Благими Намерениями

Утро выдалось на редкость холодным. За окном ветер с глухим стуком бил по обнажённым ветвям деревьев, словно проверяя их на прочность. В этот ранний час витала особая атмосфера. Ванилла сидел в зале с чашкой горячего чая. Он молча смотрел сквозь стекло, за которым клубился морозный воздух, и мысленно возвращался к событиям последних дней. Он возлагал большие надежды на недавнюю вылазку, полагая что та непременно откроет перед ним важные тайны. Однако всё оказалось иначе. Времени он даром не терял — почти каждый день проводил либо в библиотеке, либо в шпиле Знаний, бесконечно перебирая трактаты и свитки, в надежде найти хоть какую-то нить, ведущую к разгадке путешествий во времени. Но тщетно. Ни одной зацепки, ни малейшего намёка. Он откинулся на спинку стула и устремил взгляд к потолку. — Может, спросить у него напрямую?.. Эта мысль витала в воздухе давно, но до сих пор он её гнал. Он опасался нарушить естественный ход вещей. А вдруг одно неосторожное слово запустит цепь событий, которую уже не повернуть вспять? Хотя... если подойти с осторожностью, деликатно... Погружённый в свои раздумья, Ванилла не заметил, что уже с минуту на него внимательно и с неприкрытым весельем смотрит Шедоу Милк. Осознание этого пришло резко — он вздрогнул, дёрнулся и с глухим стуком ударился лбом о лоб Шедоу. — Утро только началось, а ты уже вступаешь в бой? — усмехнулся тот, потирая лоб. — Рвение похвальное, но давай сегодня обойдёмся без жертв. Ванилла удивлённо уставился на него. Мудрец сегодня выглядел иначе, вместо небрежно распущенных волос - аккуратная коса, перехваченная серебристой нитью. Одежда парадная, напоминающая форму Академии. Длинная мантия развевалась за спиной, а там где обычно располагался соулджам, теперь сияла большая, изысканно инкрустированная звезда. — Ну? Как тебе мой образ? — спросил Шедоу, делая показательный поворот вокруг своей оси. Ванилла лишь молча смотрел на него, не зная что ответить. — Вижу по твоему лицу, ты в замешательстве, — с довольной улыбкой продолжил Шедоу. — Позволь внести ясность. Сегодня в Академии — особый день. День открытых дверей! — последнюю фразу он произнёс с особой важностью, будто возвестил о пришествии великого события. — Один раз в год, шестого декабря, юные умы со всех уголков Хлебоземья съезжаются сюда, чтобы приобщиться к великому и смею заметить, единственному в своём роде — учебному заведению. А старшие ученики в свою очередь, готовят насыщенную программу, чтобы будущие студенты могли выбрать своё призвание и направление, которому посвятят жизнь. Ну а я, как основатель и заодно директор, должен произнести торжественную речь и проследить за порядком. Формальности, да, но важные. Сам понимаешь. Ванилла задумался. — “День открытых дверей…” — эхом прозвучало в его памяти.  А ведь и вправду… Он вспомнил, как в юности сам с нетерпением ждал этого дня. Тогда отменялись занятия, коридоры наполнялись смехом, и каждый уголок Академии будто оживал заново. Студенты вовсю готовили презентации факультетов. Особенно Лили — её почти всегда выбирали представлять своё направление как одну из самых одарённых. Хотя самой ей вся эта шумиха была не по душе. Ванилла тогда неизменно оказывался рядом, помогал с организацией, облегчал её бремя. Тем временем Шедоу всё ещё вёл своё вдохновлённое повествование — Ванилла слышал его, но не слушал. Мысли уплывали. — Мой любимый день в году, — восторженно продолжал Шедоу. — Я в полном восхищении от этих сияющих лиц, от жажды знаний в их глазах! Так что скажешь? — В восторге, — пробормотал Ванилла, не особенно вдумываясь в смысл. — Превосходно! — просиял Шедоу. — В таком случае на тебя ложится ответственнейшая роль! Как на моего персонального ученика, тебе предстоит вдохновлять будущих студентов. Я знаю, на что ты способен, уверен тебе есть чем их впечатлить! Ванилла тут же пожалел о своём неосторожном сарказме. Шедоу конечно же только этого и ждал. Допив чай, они отправились в Академию.  