Indisposed / Не в духе

△▽△▽△▽△▽△▽

Четыре месяца спустя

— «Нью-Йорк Миррор», Энди у аппарата. — Привет, Энди! — громкий, с густым акцентом голос Питера прозвучал в трубке. — Питер? Боже мой! Какой приятный сюрприз! Как ты там держишься? — Энди зажала телефон между ухом и плечом, удивлённая его звонком. Несколько месяцев назад она делала материал о Питере, как раз когда его арестовали за нападение. В целом он был безобидным парнем, но жертва позволила себе нелестно высказаться о его матери. Никогда нельзя говорить что-либо о матери Питера. Энди этот парень пришёлся по душе, и они поддерживали дружеские взаимоотношения с тех пор, как он оказался за решёткой. — Помнишь ту посылку, что ты отправила три недели назад? Энди улыбнулась. — Мм-хм… — Ну так вот, я наконец-то нашёл способ тебя за неё отблагодарить! Улыбка не сходила с её лица, но губы разомкнулись, она собиралась протестовать. — О, Питер… Я же говорила, что благодарность не нужна… — Но я хочу, Энди! К тому же, думаю, тебе понравится, — перебил её Питер, и по тону его голоса было ясно: он сам в восторге от своей идеи. — Да? — Энди не могла не заинтересоваться. — Ага… Так вот, помнишь, я рассказывал про Стального — того, что Джорджу палец откусил? Энди поморщилась при воспоминании об этой особенно мрачной истории. — Да… Стальной… помню. — Ну так вот… ему сегодня подселили нового соседа в камеру. Ни за что не угадаешь, кто это. Энди провела ладонью по лбу и помассировала виски. Она могла только догадываться. — Вряд ли угадаю… Кто же? — Стивен Пристли. Челюсть Энди отвисла, и она поперхнулась собственной слюной. Немного откашлявшись, она с трудом выдавила: — Он не Пристли… Он Томлинсон… Но… продолжай. — Да какая разница… Короче, Стальной устроит ему тут тёплый приём, пока он с нами. Губы Энди медленно расплылись в хищной улыбке. Питер продолжил: — Стальной мне должен… И я подумал… какой отличный способ сделать что-то приятное для такой классной девчонки, как ты, Энди. Это был лучший из возможных подарков. Энди и представить не могла. — Хочешь, я передам ему что-нибудь от тебя? — спросил Питер. — Ох… Если не сложно... Начните с запястий… — Улыбка Энди стала ещё шире при одной мысли о той небольшой мести, которую Питер и его товарищи по камере могут учинить этому подонку. — Да-да… Звучит отлично! Думаю, у меня как раз есть подходящая идея. Добрая часть натуры Энди ненадолго взяла верх. — Вы со Стальным не наживёте себе проблем из-за этого? — Не-а… Доверься мне… Охранники на этот раз смотреть будут в другую сторону. У Миранды Пристли тут куча поклонников. Ответ Питера одновременно удивил её и… не удивил вовсе. У Миранды поклонники были везде. — Что ж… Спасибо, Питер. Это лучший подарок, о котором я даже мечтать не могла. — Да не за что, — Питер усмехнулся, это было слышно по голосу, и Энди не сомневалась: он получит от этого удовольствие. — И спасибо, что потратил на меня один из «должков», — с искренней благодарностью добавила Энди. — Ты про Стального? Да ну… Он это делает не просто потому что задолжал. Он боготворит Миранду, ни одного номера Runway не пропускает. Может, ты могла бы… прислать мне в следующей посылке номер с автографом? У меня бы тогда появился серьёзный козырь для торгов… Улыбка Энди слегка дрогнула. — Не уверена насчёт этого, Питер… Но я… постараюсь. — Ладно, слушай, мне пора. Дам знать, как всё пройдёт. Было приятно поболтать, Энди. — Мне тоже, Питер. Спасибо. — Энди услышала, как на том конце положили трубку, и опустила свой аппарат на рычаг. Широкая, довольная улыбка озарила её лицо. Она долго ждала подходящего момента, чтобы выразить Стивену свою «признательность» за его работу, и теперь этот момент сам упал к ней в руки. Иногда будто бы сама судьба подкидывает сюрпризы.

