Новичок

Дверь небольшой ванной закрывается с тихим щелчком, и только после этого Чан позволяет себе расслабиться. Собственное отражение в маленьком, грязном от разводов воды зеркале над раковиной заставляет поморщиться и поджать губы. Почти новая домашняя рубашка разодрана практически в клочья — в ней теперь либо стриптиз танцевать, либо на тряпки пустить. Чан стриптиз не танцует, но некоторые члены стаи явно бы оценили. Хочется в кровать. За дверью маленькой душной комнаты слышны голоса и сердцебиения. Почти все из них спокойные, но пара, Чан даже знает чьи именно, учащены, отчего становится слегка тревожно. Хотя, это вполне нормально: сегодня ведь полнолуние. Это чувствуется с самого утра: лёгкая дрожь по телу, эмоции, плещущие через край. Сынмин, обычно спокойный и тихий Сынмин, с утра накричал на Джисона за то, что старший положил ему на один кусочек мяса меньше, чем себе. Хан лишь фыркнул раздражённо, однако ссору разводить не стал, просто переложив кусочек со своей тарелки в чужую. Ким хоть и выглядел удовлетворенным, но этот кусочек всё равно не съел, по-тихому вернув обратно. Они уже давно научились контролировать обращения, однако в такие дни всё равно становились более чувствительными: могли рычать друг на друга без особых причин, нехотя выпускать когти или клыки, ходить по дому с такими лицами, будто вот-вот набросятся. Однако такое происходило очень редко, до момента, когда в их стае не появился Хёнджин. Надо отдать должное Чонину: он будто знал кого кусал. Это было в темноте, во время охоты, когда инстинкты ещё совсем зелёного альфы, направленные в тот момент только на получение добычи, не смогли отличить человека от оленя. Однако парень всё равно напал именно на Хвана (не то, чтобы ночью в лесу особо был выбор): высокого, красивого, а главное сильного достаточно, чтобы укус не убил его. Ян тогда сам испугался: трясся чуть ли не в истерике, извинялся долго перед Чаном, потом, когда вернулись домой, перед стаей, покорно опустив голову, готовый чуть ли не к изгнанию. Бан, как и вся стая, были явно не готовы к новому члену. В их рядах не было изменений около трёх лет, поэтому сейчас, смотря на явно напуганного, ничего не понимающего Хёнджина, который выглядел так, будто в обморок сейчас грохнется, было сложно сказать, подойдёт ли он им. Но это был бета Чонина, его первый бета, поэтому им пришлось смириться с тем, что он будет в их жизни, но постепенно это стало обыденностью, к которой они привыкли и приняли его. Хван освоился довольно быстро для человека, которого в темном лесу укусил оборотень с клыками и красными глазами. Чан тогда с трудом, сквозь чужую истерику, убедил его пойти с ними в дом, где они отмыли его от крови и грязи, напоили чаем, с какими-то волшебными травками Феликса, от которого Хёнджину сразу стало легче и он наконец перестал плакать. Он успокоился, перестал трястись от страха и холода, и тихо рассказал о том, что ушел из дома после того, как собственная мать чуть не продала его за хорошую корову. Хван остался с ними в первую очередь потому, что ему некуда было идти. Чан медленно и очень подробно объяснил всё про их стаю, про то, кем они являются и про то, что парень теперь один из них. Хёнджин слушал внимательно, иногда задавая вопросы, а остальные просто сидели рядом, иногда что-то поясняя. Они учили его контролю и тому, как направлять и использовать свои силы. Хван оказался довольно силен и быстро схватывал всё, что говорили парни. Минхо учил его контролировать эмоции, которые били через край сразу, как парень только открывал глаза по утрам. Чанбин и Чан учили сражаться, используя не только силу, но и ум. Феликс рассказал о травах и их использовании. Джисон и Сынмин привыкали к парню дольше всех, сначала всё держась в стороне, но потом тоже начали помогать то там, то тут. Чонин же просто постоянно тёрся рядом, потому что внутренний волк вопил о том, что нужно защищать своего бету. Месяц пролетел быстро. Хёнджин привык к тому, что в стае все друг друга любят не только как братья и семья, но и как парни. В принципе все любят. Для него было чем-то новым просто подойти и обнять любого. Поцеловать, забраться на колени или в постель. У него ещё не было близости с кем-либо, но парень часто спал с Феликсом или Чонином, который иногда тихо рычал на любого, кто подходил к Хвану слишком близко. Чан в такие моменты осторожно поглаживая младшего по спине, будто успокаивая и призывая к