Я думал будет наоборот

Гарри почувствовал, как земля ушла из-под ног — вихрь цвета, звука и магии обрушился на него. Тело его сжалось, как будто кто-то пытался протащить его сквозь слишком узкую трубу, — и вдруг, с тихим хлопком, они оказались на мягкой, влажной траве. Перед ним, уютно курясь дымом из трубы, стоял дом, который он знал и любил всем сердцем — Нора. — Вот мы и прибыли,— произнёс Дамблдор, стряхивая с мантии невидимую пыль. Дом выглядел как всегда слегка перекошенным, будто держался на честном слове и магии. Свет из окон мягко лился на дорожку, а где-то внутри слышались чьи-то голоса, смех и… грохот — наверняка один из близнецов что-то уронил. Гарри стоял, вдыхая запах дождя, травы и тёплого домашнего очага. После всего — Министерства, Сириуса, Дурслей — здесь казалось безопасно, почти волшебно в самом буквальном смысле. — Я не буду входить, — сказал Дамблдор, немного грустно. — Это твой вечер, Гарри. Проведи его с теми, кто тебе дорог. Гарри кивнул. Он чувствовал, как внутри что-то отпускает. Как будто камень, давивший на сердце, немного сдвинулся. — Спасибо, — тихо сказал он, глядя на профессора. Тот улыбнулся ему в ответ, а затем, щёлкнув пальцами, исчез, оставив за собой лишь лёгкое потрескивание воздуха. Гарри повернулся к дому и направился к двери. Он ещё не успел постучать, как она с грохотом распахнулась — и на пороге оказалась Молли Уизли, с распахнутыми руками и радостным, тёплым лицом: — Гарри, дорогой! Ты наконец-то здесь! И в ту же секунду он оказался в её крепких объятиях, и вдруг всё — страх, горечь, одиночество — как будто на мгновение исчезло. Он был дома. Гарри прошёл в знакомую до боли кухню Норы — тёплую, пахнущую выпечкой и слегка подгоревшими травами. Молли Уизли, как всегда, встретила его с распростёртыми объятиями. — Гарри, милый! — воскликнула она, обнимая его крепко, словно стараясь обогреть всей своей душой. — Боже, как ты вырос... и как же ты устал, бедный мальчик. Ну-ка садись, сейчас я тебе что-нибудь приготовлю. Он с благодарностью опустился на скрипучий деревянный стул. В доме было тихо — ни Рона, ни Джинни, ни шума, ни беготни. Только звяканье кастрюль, потрескивание огня в плите и запах домашней еды, который словно убаюкивал. Молли поставила перед ним тарелку с тушёной говядиной и мягким хлебом. — Ешь, Гарри. Ты совсем с лица спал. Он послушно взял вилку, но ел медленно, больше ради вежливости. Мысли всё ещё вихрем носились у него в голове: разговор с Дамблдором, дом Сириуса, отголоски прошлого года. Тень боли пряталась за каждым словом, каждым запахом. Когда тарелка опустела наполовину, он положил вилку и поднял глаза. — Спасибо, миссис Уизли… Это было нужно. — Конечно, дорогой, — с мягкой улыбкой сказала она. — Комната наверху, как обычно. Всё готово, постель застелена. Отдыхай. Завтра будет новый день. Гарри поднялся, чувствуя, как ноги налились свинцом. Он пробормотал "спокойной ночи", поднялся по ступеням, миновал тёплые коридоры, прошёл в комнату Рона, в которой ему доводилось ночевать не раз. Скинув мантию, не зажигая света, он упал на кровать. Мысли ещё немного роились, но очень скоро уступили место тяжелому, глубокому сну. Гарри проснулся от громкого хлопка двери, как от пушечного выстрела. В ушах зазвенело, он рывком сел, ещё не до конца сообразив, где находится. Слепо потянувшись за очками, он наткнулся на край тумбочки и, пробормотав что-то нецензурное, наконец натянул их на нос. Яркий солнечный свет ослепил его, и он зажмурился, чувствуя, как веки тут же начали гореть. — Вчмдело? — пробормотал он скомкано, пытаясь сфокусировать взгляд. — А мы и не знали, что ты уже тут, герой! — весело раздался голос Рона, и через миг чья-то рука оглушительно хлопнула его по затылку. — Рон, не бей его! — строго сказала Гермиона. Гарри открыл глаза и увидел их обоих: Рон — растрёпанный, в мятой футболке, с широкой ухмылкой, и Гермиона — с обиженным выражением лица, будто за что-то извиняется вместо всех сразу. — Привет, — буркнул Гарри, валясь обратно на подушку. — Как вы тут? — Живём, — пожал плечами Рон, усаживаясь на коробку. — Ты когда приехал? Мы и не знали, что ты уже здесь. Мама только утром сказала, как будто это неважно. — Поздно ночью, — ответил Гарри. — Дамблдор сам привёл меня. Заодно новость подбросил. — Не томи, — подалась вперёд Гермиона. — Что за новость? — Дом Сириуса теперь мой. В комнате на пару секунд воцарилась тишина. Даже Рон утратил свою ухмылку. — Слушай… Гарри… — Всё нормально, — быстро перебил он, не желая углубляться. — Мне сейчас куда проще не думать об этом. В это мгновение дверь снова распахнулась, и в комнату буквально влетела Джинни, на