Толпа расступилась перед Шедоу Милком, идущим с торжественной грацией. Его встречали низкими поклонами, в ответ на которые он вежливо кивал. Ванилла же шёл чуть позади, скромно опустив голову, стараясь не выделяться. Как только они вошли внутрь, Ванилла невольно замер, за считанные дни Академия преобразилась до неузнаваемости. Пестрые транспаранты приглашали вступать в факультеты, каждый ярче и дерзче другого, словно между ними шло негласное состязание. Главный зал гудел от голосов. Возле длинных столов стояли профессора и старшие ученики, демонстрируя чудеса своего ремесла — магия, алхимия, целительная сила, всё сверкало и оживало. Ванилла снова утонул в воспоминаниях. И тут — лёгкий, но ощутимый хлопок по плечу. — Хей, Пьюр Ванилла! Неужели я вижу улыбку на твоём лице? Он вздрогнул, и сам того не замечая потянулся рукой к губам — словно пытался убедиться, правда ли это? Шедоу смотрел на него с добродушным выражением лица. — Рад, что тебе по душе эта атмосфера. В одиннадцать начнётся моя блестящая речь — будь добр, приходи. Актовый зал, первый ряд, и… — Боже, боже, сколько тут детишек! — Низкий, звучный бас перебил Шедоу на полуслове. Он мгновенно замолк и обернулся. Ванилла повернул голову следом, его заинтересовало,  что же могло так привлечь внимание Шедоу. У главных ворот стояла внушительная фигура. Несколько пар рук были скрещены на широкой груди, словно сам воздух вокруг неё стал плотнее. Одет он был не по погоде. Но, похоже, холод его нисколько не заботил. Его лицо украшала широкая, беззаботная улыбка. Несмотря на устрашающий облик, в ней читалась такая теплая доброта, какая бывает только у старого, надёжного друга. Ванилла перевёл взгляд на Шедоу Милка. Лицо того буквально сияло от радости — такая искренняя, почти детская эмоция удивила Ваниллу. Он мгновенно забыл о собеседнике, с которым говорил минуту назад, и поспешно направился к загадочной фигуре, стоящей в центре внимания. — Бёрнинг Спайс Кукки! — воскликнул он. — Сколько лет, сколько зим! Они крепко пожали друг другу руки, а затем могучий великан заключил Шедоу в дружеские объятия.

— Хей, ботан, — ухмыльнулся Спайс. — Что это за наряд? Выглядишь как высокопоставленная леди на балу. — Да иди ты, — фыркнул Шедоу. Они рассмеялись — громко, заразительно, с той лёгкостью, что бывает лишь у старых друзей, для которых годы разлуки стираются в один миг. — Так что привело тебя сюда? — спросил Шедоу-Милк — Неужели обзавёлся наследником и решил инвестировать в его светлое будущее? — Ха-ха! Ну уж нет, — отмахнулся Спайс. — Я ещё не настолько утомлён жизнью. — Тогда, может ты решил наконец поумнеть? Словесные пикировки между ними звучали, на первый взгляд колко, но в их голосах не было ни тени враждебности — лишь тёплая, давно сложившаяся манера общения. Это было больше похоже на игру, чем на спор. — Разве мне нужен повод, чтобы увидеть старого друга?  — Так выходит, ты проделал весь этот путь ради меня? — театрально изумился Шедоу. — Какой же это жест… Я польщён до глубины души! — Ха-ха-ха! — рассмеялся Спайс и хлопнул Шедоу по спине так, что тот едва не согнулся пополам. Удар был настолько крепким, что воздух дрогнул, но Шедоу лишь хмыкнул, стараясь сохранить достоинство.  — По правде говоря, мне в последнее время отчаянно скучно. Всё кажется пресным. Вот и решил навестить тебя — вдруг у тебя найдётся, чем развлечь старого друга. — Он приобнял Шедоу за шею одной рукой, а второй — шумно потрепал кулаком его волосы, вызывая у проходящих мимо студентов недоуменные взгляды. — Ну что, наш местный всезнайка способен развлечь такого как? А, книжный червь? Шедоу снова рассмеялся, потом внезапно вспомнил о Пьюр Ванилле. Он обернулся, нашёл его взглядом и помахал рукой, подзывая. Ванилла, до этого стоявший чуть в стороне, с неохотой подошёл, громкий дуэт привлекал к себе слишком много внимания. Освободившись от объятий друга, Шедоу расправил плечи, принял важный вид и с преувеличенной торжественностью представил своего ученика: — Бёрнинг Спайс Кукки, позволь представить – Пьюр Ванилла Кукки. Мой ученик. Пьюр Ванилла, перед тобой – мой лучший друг, герой, бог перемен и между прочим особь, чьи силы куда обширнее, чем его мозговые резервы! Шедоу с трудом сдержал смешок, а Спайс в ответ лишь самодовольно кивнул, принимая реплику как искренний комплимент. Затем Шедоу с лукавым прищуром взглянул на Ваниллу, подошёл к нему, и приобнял за плечо. — Ну что, мой ненаглядный, единственный и неповторимый ученик, самый остроумный, талантливый и без сомнения, лучший в своём роде, — с преувеличенным тоном заговорил Шедоу, — готов приступить к крайне важному, невероятно ответственному поручению, которое я возлагаю на твои блестящие плечи? По твоему вдохновенному лицу вижу — ты буквально пылаешь энтузиазмом. Ну? Ванилла бросил на него выразительный, откровенно раздражённый взгляд. — Жду не дождусь, — процедил он сквозь зубы. — Вот и славно! — с довольным видом продолжил Шедоу. — Такая решимость достойна восхищения. В таком случае официально передаю тебе все свои сегодняшние обязанности! Следи за порядком, приветствуй родителей, демонстрируй достоинства Академии, блистай знаниями... в общем — руки в ноги и вперёд! Прежде чем Ванилла успел хоть как-то возразить, Шедоу вместе с Бёрнинг Спайсом поспешно ретировались громко смеясь, словно два школьника только что провернувшие озорную шалость. Ванилла в который уже раз пожалел о своём привычном сарказме — Шедоу слишком умело им пользовался в качестве предлога для уклонения от дел. Он остался один, посреди оживлённого зала, в гуле голосов и суете, с весьма расплывчатым набором обязанностей. — Знание — не равно ответственность, — тяжело вздохнул он. Без особого энтузиазма Ванилла начал обходить окрестности. Подходил к стендам факультетов, внимательно слушал рассказы, узнавал о нововведениях и в то же время невольно вспоминал собственную юность — давно прошедшие, почти забытые дни, когда всё казалось новым, захватывающим и полным открытий. Это было так давно… Шедоу разумеется исчез. Профессора, пытаясь, найти его, метались по залу, и каждый раз когда Ванилла пытался обратиться к ним, того игнорировали. — Каким образом я должен исполнять обязанности Шедоу Милка, если никто даже не считает меня за кого-то значимого? — раздражённо пробормотал он. От этого равнодушия закипало изнутри. В конце концов, решив не тратить силы на бесполезные попытки навязать своё присутствие, он просто наблюдал. Молча. Собирал информацию, следил за порядком, делал мысленные пометки, чтобы позже всё передать "директору, обожествлённому беглецу". Время шло незаметно, и вот уже близилось одиннадцать утра. Ванилла стоял у входа в актовый зал. Там как раз шли мастер-классы по магии. Студенты демонстрировали публике свои умения: кто-то показывал новейшие заклинания, кто-то делился собственными открытиями. Атмосфера была оживлённой. Чуть поодаль раздался знакомый смех. В гуще толпы стояли всё те же два горе-героя — Шедоу и Бёрнинг Спайс, оживлённо обсуждая что-то совершенно постороннее и периодически громко хохоча. За их спинами два профессора отчаянно пытались починить какую-то зачарованную конструкцию, явно безуспешно. Создавалось впечатление, будто весь день эти двое лишь веселились и занимались откровенной ерундой, оставив остальные обязанности на произвол судьбы… или на Ваниллу. Внезапно раздался громкая череда хлопков. —Тишина в зале! Это был сигнал: время речи. Шум постепенно стих. Ученики и гости стали рассаживаться — кто куда, в спешке и полушёпотом. Шедоу и Спайс, как ни в чём не бывало, уселись в последнем ряду. На сцену вышел седовласый профессор, сдержанным жестом призвал всех к молчанию и начал говорить. Ванилла