контролю. Молодой альфа лишь глубоко выдыхал, смотря на вожака с благодарностью. Они говорили с Баном тогда. Закрылись в комнате, где Ян сбивчиво продолжал извиняться, глотая слёзы. Младший был напуган, растерян и совершенно не понимал что делать — мысли о том, что он мог убить парня глубокой болью отдавались в сердце, заставляя тихо скулить. Чан лишь крепко прижимал его к себе, покусывая шею и тихо успокаивая, всё шепча о том, что это большая ответственность, но так же благословение. Что теперь Чонин ответственнен не только за себя и стаю, но и за своего бету. Что Хёнджин больше будет доверять ему, больше тянутся к нему, но Чан уверен — Ян будет отличным альфой для него. Они стая и они всё равно справятся вместе, чего бы это ни стоило. — Эй, Чан-и… Бан вздрагивает, вырванный из мыслей, и устало улыбается вошедшему в маленькое пространство Минхо. Младший рассматривает его порванную рубашку, испачканную кровью ткань и кожу, синяки под глазами, и тяжело вздыхает, сразу заключая в объятия. Чан тратит последние силы, чтобы обнять парня в ответ, обвив руками его талию, и просто расслабляется, уткнувшись носом в его шею. — Как он там? — тихо спрашивает Минхо, выводя узоры на чужой спине. — Он сильный… — приглушённо отвечает Бан, улавливая запах мыла и жареного мяса, исходящий от парня — порвал цепи и набросился на меня. Чёрт, не думал, что после Чанбина кто-то снова сможет их порвать… — А я говорил, что нужно Чонина с ним оставить. — Да-да, а я снова не послушал тебя… — А я снова оказался прав. Он же его альфа, смог бы успокоить. — Но я тоже ваш альфа… — Это другое, ты же понимаешь. Чан лишь еле заметно качает головой, и Минхо отстраняется, чтобы взглянуть в его встревоженные глаза. — Тебя это беспокоит — утвержает Ли, осторожно расстёгивая пуговицы на хлопковых огрызках почти новой рубашки старшего — думаешь, Хёнджин не будет воспринимать тебя как вожака, раз ты не его альфа? — Такое возможно — тихо отзывается Чан, наблюдая как ловко чужие пальцы расправляются с одеждой — знаю, я никого из вас не создал сам, но я нашел вас и приютил. А Хёнджина укусил Чонин, и меня немного беспокоит то, что это может повлиять на стаю. — Нам всё равно придется оставить его. Мы не можем просто выгнать бету, одинокие волки не живут долго… — Боже, ну конечно нет! Я даже не думал об этом… — Ты наш вожак, хён — уверенно говорит Ли, снимая со старшего лохмотья и бросая их на пол. Раны от чужих когтей уже начинают затягиваться — то, что ты не его альфа не влияет на это, ладно? Мы твоя стая. Просто у них другая, особая связь — как у создателя и создания. — Наш Нини такой взрослый, да? — после недолгого молчания усмехается Чан, смотря в глаза напротив — не думал, что он будет первым из нас, кто создаст бету. — Ты прав, ты прав… — хмыкает Минхо, устраивая ладони на чужих щеках и звонко чмокая старшего в кончик носа — он уже не тот волчонок, которого мы нашли в лесу. Чужие дети так быстро растут… Чан тихо смеётся и не может сдержать улыбку, когда чужие губы накрывают собственные. Минхо целует осторожно, потому что знает, что старшему сейчас и так больно по всему телу, хотя многие царапины уже исчезли, оставляя после себя только размазанную кровь на коже. — Тебе нужно в душ — тихо говорит Ли, приглаживая чужие растрёпанные кудряшки — а потом отдохнуть, ты еле на ногах стоишь. — Сначала проверю, как он там — отзывается Чан, уже намереваясь сделать шаг к двери, но Минхо удерживает его на месте, не желая отпускать. — Он в порядке, хён. С ними для подстраховки Чанбин, а все беты наверху в комнатах, я сам их разогнал. — Ты же знаешь каково это, Минхо-я… — Первое полнолуние… Знаю. Хотя в полной мере и не могу понять каково ему. — Ну да, мы же рождённые… — Чан-и, с ним его альфа. Чонин справится, он уже не маленький и понимает, что это, в первую очередь, его дело и ответственность. Поэтому сейчас тебе нужно позаботиться только о себе, ладно? Бан ещё несколько секунд смотрит в глаза напротив, а потом молча сдается, отводя взгляд. Минхо лишь хмыкает довольный, что победил в безмолвной борьбе, и одним движением стягивает с себя футболку, поймав вопрос в чужих глазах. — Что? Ты еле стоишь — того и гляди грохнешься. Не думаю, что травма головы заживёт так же быстро, как эти царапины. — Решил исполнить роль моей няньки? — фыркает Крис, улыбаясь и снимая штаны вместе с бельём. — Просто не упускаю шанс увидеть тебя голым — Минхо закатывает глаза, кончиками