△▽△▽△▽△▽△▽

Улицы Нью-Йорка казались необычайно тихими, пока Энди шла домой. Весь город был окутан плотным белым покрывалом, и снежинки медленно опускались на землю, цепляясь за её волосы и ресницы. Дыхание вырывалось из её рта клубящимся белым паром, и она засунула руки ещё глубже в карманы пальто, пытаясь согреться. До Рождества оставалось четыре дня, и город, хоть и кипел предпраздничной суетой, словно размывался вокруг, становясь фоном. В этом году она проводила праздники одна, и от этой мысли её шаги становились тяжелее. Снег был прекрасен — девственно белый, с редкими искорками серебра, и он напоминал ей волосы, в которые она когда-то погружала пальцы. Энди тряхнула головой. Она не собиралась об этом думать. Не собиралась думать о Миранде. Она дала себе слово не размышлять о том, что ей неподвластно. Они не были вместе, и ей придётся смириться с этим болезненным признанием и двигаться дальше. Она прикусила мягкую кожу губы, используя эту тупую боль как отвлечение. Вскоре она подошла к своему дому, вставила ключ в замок и шагнула внутрь, спасаясь от холода. Стряхнув снег с пальто и сумки, она поднялась по лестнице на свой этаж и вошла в квартиру. Внутри было тепло и уютно, но непривычно тихо. Она сбросила пальто и повесила его на крючок за дверью, чтобы просохло, рядом разместив сумку. Сняла свитер со спинки дивана и накинула на замёрзшие плечи, направившись на кухню, чтобы заварить чаю. «Близнецы, Леди Грей». Энди мягко улыбнулась. Решив, что лучше переодеться, пока закипает чайник, она оставила кухню и направилась в спальню — и застыла на месте, завернув за угол. На её кровати, на животе лежа, совершенно обнажённая, если не считать чёрных кружевных трусиков, Миранда Пристли. Челюсть Энди отвисла во второй раз за день, пока её глаза впивались в каждый сантиметр женщины. Трусики были теми самыми, что она держала в дрожащих пальцах в гардеробе Миранды много месяцев назад. И вот они здесь, восхитительно демонстрируют себя, изящно облегая округлость ягодиц. Энди с трудом отвела взгляд, но когда ей это удалось, она встретила глаза главного редактора, смотревшие на неё через плечо. — Право, Андреа… Я уже начала думать, что ты никогда не вернёшься домой. Улыбка Энди стала шире, и она двинулась вперёд, разглядывая Миранду, будто вновь обретённое сокровище. — Я… я… но… ты… ты же не должна была вернуться… до Рождества! — выдавила она, хотя шок превращал членораздельные предложения в задачу со звездочкой. Губы Миранды изогнулись в улыбке. — Я прекрасно знаю, что было в моём графике, Андреа. Однако я решила его изменить и организовала возвращение как раз вовремя, чтобы провести праздники с тобой, если ты, конечно, не против. Или у тебя есть ещё одна девушка, о которой мне следует знать? Это же может быть просто сном? Энди опустилась на кровать, проводя ладонью вдоль бока Миранды. Определённо не сон. Она мягко надавила на рёбра Миранды, повернув её на спину, и её прекрасная грудь наконец предстала взору. — О… боже… Миранда… я… это… просто… вау. Я… — Т-т-т… По-английски, Андреа, — предупредила Миранда. Энди не смогла сдержать смех, ложась рядом с возлюбленной. — Прости… Миранда… это самое прекрасное… больше, чем... я могла бы... попросить. — Ну, меня всегда считали «прекрасным» человеком, — губы Миранды изогнулись в хищной улыбке, прежде чем она наклонилась вперёд. Их губы слились в тлеющем поцелуе, который растопил последние крупицы холода, принесённые Энди с зимних нью-йоркских улиц. Когда они отстранились, кончики пальцев Энди нежно коснулись щеки Миранды, скользнули вверх, запутавшись в её серебристых волосах. — Итак… что первым пунктом в новом графике? Улыбка Миранды вспыхнула — одна из тех искренних улыбок, ради которых жила Энди, — и женщина переместилась так, что Энди оказалась на спине, а она нависла над ней. — Что ж, теперь, когда я больше не «занята», Андреа… — протянула Миранда, её ресницы опустились, прикрывая наполовину потемневшие голубые глаза. — Полагаю, самое время показать тебе, что способен вытворять элитный редактор своими руками. Она подняла руки, легко пошевелила кончиками пальцев, а затем опустила их и провела этими умелыми пальцами вдоль тела Энди. Энди содрогнулась в предвкушении и позволила голове погрузиться в мягкость подушки. И пока она позволяла Миранде любить каждый сантиметр своего тела, она не могла не насладиться старой поговоркой… Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

△▽△▽△Это всё▽△▽△▽