Пепел на снегу

Лера проснулась, когда её голова всё ещё пульсировала от удара, а всё тело ощущало неестественную тяжесть. В первое мгновение она не понимала, где находится. Всё было туманно, как после долгого и глубокого сна. Только звуки леса и резкий холод, пронизывающий кожу, говорили ей, что она в каком-то укрытии. Но что-то не давало покоя. Лера вздрогнула и попыталась встать, но сразу почувствовала, как её тело отзывается болью. Она не могла понять, сколько времени прошло с того момента, как они упали в овраг, и не знала, что стало с Шарлоттой. Её взгляд метался по земле, и вскоре он остановился на фигуре, лежащей неподалёку. Это была Шарлотта, та самая немка, которую Лера ненавидела и хотела убить, но сейчас она лежала неподвижно. Волосы женщины раскинулись по земле, а её тело было странно расслабленным, словно она была мертва. Но Лера сразу поняла, что это не так. Шарлотта просто потеряла сознание, как и она сама. Лера вздохнула, стараясь не допустить паники. Она продолжала смотреть на немку, размышляя, что делать. В этом состоянии ей нужно было двигаться быстро, чтобы не попасть в ловушку. Но в то же время, что-то в её мозгу остановило её. Она не могла просто оставить её здесь, одну. И не могла поверить, что именно она так поступила — помогала этой женщине. Но этот момент был странным, болезненно растянутым. Лера металась в своих мыслях и не знала, что делать. Лера посмотрела на Шарлотту более внимательно. Несмотря на жестокость и холод, которая исходила от её фигуры в бою, она была красивой. И это заставляло Леру чувствовать странное беспокойство. Волосы Шарлотты были почти платиновыми, развеявшимися по земле. Её лицо, несмотря на всю его хрупкость, было идеальным: высокие скулы, чёткий подбородок, холодные голубые глаза, которые казались пустыми, даже когда были закрыты. Но сейчас, когда она лежала, Шарлотта была не похожа на ту жестокую командиршу, которую Лера пыталась уничтожить. Вдруг взгляд Леры зацепился за что-то на теле Шарлотты. Внезапно она заметила, как палка торчит из бедра немки, вонзаясь в ткань её формы. Видно было, что палка — не просто ветка. Она была какой-то тяжёлой, твёрдой, частью того, что могла бы быть раной. Лера замерла, ужаснувшись. Удары были точными, но женщина всё равно выжила после такого. В её теле что-то изломалось, и несмотря на всю её силу, она всё равно оказалась здесь, лежащей без сознания. Лера едва сдерживала дыхание, подходя ближе. Она всё ещё не могла понять, что ей делать с этой женщиной, с этим врагом. В её голове не было места для жалости, но вместе с тем возникло странное ощущение. Это был конфликт между ненавистью и пониманием того, что Шарлотта была, как и она, человеком. Но в тот момент, когда Лера всё это пыталась осмыслить, из тела Шарлотты вдруг вырвался тихий стон. Шарлотта постепенно пришла в сознание, но ощущения были странные и смутные. Её глаза открылись, но мир вокруг казался размытым. Голова болела, и чувство боли по всему телу было настолько ярким, что она не сразу осознала, где находится. Только когда её взгляд зацепился за тусклый свет, проникающий сквозь густые ветви деревьев, и увидела фигуру на фоне камней и земли, Шарлотта почувствовала реальность происходящего. Её сердце забилось быстрее, а дыхание стало учащённым. Без раздумий, инстинктивно, она выдернула свой пистолет M1911 из кобуры, который лежал рядом, и в ту же секунду нацелила его в сторону Леры. Всё было в помутнении, почти туманно, но она ощущала угрозу. Тело не слушалось, но порыв выжить и победить оставался. Словно в замедленной съемке, её рука тянулась к оружию, а в голове была лишь одна мысль — если русская здесь, значит, всё ещё не завершено. Лера сразу подняла руки, выражая молчаливое признание, что не представляет угрозы. В её глазах промелькнула растерянность и страх, но она попыталась сохранять спокойствие. Страх перед немкой не исчезал, но сейчас всё было иначе — они обе были в той же ситуации. Тихим голосом Лера сказала: — Я не сделаю тебе ничего плохого. Шарлотта едва могла различить слова. Её сознание не привыкло к такому, и боль в бедре вскоре напомнила о себе с новой силой. Она зажала его рукой, но боли было столько, что невозможно было не огорчиться. Она попыталась двигаться, но каждый мускул её тела протестовал. Немка выругалась, её голос был резким, наполняя тишину леса тревожным эхом. — Verdammt! — вырвалось из её уст, и Шарлотта, наконец, осознала боль. (Проклятье!) С