы исполнять угрозу.       А Франу, кажется, хотелось наконец ощутить его в себе. Потому что он, выдохнув, вновь прикрыл глаз ладонью и развёл ноги пошире. Упёрся пятками в кровать, абсолютно открытый, полностью ему доверившийся и разве что скрывший лицо…       Бельфегор не дал ему и этой возможности ускользнуть. Для начала, правда, вытянул из-под головы парня подушку и пихнул её ему под ягодицы, чтобы им обоим было проще. Получил недовольное ёрзанье, но вмиг исправился: согнулся над Франом, одной рукой направил себя, а второй — ухватился за запястье юноши и отвёл одну его руку в сторону. Поймал взгляд зелёных глаз — лихорадочно поблескивавших, широко распахнутых, почти чёрных от того, насколько расширился зрачок — и шепнул:       — Не закрывайся от меня, Фран. Не сегодня. Давай же, позволь мне видеть тебя.       — А любоваться будешь? — в тон ему ответил Фран, отведя и вторую ладонь, но только для того, чтобы потянуться к лицу Бельфегора.       — Буду. Уже любуюсь, — склонился ещё ниже тот, позволив ладони коснуться своей щеки.       Отпустив запястье Франа, Бельфегор ухватил его за бедро и осторожно толкнулся. В тот же миг, как юноша сморщился и шумно вдохнул воздух носом, Потрошитель втянул его в поцелуй. Грубовато смял его губы и двинул бёдрами ещё раз, гораздо медленнее, чем хотел, но, кажется, всё равно недостаточно. По крайней мере, на это намекнул укус, которым Фран прихватил его губу. Бельфегор и тогда продолжил быть слишком, непривычно для себя осторожным. Надеялся, что лягушка оценит это внимание к нему.       Что ж, сделал он это далеко не сразу. Только когда Бельфегор вошёл в него полностью и остановился, дав привыкнуть, а чтобы отвлечь — проскользнул ладонью между их тел и коснулся его члена.       — Не будешь… Сразу? — выдохнул Фран, потянувшись за новым поцелуем, такой жадный и в этом настолько прекрасный, что Бельфегор не хотел отпускать его ни на секунду.       — Говорю же, хочу, чтобы ты кончил подо мной. Значит, от того, как я буду брать тебя, — не позволил ему втянуть себя в новый поцелуй Потрошитель, вместо этого склонившись к уху Франа. — А раз так, побуду более внимательным, чем привык. Всё для тебя, лягушка.       Касание губ у самой ушной раковины получилось таким же мягким, как движение рукой. Фран отозвался довольным выдохом. Склонил голову, открыв шею, видно, в ожидании новых укусов.       Бельфегор и тогда удивил его. Хотел, конечно, укусить так, чтобы ощутить на языке вкус крови, согнуть парня посильнее и взять тот ритм, который любил больше, но вместо этого проявил ещё немного нежности — поцеловал переход от скулы к шее, коснулся его только губами и тут же ткнулся носом в прилипшие к щеке Франа волосы. Ещё раз глубоко вдохнул его запах, сводивший с ума и успокаивавший одновременно.       Его омега был спокоен и доволен. Ждал действий, зная, что сегодня получит только наслаждение. И это ощущалось так правильно, что Бельфегор даже не засомневался в том, что выбрал правильный подход. Сейчас и с Франом он хотел так. Значит, так и должно было быть.       Движение бедрами получилось таким же мягким, как новый поцелуй — уже чуть ниже. Фран напрягся, вцепился в его плечи, кажется, приготовившись остановить… И тут же тихо застонал, когда Бельфегор снова толкнулся в него — пока совсем немного, но так, как должен был, чтобы доставить удовольствие. Хватка тонких пальцев на плечах стала только сильнее, настолько, что ногти больно царапнули плечи.       — Помни, лягух, без крови, — шепнул Бельфегор, вновь прикусив мочку уха Франа, на этот раз сильнее. — Иначе точно получишь секс в моём стиле. Придётся продлять номер.       — Номер и так придётся продлять, утром я точно никуда не пойду, — ахнул Фран, когда Бельфегор опять медленно двинул бёдрами назад и толкнулся, заставив парня сжаться и качнуть головой. — Если только ты меня… На руках не понесёшь.       — Если постонешь погромче и сожмешься так ещё разок, соглашусь и понести, ши-ши-ши.       