слышал эту речь уже десятки раз. Поразительно — столько лет прошло, а слова почти не изменились. Вскоре один за другим, на сцену начали выходить преподаватели, рассказывая о факультетах, делились программами, методами преподавания, ценностями Академии. Всё время, пока длилась торжественная речь, с задних рядов то и дело доносились смешки и приглушённый гул. Они мешали сосредоточиться, отвлекали внимание — будто кто-то нарочно пытался разрушить атмосферу важности. Бёрнинг Спайс не упускал случая перекривлять каждого профессора, сопровождая это пародиями на их мимику, жесты и манеру говорить. Шедоу несмотря на все старания сохранить серьёзность, не мог сдержать смеха. Его откровенно забавляли выходки друга, и Ваниллу это поражало. Как столь уважаемый, мудрый и всегда сдержанный на публике глава Академии, мог в один миг отбросить весь свой авторитет и вести себя, как мальчишка на перемене? Но как оказалось, стоило лишь подобрать "правильную" компанию. Тяжёлая, почти царственная атмосфера в зале стремительно уступала место более расслабленной. Даже студенты — а с ними и некоторые преподаватели — начинали хихикать с грубоватых, реплик Спайса. То, что должно было стать кульминацией академического праздника, медленно, но уверенно превращалось в фарс. Наконец на сцену пригласили самого основателя Академии. Шедоу Милк наконец собрался с духом. Сделав глубокий вдох, он вальяжно взошёл по ступеням. Его речь началась чинно, как и положено. Он говорил о радости видеть родные и новые лица, о любви к ученикам, о том как Академия всегда открыта для стремящихся к знаниям. Постепенно зал притих, аудитория следила за каждым его словом, словно перед ними стоял не просто директор, а живой символ — кумир, воплощение идеалов. Но под самый конец, Шедоу на миг перевёл взгляд на Бёрнинг Спайса. Тот, что-то оживлённо жестикулировал, от чего голос Шедоу на мгновение дрогнул и с его губ невольно сорвался тихий смешок. По залу пробежал ропот. Мудрец тут же осёкся и сделал вид, что просто откашлялся. Речь была завершена. Актовый зал наполнился оживлённым обсуждением, шёпотом, негромким смехом. Шедоу сошёл со сцены, как ни в чём не бывало, с достоинством направляясь к задним рядам, где его уже ждал соратник. Подойдя вплотную, он на секунду остановился... и резко стукнул Спайса кулаком по плечу. — Ауч! — притворно застонал тот, хохоча. — Осторожнее Шедоу Милк, а то твои хрупкие ручонки ещё сломаются об моё тесто! Шедоу поморщился, потирая костяшки пальцев — похоже, удар причинил вред скорее ему, чем Спайсу. — Ты невыносим, — прошипел он. — Этот смешок будут ещё долго припоминать на педагогических собраниях... Спайс расхохотался и с дружеской силой хлопнул его по спине. Шедоу нахмурился, но уголки его губ всё равно начали предательски ползти вверх. Ванилла наблюдал за ними издалека, он так и не подошёл к Милку. — “Пусть развлекаются” — подумал он, разворачиваясь прочь. — Вечером у меня найдётся, что сказать этому придворному шуту… Позже ночью. За окном сгущались тучи. Ванилла сидел на мягком диване в гостиной. День выдался долгим и выматывающим — Шедоу ловко переложил на него свои обязанности. Мысли путались от усталости. Как вдруг, аккуратный стук в дверь. Высокая фигура неторопливо вошла в комнату, тяжело опустилась на диван рядом с ним. Это был Шедоу. Ванилла встретил его суровым взглядом. Шедоу виновато смотрел на отшельника. — Как день прошёл? — спросил он неуверенно, пытаясь смягчить напряжение. Лицо Ваниллы стало ещё суровее, взгляд — холодным. — Да... Не к месту, — пробормотал Шедоу, потупив взгляд. — Ты простишь меня за то, что я так поступил? Вышло не очень красиво... — Он неловко усмехнулся, словно надеясь что юмор сгладит вину. — Но я знаю как загладить вину! С этими словами он извлёк из-за спины две бутылки с красной жидкостью, Стекло было покрыто тонкой пылью дороги и запахом пряностей.