каждым движением она чувствовала, как рана на бедре отзывается острыми спазмами. Странный холод охватил её, но жар был не менее ярким. Лера ничего не поняла. Даже в ту секунду, когда она увидела, как с губ Шарлотты сорвалась одна за другой проклятия, она почувствовала, что должна оставаться спокойной. Этот момент был странным — враждующие стороны, и при этом они были в одном положении, обе ранены и обе под угрозой. Шарлотта поднесла руку к бедру, ощутив, как что-то мешает ей нормально двигаться. Её взгляд мельком зацепил торчащую палку, а затем пальцы дрожащей рукой пытались вынуть её, но палка была застрявшей слишком глубоко. Она чувствовала, как её мысли путаются от боли и осознания того, что она всё ещё жива. Но вряд ли эта ситуация будет продолжаться долго. Её взгляд снова упал на Леру. Она скрипнула зубами и снова вернула внимание к боли в бедре, но Лера всё равно стояла перед ней, не двигаясь, с поднятыми руками. В её глазах была тень понимания, и это чуть ослабило напряжение в Шарлотте. Что-то останавливает её. Что-то слабое, но важное. Пистолет всё ещё был направлен на Леру, но Шарлотта едва могла поддерживать эту позу. Всё, что она могла — это на секунду остановиться и обдумать, что делать дальше. Лера заметила, как Шарлотта снова ослабела. Её рука с пистолетом слегка дрожала, и выражение лица немки становилось всё более болезненным. Лера ощущала, что время не на её стороне. Рана, пробившая бедро, была серьёзной. Кровь всё равно сочилась, и, судя по состоянию Шарлотты, она теряла её с каждым моментом. Лера поняла: если она не поможет немке, та может быстро умереть от потери крови. И тогда, несмотря на все их различия, Лера не могла оставить её в таком положении. — Пожалуйста, я могу помочь, — прошептала Лера, надеясь, что слова хоть как-то пробудят понимание. Но она сразу поняла, что ни одна из её фраз не будет услышана. Шарлотта не понимала русского. В её глазах мелькнуло что-то похожее на панический страх, когда она попыталась что-то выговорить, но её слова застряли в горле. Лера сделала шаг вперёд, пытаясь хоть как-то преодолеть это непонимание. Она осторожно протянула руку, надеясь, что жест поможет передать её намерение. Подходя чуть ближе, она снова попыталась заговорить, но вновь безрезультатно. Шарлотта сжала пистолет, и её пальцы, словно закованные в лед, не отпускали рукоятку. В её глазах был страх. Страх перед неизвестностью. Страх перед тем, что она могла стать уязвимой. В этот момент Лера почувствовала, как всё внутри неё сжалось. Она увидела, как Шарлотта изо всех сил пытается удержать оружие, её мускулы напряжены, и каждый сантиметр тела словно говорит ей о том, что она должна быть наготове, готова защищаться. Даже если её рана продолжала болеть, Шарлотта не теряла бдительности. Лера почувствовала, как её собственное сердце бешено колотится, когда она сделала ещё один шаг. В её глазах была решимость — если она не поможет, то немка умрёт прямо перед её глазами. И Лера не могла позволить этому случиться. Не могла. Но как только она приблизилась, Шарлотта дернула пистолет, направив его прямо на Леру. Пальцы были скованы болью, но хватка была крепкой, словно немка не могла позволить себе расслабиться. С дрожащими губами, Лера подняла обе руки и сделала ещё один шаг. —— Stoppst, — Шарлотта прошептала это слово, но оно звучало не как приказ, а скорее как отчаянный крик в пустоту. (Остановись) Лера пыталась ещё раз использовать жесты, показывая, что не несёт угрозы. Она мягко, почти с умоляющим выражением, протянула руку в сторону Шарлотты, пытаясь установить контакт, но это не было лёгким шагом. В глазах немки читался страх, волнение и даже отчаяние. Ситуация была не только странной, но и крайне опасной для обеих сторон. Шарлотта с трудом, но наконец произнесла что-то, что Лера не могла понять. И хотя она не понимала, что говорила немка, Лера почувствовала, что слово это было полным отчаяния. Пистолет всё ещё был нацелен на неё, но Лера не могла отступить. Она посмотрела в глаза Шарлотте и увидела, как те сужаются, как она сжимает оружие, а потом медленно опускает его вниз. Лера замерла, понимая, что это её шанс. — Пожалуйста, просто дай мне помочь тебе, — снова сказала Лера, но теперь, вместо слов, она сделала шаг к девушке. В её взгляде была искренняя просьба, и Лера молча молилась, чтобы этот жест был воспринят как знак мира. Но Шарлотта не могла просто так опустить пистолет. Всё в её теле кричало, что