И Бельфегор не шутил. Пожалуй, раз уж у них дошло до секса, — чёрт, он сделал Франу минет и ему чертовски понравилось, откровений краше на неделе не предвиделось — он согласен был и на прочие дурости. В том числе и подхватить лягушку не как обычно, за ворот плаща и так, чтобы ему всё равно пришлось двигать ногами, а закинуть его на плечо. Или, может, на самом деле взять на руки… Пусть уж сидит, гадость довольная, обнимает его за шею и фырчит, зная, что победил в этом споре. Только в этом, когда они вернутся в Варию, случится ещё один. В кровати и так, чтобы Фран точно не смог встать из-за дрожавших ног.       Впрочем, он и сегодня был к этому близок. Когда Бельфегор перехватил его под бёдра удобнее и толкнулся размашистее, так, чтобы скрипнула кровать, перекрыв пока ещё тихий шлепок столкнувшихся тел, Фран выгнул спину. Закусил губу так, что на ней блеснула капля крови. Бельфегор не дал ей скатиться по подбородку юноши — слизнул её, едва собравшуюся, и подался навстречу Франу ещё разок. Получил очередной стон, заставивший мурашки щекотнуть руки, и дрогнувшее:       — Чёрт… Вибратор и близко не так хорошо ощущается. Ты… Так двигаешь… Мх…       — Недостаточно грязные разговорчики, — поддел его Бельфегор, скользнув ладонями выше по бёдрам, к бокам, и щекотнув их. — Ши-ши-ши, либо говори громче, либо молчи и поддавайся.       — Твой член просто идеален, — не отступил Фран, подавшись движениям его рук. — Весь ты просто идеален… Давай же, прошу, грубее. Не сдерживайся, я не могу больше терпеть.       Ну раз уж он просил… Бельфегору дважды предлагать не требовалось — навалившись на Франа так, что тот ухнул, он двинулся увереннее и резче. Заставил парня дрогнуть всем телом и потянуться к Потрошителю за лаской. Вновь втянул его в поцелуй, на этот раз совсем уж мокрый, несдержанный и безумный.       Впрочем, весь этот секс был чистым безумием. Едва Фран позволил, как Бельфегор совершенно отпустил себя. Вспомнил всё, что представлял, и для начала поймал парня за запястья. Тот явно не понял, чего от него ожидали, и вместо того, чтобы послушно поднять руки, дёрнул ими так, что Бельфегор разжал ладони… Позволил тонким пальцам сплестись с его собственными, и вжал их в простыни. Усмешка дёрнула уголки губ Франа, когда он качнул головой, смахнув волосы с лица и заставив их разметаться так, чтобы кончики прядок почти щекотнули ладони Бельфегора. Смешок обратился громким стоном после следующего же движения: резкого, прошившего тело Франа дрожью, от которой он даже зажмурился, и в тот же миг повторившегося. Тонкие пальцы сжались крепче, а изящные ноги оплели Бельфегора за пояс… Только чтобы пихнуть его пятками в поясницу.       — Неугомонный, — усмехнулся Потрошитель, заглянув в словно подёрнутые дымкой глаза Франа. — Сам напросился. Теперь я не успокоюсь, пока не заебу тебя в буквальном смысле этого слова.       И взялся исполнять угрозу. Двигался размашисто, широко, почти выходя и тут же толкаясь так, что Франа подбрасывало, едва не ударяя об изголовье, а кровать громко скрипела и качалась. Перестал медлить, хотя до этого хотел растянуть момент наслаждения для них двоих. Кажется, в этом оказалось больше смысла, чем в нежности. По крайней мере, после каждого толчка, отдававшегося гудением в голове, подчеркивавшим разделённые на двоих стоны, Фран снова стучал ему по пояснице пятками и сжимал ладони. Просил ещё и ещё. Пытался и в слух, но каждая попытка открыть рот для него заканчивалась переходом от сдавленного мычания в восторженные крики.       Вертлявый, какой же он был вертлявый! Бесконечно двигался, ёрзал, дёргал бёдрами в ритм толчкам, пихал Бельфегора коленями, силясь не дать отстраниться, вздрагивал и сжимался, заставляя кусать губы в попытках хоть немного сдержать выдохи… Приподнимался, чтобы прижаться к Потрошителю всем собой. Когда у него получалось, Бельфегор сбивался — двигался чуть резче, хаотичнее — и тихо шипел, не в силах удержаться от беспорядочных мыслей о том, насколько же Фран был идеален. Весь, от растрёпанных волос и красного от смущения лица до пальцев на ногах, почти вжимавшихся в ягодицы Бельфегора, когда юноша особенно высоко вскидывал стопы и опускал их особенно резко.       — Превосходен… — не сдержал он шумного выдоха, вновь прижавшись к шее Франа, но на этот раз на самом деле оставив на ней укус и замычав, когда парень сжался особенно сильно. — Ты… Чертовски великолепен…       — Не надеялся даже… Услышать это от тебя, — хрипло протянул Фран, ещё больше открыв шею, зная, что после ему точно придётся скрывать её воротом водолазки, но, кажется, того и желая. — Это… Ах!.. Работает в обе стороны. Ты чертовски мне нужен. Не хочу тебя отпускать. Ещё, дай мне ещё…       Сжав его ладони особенно сильно, Фран выгнулся навстречу очередному толчку. Застонал особенно громко, когда его забила мелкая дрожь. Он точно был на грани. Чувствительный, как и любой омега в течке, кажется, не нуждался даже в помощи, только в том, чтобы Бельфегор брал его ещё и ещё. Как же хотелось укусить его сильнее… Вжаться губами в плечо, лизнуть, а затем оставить метку. Чтобы каждый, кто приближался к его омеге, знал — тут ловить нечего, это бесячее великолепие принадлежало только Принцу.       Кажется, Фран понимал его. Скорее всего понимал, он только раскрылся, но не мог не читать, не мог не знать, какие желания пробуждались у альфа и омег, когда они проводили течку вместе. Скуало постоянно жаловался на метки, почёсывая их без всякого стыда… Бельфегор всё равно не сразу понял смысл слов Франа, когда он простонал:       — Можешь укусить меня. Я… Не против. Нет, я… Хочу этого.       — Рано для меток, — кашлянул Бельфегор, всё равно вжавшись носом в тонкую шею, прямо там, где ощущалось, как быстро стучало сердце Франа. — Потом подумаем.       — Я уже подумал, — шепнул Фран, вжавшись подбородком ему в голову, видно, попытавшись заставить опуститься ниже. — Если я… Мх… Попросил тебя заняться со мной сексом именно сейчас, даже узнав, что омега… Значит, хочу быть с тобой. Хочу… Любить тебя. Позволишь?       Позволить любить его? Какая глупая фраза. Только запыхавшаяся, почти дошедшая до пика лягушка могла выдать такую. Как будто ему нужно было разрешение… Как будто Бельфегор не собирался его дать.       — Я тоже хочу быть с тобой, Фран, — выдохнул он, всё же потянувшись к переходу между шеей и плечом. — Точно не передумаешь?       Вместо ответа юноша направил его ладонь к своей щеке. Прижал её к горячей коже тыльной стороной, ткнулся носом в костяшки, когда повернул голову… Искоса взглянул на Бельфегора в ожидании его решения.       Разве мог он принять другое? Он воплотил то, что представлял, в жизнь так точно, как позволил вертлявый Фран, не перестававший тереться о него всем собой, толкаться навстречу и стонать, лишь распаляя жар в груди Бельфегора и совсем сбивая его движения, уже совсем не точные, а хаотичные, резкие, быстрые, выдававшие, что и он тоже был близок к оргазму. Обвёл место будущего укуса языком, мягко царапнул зубами на пробу… Прислушался к вздохам Франа, к его бормотанию под нос, сводившему с ума подробностями о том, насколько ему хорошо, как глубоко Бельфегор входил в него, как ему хотелось кончить и как он не мог больше терпеть.       В тот же момент, когда зубы вжались в кожу и двинулись, вспоров её, Бельфегор выпутал ладонь из руки Франа и скользнул ею между их сплетённых тел. Юноша на миг сжался, стоило только пальцам коснуться его члена, и тут же изящно выгнулся, когда ладонь рвано двинулась вверх. Вкус крови осел на языке Потрошителя, заставил глухо зарычать, а надломленный стон на миг заполнил сознание, выместив все мысли, кроме одной — по ладони разлилась влага. Фран кончил. Судорожно сжался, ногами вдавил в себя сильнее… Довел и Бельфегора до грани.       В последний раз подавшись бёдрами назад, он толкнулся так, чтобы войти достаточно глубоко, заставив Франа ахнуть, но недостаточно, чтобы сцепить их — и замер, не разжимая зубов. Всё равно не сдержал слишком громкого стона. Предательство своей показательности, конечно, но как вообще он мог сдержаться? Не с Франом. Не сейчас, когда дурная лягушка не только всё же кончила под ним, но и обняла после — одной рукой, той, что Бельфегор отпустил, но крепко, вжав ладонь в его напряжённую спину и поведя по позвонкам выше, к волосам. Мурашки защекотали руки и спину только сильнее, стоило только пальцам Франа невыносимо нежно зарыться в пряди на его затылке и так же мягко потрепать их. Наверное, это можно было посчитать унизительной похвалой за старания… Но Бельфегор понял иначе — как неловкую попытку показать больше непослушных, не желавших складываться в правильные слова чувств.       