— Что это? — с подозрением спросил Ванилла, глядя на ёмкости, как на оружие массового поражения. — Фирменная настойка Бёрнинг Спайс Кукки! Прямиком из королевства специй, — с гордостью произнёс Шедоу. — Обжигающая, крепкая, насыщенная. Идеальное завершение тяжёлого дня. Приводит в чувство даже после общения с бюрократами. Поставив бутылки на стол, тот удалился за бокалами. Ванилла смотрел на напиток с плохо скрытым скепсисом, но возражать не стал. Наконец, бокалы были наполнены. Густой напиток плескался внутри, источая терпкий аромат перца, пряностей. Ванилла взял бокал, собираясь сделать первый глоток, но Шедоу вдруг резко остановил его движением руки. — Подожди-подожди! — воскликнул он. — Странный, конечно, вопрос... Но ты ведь совершеннолетний, да? Просто... ты выглядишь чересчур юным. Ростом не выше студентов. Я знаю что возможно стоило спросить раньше, но... я бы не хотел стать тем, кто спаивает малолетних. — Он неловко засмеялся. Ванилла остолбенел. Иногда он забывал, какую роль играет — юного странника без прошлого. И конечно, Шедоу даже не догадывался, что его “молодой” ученик уже как тридцать раз достиг того самого возраста. — Можешь не беспокоится, я уже совершеннолетний. — Хаха, ну слава ведьмам! — выдохнул Шедоу. — Они одновременно сделали глоток. Напиток обрушился на горло, как лавина — острый, обжигающий, крепкий. В нём было градусов шестьдесят, не меньше. Оба закашлялись, неожиданно и синхронно. Ванилле на миг показалось, что его разум чуть соскользнул с привычного рельса. Голова закружилась. Шедоу напротив, уже смеялся довольный эффектом. — О да, специи знают толк в алкоголе. Но зато — расслабляет моментально! — Он вновь пригубил, словно это была не ядрёная настойка, а фруктовый компот. Ванилла всё ещё покашливал, но был вынужден признать, напиток был хорош.  — Знаешь… я давно об этом размышлял. — Довольно внезапно перевёл тем Шедоу-Милк.  —  За всю мою долгую жизнь мне довелось повстречать множество самых разных личностей. Всё-таки я директор, не одно поколение детей взростил. Среди них были по-настоящему выдающиеся, те кто впоследствии стал великими, — Шедоу вновь сделал глоток, на мгновение задумавшись, подбирая слова. Ванилла молча следовал его примеру, потягивая напиток с холодной сдержанностью. — Очень многих… необычных печенек я встречал на своём пути, с многими довелось побеседовать. Но ты... — он сделал паузу, нахмурившись. — Почему-то рядом с тобой я ощущаю чувствую себя иначе. Не пойми меня неправильно,  я ничего такого не имею ввиду, просто... как бы это выразить, — он вновь потянулся к стакану и осушил его до дна, поморщившись от обжигающего послевкусия. Ванилла пил медленно, почти лениво, его мысли запутываясь в дымке, оставленной алкоголем, он думал о своём.  — Ты другой. Не такой, как все. Между нами... словно существует невидимая нить. И это звучит глупо, потому что я практически ничего о тебе не знаю и это меня убивает, — голос Шедоу стал тише, почти шепчущий. — Но по какой-то необъяснимой причине мне кажется, будто мы знакомы уже много лет. И словно… Ты  единственный, кто кажется, способен меня по-настоящему понять. Я понимаю несколько это смешно звучит, на самом деле, я так запутался… Шедоу говорил осторожно, будто каждое слово несло особый вес. В трезвом состоянии вряд ли он решился бы на подобную откровенность. Его взгляд скользнул к пустому стакану Ваниллы. Не говоря ни слова, он налил ещё — сначала Ванилле, потом себе. Ванилла в этот момент уже не воспринимал информацию. Сознание плыло, и слова Шедоу казались лишь отголосками, тонущими в тумане. Он был откровенно пьян, но старательно изображал внимательного слушателя. Как только Шедоу наполнил его бокал, тот тут же сделал глоток, не раздумывая. — Кто же ты такой, Ванилла?.. — тихо проговорил Шедоу, облокотившись на руку и пристально заглянув тому в глаза. Ванилла не понял вопрос. В голове был лишь сумбур из фраз и тепло алкоголя. Он нахмурился, посерьёзнел и, не отводя взгляда, придвинувшись близко к лицу Шедоу Милка, проговорил: — Ты идиот. Шедоу от неожиданности растерялся. Такой ответ явно выбивался из ожидаемого. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не приходили. — Ещё раз свалишь на меня все свои обязанности – легко уже не отделаешься, — пробормотал Ванилла, едва сдержав икоту. На мгновение повисла тишина. А затем Шедоу вдруг рассмеялся — открыто и искренне. — Пьюр Ванилла, ты хоть слушал, о чём я говорил? — с усмешкой произнёс он, переводя взгляд на свой бокал. Он медленно покачал его в руке, словно знаток смакующий аромат напитка. — Хорошая настойка… Он задумчиво всматривался в рубиновую глубину жидкости, когда вдруг почувствовал лёгкий вес на плече. Повернув голову, он увидел, что Ванилла тихо опёрся на него, засыпая. В руках тот всё ещё держал недопитый бокал с настойкой. Шедоу осторожно забрал посудину из-под пальцев Ваниллы, и аккуратно поставил на стол. Он не хотел тревожить его покой. За окном падал первый снег, мягко укутывая землю белым покрывалом. В камине уютно потрескивали дрова, наполняя комнату теплом. Тишина, вкрадчивая и глубокая, обволакивала всё вокруг. Глаза Шедоу начали тяжелеть. Он не заметил как к нему подкрался сон, и вскоре последовал за Ваниллой в мир грёз.