она должна быть готова к обороне. Боль в бедре терзала её, но это было не главное. Главное было то, что она всё ещё оставалась на поле боя, и даже в этом моменте не могла позволить себе быть уязвимой. Её сознание боролось с тем, чтобы не дать этой русской подойти слишком близко. Когда Лера шагнула ещё немного, Шарлотта снова дернула пистолет, направив его к её груди. Лера остановилась, не в силах двигаться дальше, но в её глазах было только одно желание — помочь. Снова молча она подняла руки, давая понять, что не несёт угрозы. Лера, несмотря на пистолет, упёршийся ей в грудь, сделала ещё один шаг вперёд. Внутри неё боролись страх и решимость, но она переборола их. Она не могла просто оставить эту девушку умирать, несмотря на всё, что происходило между ними. Страх, который вызывал этот момент, меркнул перед чувством, что сейчас или никогда — она должна попытаться помочь, даже если это будет рискованно. Шарлотта, с дрожащими руками, держала оружие, и, казалось, её мышцы сжались в попытке защититься. Но Лера была уже настолько близко, что теперь даже пистолет не мог остановить её. Лера посмотрела в глаза немки, и в этот момент что-то в её сердце сжалось. Она не испытывала ненависти, лишь боль за обе стороны этой жестокой войны. Шарлотта всё ещё была врагом, но сейчас она была просто человеком, раненным, брошенным в этом забытом уголке мира. Когда Лера, не отводя взгляд, сделала ещё один шаг, пистолет упёрся ей прямо в грудь. Лера замерла на месте, ощущая холод металла, и её сердце, казалось, остановилось на мгновение. Но она не отступила. Словно время замедлилось. Лера посмотрела на Шарлотту, пытаясь увидеть в её глазах хоть какой-то след человечности, и, казалось, не ошиблась. В них всё ещё оставалась боль, страх и, может быть, капля отчаяния. Шарлотта смотрела на неё в замешательстве. Она не ожидала, что эта русская подойдёт так близко. С её глазами, полными недоверия, и с пистолетом, который не сдвигался с места, она, тем не менее, не могла не удивиться стойкости этой девушки. У неё в глазах не было агрессии, и, хотя Шарлотта не понимала языка, она могла прочитать выражение лица. Лера не пришла убивать её, она пришла… помогать. Шарлотта не могла сдержать короткий, полубешеный смех, из-за боли в бедре. Пистолет всё ещё дрожал в её руке, но она никак не могла понять, что происходит. Невольно её взгляд перемещался с пистолета на Леру, и она начала говорить, почти с вызовом, но в её словах была усталость: — Warum? Du hättest mich einfach töten und gehen können. Lass mich in Ruhe, ich kann nicht gehen. (Почему? Ты могла бы просто убить меня и уйти. Оставь меня, я не могу ходить.) Лера, не понимая ни слова, усмехнулась, вытирая с лица испарину страха и усиливая свой решительный шаг. Она уже была рядом с Шарлоттой, её взгляд был спокойным, и она не отводила его от немки. Пальцы Шарлотты были послушными, но боль и усталость уже ослабили хватку, и оружие стало медленно опускаться. Лера наконец сдержала дыхание и, подойдя совсем близко, положила руку на её руку, которая держала пистолет, в попытке ослабить хватку. — Я не знаю, что ты сказала, — сказала Лера, пытаясь максимально спокойно говорить. — Но я помогу тебе.  Шарлотта медленно опустила пистолет, и она посмотрела на Леру. Её дыхание стало более ровным, но боль всё равно оставалась в её глазах. Она не понимала, что с ней происходит. Вроде бы все должны были быть врагами. Но здесь, в этой ситуации, в этом жестоком мире, появилась девушка, которая не только не убила её, но и подошла, чтобы помочь. Лера осторожно присела рядом, бережно поднимая руку Шарлотты, и сдержанно начала осматривать рану. Бедро немки было сильно повреждено, и кровь продолжала сочиться, но теперь Лера чувствовала, что у неё есть шанс спасти её. Несмотря на всё, что происходило, несмотря на войны, на смерть, на боль, она всё равно не могла просто оставить девушку умирать. Шарлотта, несмотря на свою боль и беспомощность, смотрела на неё, и, может быть, в этот момент даже почувствовала благодарность, которую не могла себе признать. Всё ещё слабо, с усилием, она сжала губы, и в её глазах мелькнула какая-то искра, может быть, попытка принять эту неожиданную помощь. — Du bist verrückt , — с трудом сказала Шарлотта, и Лера поняла, что это было что-то вроде "Ты сумасшедшая". (Ты сумасшедшая) Но Лера лишь улыбнулась и начала настраиваться на помощь. Всё, что она могла сделать, это дать шанс этой девушке выжить.