Мысли вслух

Шон не замечал многое: как блондинка из бухгалтерии открыто с ним флиртовала, ненавязчиво касаясь его руки и подкидывая в его шкафчик шоколадки; как вместо карамельного латте он по утрам пил латте с соленой карамелью, потому что еще два года назад молодой бариста ошибся с его заказом, и то, что в последние годы жизни его мать всё чаще заговаривала с ним о детях – он всё думал, что она, в свои–то годы, решила завести ещё одного ребенка! Тем не менее, изменения в поведении Николаса были настолько очевидны, что даже Шон их заметил. ... Шон прислонился поясницей к кухонному гарнитуру в комнате отдыха и сложил руки на груди. – Ну, – с самодовольным видом пропыхтел он, – Вы не заметили, да? Не заметили? Дакота закатила глаза. Она засунула в рот картошку фри, всем видом демонстрируя, что не настроена на этот разговор. Мишель облокотился об гарнитур сбоку от Шона и поднес кружку с дымящимся кофе ко рту. Он снисходительно, как мог, ответил: – Все заметили, Шон. Для Шона это был недостаточный ответ. Он нахмурился, разжал руки и завел их за спину. – Нет.. Тогда почему мне никто не сказал? Вы шутите! Боитесь показаться идиотами? А? Плохими друзьями? Дакота фыркнула, а Мишель поднял бровь. – Мы пытались тебе сказать, умник, – пережевывая картошку, пробормотала Дакота. Шон нахмурился сильнее. Мишель вздохнул. – Понимаешь.. – он положил руку на спину Шона, наклонился к нему и, словно ребенку, попытался объяснить: – Иногда ты.. очень недогадливый. Ты.. не понимаешь намёков. – Очень – это мягко сказано! – чавкая, прикрикнула Дакота, заслужив острый взгляд француза. Она подняла руки в знак капитуляции и вернулась к просмотру сериала на своем смартфоне. Жертва, убегающая от маньяка, светя большим бюстом, бежала по кукурузному полю. Мишель вернул свое внимание Шону, который с озадаченным лицом смотрел то на одного своего друга, то на второго. – Мы пытались намекнуть тебе, чтобы ты был помягче с Ником. – Намёкнуть?! – вскрикнул Шон, повышая голос. – Какого чёрта я должен понимать ваши намеки, если вы сами ничего толком не говорите?! Он махнул рукой перед собой, будто отбрасывая невидимые преграды между ними. – Я вас обоих люблю, черт возьми, но иногда... иногда вы ведёте себя как настоящие придурки! Дакота хмыкнула, глядя поверх экрана телефона, Мишель же улыбнулся уголком рта, сохраняя невозмутимость. – Но ведь мы ясно дали понять, что нас всех беспокоит поведение Ника, – спокойно проговорил француз. – Ясно дали понять? – презрительно повторил Шон. – Это было настолько ясно, что даже слепой бы понял! Только вот я зря потраченных усилий не вижу. Бровь Мишеля дёрнулась от ненамеренной шутки. – Может, дело не в наших словах, а в твоём восприятии мира? – сухо заметила Дакота, вновь погружаясь в сериал. Шон уставился на неё взглядом исподлобья, сжимая губы в тонкую линию. – Хорошо, хорошо, – примирительным тоном вмешался Мишель, стараясь разрядить обстановку. Он поставил кружку рядом с картошкой Дакота и повернулся, чтобы видеть обоих друзей в поле своего зрения. – Давайте попробуем ещё раз. Всё началось неделю назад, верно? Когда он не появился на работе во вторник.. Шон напрягся, чувствуя, как волна беспокойства поднимается внутри него. – Да–да, вторник! Что произошло? Они все трое ненадолго замолчали. Первой неожиданно заговорила Дакота, уже менее заинтересованная в сериале. – Он сказал.. что заболел, да? Шон фыркнул. – Мы все это слышали, умник, – попытался он выстрелить в неё в ответ, игнорируя тычок в бок от Мишеля. Дакота в очередной раз закатила глаза. – Я не об этом, придурок, – она подняла руку с несколькими поднятыми пальцами: – Вы не заметили? В конце каждого месяца Коко берёт отгул. Каждого. И примерно в одно время! Мишелю на секунду показалась, что заиграла таинственная музыка, такая, которая играет в криминальных сериалах и фильмах, которые смотрит Дакота, когда парочка детективов близиться к разгадке дела, и он поспешил подвергнуть подозрения девушки сомнению. – Не забывай, о ком мы говорим, – Мишель ненавидел произносить это вслух, но он был вынужден: – Николас инвалид. Мы много раз видели, как Ник страдает от головных и глазных болей. Я думаю, иногда, в определенный период, это просто становится невыносимым. Шон проворчал: – Я все еще не понимаю, как это работает.. Когда Дакота и Мишель уставились на него, он тут же поднял перед собой руки. – Эй–эй, я ничего не имею ввиду, я уверен, что Коко не симулирует. Он бы не стал.. Просто, ну.. Его глаза.. – Он может ощущать субъективное чувство напряжения и усталости глаз, хотя физически его глаза не функционируют. – попытался объяснить Мишель. Он повторял то, что сказала ему мать, когда он задал ей похожий вопрос. Шон кивнул, хоть и не до конца понял. Дакота ударила ладонью по столу, от чего подпрыгнули коробка со вчерашней