И последовал хорошему примеру. Язык его мягко прошёлся по следам, оставшимся от зубов, собрав с них кровь. А перед тем, как отстраниться, Бельфегор ещё раз поцеловал свежую метку. Взглянул на неё не без удовольствия.       Впрочем, на Франа сейчас в принципе не получалось смотреть без него. Всем собой он запечатлел произошедшее между ними. Зелёные глаза всё ещё казались скорее чёрными, подернутыми дымкой наслаждения, искусанные губы сохранили следы поцелуев и попыток сдержать стоны, на шее, ключицах и часто поднимавшейся и опускавшейся груди остались красноватые засосы, а на животе — белёсые капли спермы. И всё это было заслугой Бельфегора.       — Ты во мне дыру прожжёшь такими взглядами, — язвительно протянул Фран, правда, двинувшись, чтобы устроиться получше, показать ладное тело и оставшиеся на нем следы секса. — И, признаться, я не против. Чувствую себя моделью, когда ты на меня так смотришь.       — Не зазнавайся, лягушка дурная, — фыркнул Бельфегор, подавшись ладони в волосах, что сжала чуть грубее и тут же попыталась отпустить. — Видеть это великолепие могу только я, запомни. Теперь даже не надейся в бане задницей посверкать, буду тебя в десять полотенец кутать.       — Вот теперь ревность оправда, — покивал юноша, опустив ноги на кровать. — Как насчёт выйти из меня и лечь рядом? Кажется, ты нас не сцепил, значит, можешь это сделать.       — Слышу недовольство даже когда ты опять пытаешься разыграть статую, ши-ши-ши, — ткнулся лбом в его лоб Бельфегор, заставив Франа чуть сморщиться. — Вибраторами ты пользоваться научился, а вот с узлом дело едва ли имел. Будем тебя к этому готовить.       — А в сексе ты, оказывается, такой заботливый, — буркнул Фран, для виду потерев лоб. — Представить себе этого не мог. Хотя, когда ты начал вбиваться в меня так, словно хотел что-то сломать, на миг подумал, что не так что-то понял.       — Ты, дурость ходячая, умеешь бесить. Но мне с тобой интересно, — попытался оправдаться Бельфегор, впрочем, прекрасная зная, что не сможет после всего, что наговорил и сделал за этот вечер. — И я не хочу превращать наш секс в изнасилование с элементами драки. Видеть тебя довольным и раздвигающим ноги, чтобы принять поглубже, приятнее, чем пытаться эти самые ноги развести.       — Понял, тебе нравится видеть меня довольным. Ещё бы это касалось не только постели… — с явным намёком подметил Фран, завозившись. — Ладно уж, чередовать грубость с нежностью мне нравится больше. Но, может, после возвращения подумаем о том, чтобы нежность принести в жизнь, а грубостей добавить в секс?       — Мазохист чёртов, ши-ши-ши, — не сдержал смешка Бельфегор, всё же выйдя из Франа, заставив его ахнуть ещё раз и приподняться на руках. — Подумаем об этом. Когда хотя бы сжаться и на ноги встать сможешь.       — Ну, не сегодня так не сегодня…       Как будто сегодня он мог сделать ещё что-то кроме как понаблюдать, как Бельфегор снял презерватив, завязал его и бросил на пол. И фыркнуть на это, конечно. Потрошитель его указание на неряшливость проигнорировал. В конце концов, он тоже устал. Имел право оставить все дела, даже такие мелкие, на завтра, и просто насладиться возможностью полежать рядом с Франом.       Что и сделал. Перед этим пихнул лягушку к стене, правда, но всё равно упал рядом с ним и снова притянул к себе.       — У тебя голова большая, — тут же буркнул Фран, завозившись. — А подушки тут не очень удобные.       — Можешь встать и дойти до второй кровати, взять ещё одну. Или лечь на ту, что до сих пор у тебя под задницей, ши-ши-ши, — усмехнулся Бельфегор, как раз подвинув эту подушку на себя коленом. — Она мокрая, как будто мы её в окно высовывали, но и ты сейчас не лучше.       — Предпочту поделить подушку с тобой, — без особых вопросов пошёл на попятную Фран. — Если обнимешь покрепче и на спину перевернёшься, чтобы я мог лечь на тебя.       — Сегодня и для тебя? Всё, что угодно, — согласился Бельфегор, на самом деле стиснув лягушку в таких объятиях, что тот глухо ухнул. — Второй пункт минуты через четыре. А то, глядишь, тебя ещё разок переклинет и нам придётся менять позу.       — Нет уж, на второй заход я не согласен, — ткнулся носом ему в плечо Фран, шумно выдохнув. — Кажется, моей течке хватило одного раза.       — Значит, я всё же тот альфа, что тебе подходит, — спокойно подметил Бельфегор то, что должно бы было смутить его хоть на миг, но казалось настолько приятным, что он мог и озвучить это.       — Типа истинного? — выдохнул Фран, впрочем, не подняв на Бельфегора взгляд. — Если что, я в книжке читал. Предупреждая вопросы.       — Ага, что-то вроде того. Считай, что это простая биологическая совместимость, — слишком уж покорно ответил ему Потрошитель. — Я для тебя идеальный альфа, а ты для меня — лучший омега из возможных. Задавить тебя мне не получится, конечно… Но и ладно. Меня устраивает, что из всех омег именно ты идеально мне подходишь.       И это было честное признание, без увёрток. Наконец и спустя больше чем год наблюдения за Франом и медленного осознания влюблённости в него. Забавно, что к этому всему привела обычная миссия с необычным поворотом уже после неё. Скуало нужно будет сказать спасибо за то, что навёл на неё. Перед тем, как добавить ему ещё седых волос их с Франом новым статусом.       — Когда почувствовал влагу между ног, думал, что это худшее, что могло случиться вообще, — шепнул лягушка, забрав Бельфегора от мыслей о будущем. — Но… Раз уж раскрытие омегой помогло мне решиться высказаться тебе… И раз уж ты мой идеальный альфа… Я даже не против отказаться от статуса беты.       — Как будто быть омегой плохо, — фыркнул Бельфегор, ткнувшись носом в макушку Франа и довольно зажмурившись от того, как волосы щекотнули лицо. — На Скуало посмотри. Идеальный пример того, что омегой быть не хуже, чем кем-либо ещё. А ты со своим характером ещё разок это докажешь. Если кто засомневается, я ему шею сверну. Вот и всё.       — Как просто это звучит от тебя, — буркнул Фран, кажется, смущённый такими признаниями, если судить по запаху. — Мне понадобится время, чтобы принять нового себя… Но когда ты говоришь такое, это даже не кажется сложным. За исключением вопроса нас…       — Тебя это слишком волнует, ши-ши-ши, — оборвал его Бельфегор, хлопнув по спине.       — Ну, у меня проблемы с семьёй. Тем, что у меня её не было до Кокуе и Варии… И я всегда хотел найти свою, — удивительно честно выдал что-то настолько личное Фран. — Раз уж главное отличие омег от остальных, как ты сам указал, не в слабости или чём-то таком…       — Ты додумываешь, — ещё раз попытался остановить его Бельфегор.       — Я был бы не против построить свою семью с тобой. Даже если только из нас двоих, — всё равно закончил Фран.       И затих. Разве что сжался, закинув ногу на бёдро Бельфегора, спрятав лицо в его плече и с головой выдав, насколько неловко ему было это сказать. Глупая лягушка… Ну как он мог не принять это его стремление, высказанное так?! Тем более… Что даже хотелось.       — Как будто у меня с семьёй всё хорошо, — выдохнул Бельфегор, положив ладонь на затылок Франа. — Посмотрим. Я не лучший партнёр, сам должен понимать, но если тебя всё устроит и я не сойду с ума от твоей болтовни, может, из этой затеи что-то и получится.       Пара, достойная друг друга, например. Но всё это лишь ждало впереди. А пока Бельфегор и Фран так и остались рядом друг с другом, не пожелав расстаться даже на миг. И это казалось правильным и нужным, как ничто другое за все время их совместной работы.       — Бел-семпай, может, всё-таки смилуетесь и немного пошевелите ногами, раз уж так вымотали меня? — не дал ему расслабиться Фран. — Я есть хочу…       — Лягушка!..       Да, стоило привыкнуть к такому уже сейчас. Как будто можно было ожидать от Франа другого. Но, признаться, это Бельфегора тоже устраивало.