ходу швырнув что-то похожее на журнал в сторону стола. — О, он уже проснулся. Гарри, привет. — Привет, — устало улыбнулся он, подтягивая одеяло к подбородку. От её голоса внутри что-то странно дрогнуло — знакомое, но неловкое чувство, которое он предпочёл проигнорировать. — Как она тебя достала, да? — спросила Гермиона, перехватив взгляд Джинни. — Ещё как, — проворчала та. — Вечно смотрит на меня, как на детсадовку. «Джиннивыпейотвар». «Джиннипомогиочиститьморковь». Уф. — Успокойся ты, — бросил Рон. — Она просто волнуется. Ей сейчас нелегко. Ты же знаешь — эта свадьба… — О, не начинай, — перебила Джинни с преувеличенным вздохом. — Только не снова о «великой любви» Билла и Флер. — Я тебя слышу, — послышался сладкий, растянутый голос от двери. Все повернулись. Флер Делакур стояла в проёме, словно из другого мира. В руках — аккуратный поднос с едой, на губах — безупречная улыбка, а глаза сияли радостью, будто вся её жизнь сводилась к тому, чтобы принести Гарри завтрак. — ‘Арри, — протянула она, как будто только его и ждала. — Мой бедный, ты выглядишь усталым. Она вошла в комнату, и свет словно последовал за ней. Миссис Уизли шагнула было вслед, но остановилась у двери, сжав губы. Флер поставила поднос прямо на колени Гарри и без приглашения склонилась, легко поцеловав его в обе щеки. Его уши тут же вспыхнули алым. Он от удивления чуть не опрокинул чайник. — Я так надеялась увидеть тебя, — продолжала она с мечтательным вздохом. — Ты помнишь мою сестру Габриэль? Она не может забыть тебя после того, как ты спас её на турнире. — А… да… конечно, — пролепетал он. — Мы п'гиезжали сюда ненадолго, — с сияющей гордостью объявила она. — Ведь я и Билл... мы об’явили помолвку! Мы поженимся следующим летом! — Это... прекрасно, — произнёс Гарри, будто во сне, пока Джинни и Гермиона многозначительно переглянулись. Флер ещё раз нежно провела пальцами по его руке — и, одарив всех в комнате ослепительной улыбкой, выплыла за дверь. Миссис Уизли что-то пробормотала себе под нос. — Да, мама ненавидит её, — тихо прошептала Джинни. — Не ненавижу, — фыркнула та в ответ. — Я просто считаю, что она... слишком. И Билл слишком увлечён. Всё слишком. — Всё-таки завтрак! — напомнил Рон, разряжая атмосферу. — Давай ешь, Гарри, а то она вернётся и снова тебя поцелует. — Отстань, — проворчал Гарри, но, не сдержавшись, засмеялся. — Эй, а вы слышали? — вдруг сказала Гермиона, прерывая затянувшуюся тишину. Она уселась на край кровати, сжав в руках какую-то потрепанную книгу. — В «Придирах к природе магии» есть целая глава про вейл. Но не о той арке в Отделе тайн — о существе. Об истинных вейлах. — Типа как Флер? — лениво бросил Рон, но Гермиона строго на него посмотрела. — Нет. Флер — полувейла. А я говорю о тех, кто действительно рождается из магии, окутанной чарами обольщения и иллюзий. Они могут влиять не только на чувства, но и на восприятие реальности. Заставить видеть то, чего нет. Чувствовать… ложное. — Подожди, — хмуро пробормотал Гарри, отодвигая пустую тарелку. — Ты к чему это? Гермиона посмотрела на него с беспокойством. — Я думаю… Драко может быть одним из них. Или хотя бы частично. Всё сходится. Влечение, которое никто не мог объяснить. Его странное поведение. Его игра. — О, Мерлин, — выдохнул Гарри, закатывая глаза и откидываясь на подушку. — Только не снова про Малфоя. — Но, Гарри, ты сам говорил — он был другим. То холоден, то почти… — — Притворялся, — резко перебил Гарри. — Я знаю. Повёлся. И пусть подавится этим. Всё было ложью, Гермиона. Он знал, как на меня повлиять. Он пользовался этим. И, если он действительно вейла — или полувейла — что ж, тогда тем более всё объясняется. Джинни, сидевшая на полу, нахмурилась. — Простите, но вы вообще о чём? Кто вейла? Что за влияние? — Малфой, — почти одновременно сказали Гермиона и Гарри, но с совершенно разным тоном. — Вы хотите сказать, что он… какой-то магический соблазнитель? — фыркнула Джинни, глядя то на одного, то на другого. — Вот уж чего-чего, а этого я бы за ним не подумала. — Никто бы не подумал, — мрачно бросил Гарри. — Вот в том-то и дело. Он встал с кровати, будто ему вдруг стало тесно в комнате. — Он всё придумал. Чтобы сбить меня с пути. Чтобы я сомневался, отвлекался. Доверился. А потом — оставил. Вовремя, чтобы всё снова разрушилось. — Гарри… — Гермиона поднялась, но он уже направился к двери. — Я не хочу больше об этом. Если он вейла — пусть проваливает в свою серебристую дымку. Я больше не куплюсь. И хлопнув дверью, вышел. Гермиона села обратно, нахмурившись, а Джинни только покачала головой. — Ну, теперь хоть понятно, почему он так нервничает, когда слышит это имя…