пиццей и перепугавшийся Шон, отступивший на всякий случай ближе к Мишелю. – Чёрт, – выругалась Дакота, – такая теория сорвалась! Ни Мишель, ни Шон не решились уточнять у Дакоты, что за теория. Они оба осознавали, что ум этой девушки – тёмное болото, полное хихикающих чертей, фанатов «Пятницы 13–ое» и «Отчаянных домохозяек». – Ну тогда может у него проблемы со здоровьем? Ну.. какие–то осложнения или что–нибудь такое. Эти боли.. могли обостриться, нет? Может, ему помощь нужна? – вдруг спросил Шон. Мишель удивленно моргнул. – Это.. на самом деле здравая мысль. Дакота проворчала: – Удивительно, не правда ли. Скрипнула дверь. Словно по команде все трое изобразили бурную деятельность: Дакота резко развернулась на стуле и уткнулась носом в телефон, Мишель сел там, где стоял, громко крутя чайной ложкой в полупустом бокале, а Шон с невиданным интересом стал разглядывать пол под своими ногами. В комнату отдыха вошел Артур. Во всё той же красно–белой гавайской рубашке, отвратительных бриджах, с кучей шуршащих браслетов из бисера на правой руке, он молча скользнул к стойке, поднял кофейник, налил кофе в первую попавшуюся кружку и уже через секунду не выдержал: – Ну вы же тоже это заметили?! – воскликнул Артур, размахивая руками. Шон еле увернулся от брызг кофе и указал на начальника: – Видите?! Мишель расслабился на стуле, а Дакота уронила телефон и вытянула ноги. – Итак, – растягивая гласные, заговорила она, – все в сборе. Что делать будем? Артур растерянно огляделся. – Значит.. заметили? – неуверенно пробормотал он. Шон, с надутой от гордости грудью, сказал: – Конечно! Дакота и Мишель переглянулись, но не произнесли ни звука. – Николас такой.. не такой, – неопределенно сказал Артур, потирая седую бороду. – Он растерянный. Больше, чем обычно, – попытался как–то обнажить их общие мысли Мишель, – Молчит, уходит в себя.. – Больше, чем обычно, – хмыкнула Дакота. Комната отдыха погрузилась в молчание. Артур продолжал шуршать бородой, а Шон скрипеть кроссовком, перекатываясь с пятки на носок. Артур вздохнул, как полагается, по–стариковски. – Он говорит, что плохо себя чувствовал.. – И мы ему верим? – попыталась гнуть свою линию Дакота. Даже Мишель поколебался, прежде чем просто вздохнул и потер большими пальцами глаза. – Я не знаю.. Мы не можем быть в чём–то уверенными, – только Шон открыл рот, как Мишель тут же добавил: – И мы не будем давить на него. Он расскажет, если захочет. Дакота набрала воздуха в легкие, чтобы возмутиться. – А если он продолжит молчать? Будем просто смотреть? Мы его друзья! А если это что–то серьёзное?! – Мы не будем его друзьями, если не будем уважать его личные границы, – как отрезал Мишель. Они ещё недолго смотрели друг на друга, прежде чем Дакота, не признавая поражения, отвернулась, со злостью хватая горсть картофеля, кидая его себе в рот. Шон неудобно поерзал рядом с Артуром. – Ну.. и что нам тогда делать? Понимая его опасения, Артур попытался усмирить пламя, которое вспыхнуло в комнате отдыха: – Давайте не будем ругаться. Мы не будем создавать одну проблему, когда у нас не решена другая. – Что за проблема? Все замерли. В проходе стоял Николас, держа перед собой трость. Он выглядел недоумевающим и не спешил заходить вглубь. Присутствующие поддались минутной панике: как давно Ник там стоит и как много он успел услышать? Артур спохватился первым. Он поспешил к Николасу, шаркая по полу шлепками, и обхватил плечи сотрудника своей крепкой рукой. – Проблема.. проблема коммуникаций! Ты же знаешь, у нас сайт старый, контактные данные мы ещё не обновили.. Вот и обсуждали с ребятами, что с этим делать. Николас сначала напрягся от прикосновения, а затем расслабился, сжал и разжал в руках трость. – А.. – начал было он, но тут выступил Мишель: – Говоря об этом! Артур, разве вы не говорили, что нам необходимо найти медицинский персонал для спортивных соревнований? Может, Николас поможет? Мишель встал, послав Шону и Дакоте молчаливый сигнал, и подошел к Николасу, увлекая его за собой, вытаскивая из объятий начальника. – Пойдём, Коко! Займемся этим вместе. Как тогда. Помнишь? Ты обзваниваешь, я записываю.. Николас вновь попытался заговорить, но Мишель продолжил односторонний диалог, увлекая его все дальше по коридору. Артур вздохнул и вытер со лба невидимый пот. – Предлагаю поговорить об этом позже, – негромко говорит Артур, будто Николас мог их услышать, прежде чем, хлопнув дверью, скрылся. ... Шон повернулся к Дакоте, но та демонстративно отвернулась и прибавила звук на телефоне. Визги и крики девушек, заглушаемые только рёв бензопилы, наполнили комнату. Он вздохнул и протянул руку, чтобы взять кусочек пиццы, но получил шлепок по ладони. – Ты своё съел, – с набитым ртом сказала Дакота. Плечи Шона опустились и он выругался себе под нос: – Я чувствую, что меня здесь не любят.