пальцев проводя по чужой груди и прессу. — Просто скажи если чаще хочешь этого, детка — Бан ловит чужие пальцы своими, целуя тыльную сторону маленькой ладони — и я начну ходить дома совсем без одежды. — Хёнджин помрёт со стыда, а Чонин открутит тебе голову за это — лишь фыркает Ли, и Чан видит, как краснеют кончики его ушей — хотя нет — он открутит тебе головку, поэтому не думаю, что нужно искушать. Бан смеётся чуть хрипло, хватая парня за талию одной ладонью, и прижимает к себе настолько крепко, насколько это возможно. Минхо ворчит недовольно, несильно кусая старшего в плечо, но всё же обнимает в ответ, и по коже бегут приятные мурашки от ощущения чужого тепла, расплывающегося по телу. Ли носом водит по шее парня, собирая резкий запах крови и пота, и проводит дорожку поцелуев до линии его челюсти, оставляя под ней краснеющий след. — Минхо-я, я правда устал… — тихо говорит Чан, однако не мешает парню целовать кожу возле уха — если ты на что-то надеешься, то боюсь, я стану бесполезным через пару минут. — Тогда я сделаю всё сам — лишь отзывается Минхо, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть парню в глаза — просто наслаждайся. Бан роняет короткий смешок, но перечить не пытается, просто наблюдая, как младший сбрасывает домашние штаны с бельём, и толкает его в сторону душа, задёргивая выцветшую занавеску. Минхо сам настраивает комфортную температуру воды, потому что то, в чем обычно моется Чан, больше похоже на лаву. Старший в это время вспенивает в руках гель с ароматом каких-то трав, приготовленный Феликсом собственноручно. Он настолько понравился всей стае, что Ли пришлось делать сразу несколько бутыльков, подключив к работе Сынмина. Ли моет чужое тело, стараясь не трогать до конца не затянувшиеся царапины на груди и руках, однако старший все равно тихо шипит, когда вода попадает на них. Чан не пытается сопротивляться, просто иногда взграгивает и молча смотрит, как пена стекает с тела, исчезая в решётке слива. — Ты в порядке? — Минхо смотрит слегка взволнованно, когда берет чужое лицо в ладони, поглаживая щёки. — Да. Ты ведь рядом. — Фу, как банально. Бан усмехается тихо, тут же устраивая ладони на талии парня и притягивая его для поцелуя. Минхо в ответ сразу проталкивается языком, вылизывая его рот будто в последний раз, и руками сжимает волосы на затылке, отчего старший тихо рычит ему в губы. Ли просто хмыкает коротко, отрываясь от чужих губ, и тут же ведёт поцелуями ниже по шее парня, оставляя пару ярких засосов возле ключицы. Минхо поднимает голову, чтобы снова поцеловать, когда слышит тихий стон старшего. Он ведёт дорожку поцелуев от губ до уха Чана, кусая за мочку, отчего Бан вздрагивает в его руках и откидывает голову назад, стукаясь затылком о стену. Ладони старшего изучают чужое тело: трогают грудь, щипают за соски, отчего Минхо стонет громко, ползут ниже к талии и животу, а потом и вовсе стекают на бедра, резко вдавливая чужое тело в свое. Минхо кусает старшего в районе шеи, снова слегка оттягивая его мокрые волосы на затылке, и плавится от того, как сильно чужие ладони сжимают ягодицы и бедра, причиняя лёгкую боль. Чан закусывает губу, однако громкий стон срывается с губ, теряясь в шуме воды. На языке чувствуется привкус крови, и ещё один стон, почти вскрик сам слетает с губ, когда Минхо чуть отстраняется, а его небольшая ладонь обхватывает сразу оба члена, быстро водя вверх-вниз. — Хо… Младший не отвечает. Он ведёт губами к груди старшего, целует ключицу, снова оставляя засос, и прикусывает соски, срывая тихий скулёж с чужих губ. Ли лижет, кусает розовую горошину, будто не замечая, как Бан дрожит, потому что это, как и уши, особо чувствительная зона его тела. Старший вдруг зарывает пятерню в волосы Минхо и тянет на себя, сталкиваясь с чужими губами и языком, который тут же проникает в рот, проходясь по дёснам Чан настолько устал, что сейчас просто отдает всё ведение младшему, собирая последние силы на то, чтобы не упасть на дрожащих ногах прямо тут. Всё то, что делает Минхо, слишком хорошо — это выбивает из головы все мысли и переживания, заставляя раны на груди наконец затянуться окончательно. Вода окрашивается в бледно-розовый, смывая последние разводы крови с кожи, и Бан просто отдается чужим рукам и губам, забываясь. Младший, видя состояние вожака не пытается долго мучать его. Обычно Ли пару минут специально оттягивает чужой оргазм, пока Чан не начинает умолять, или наоборот, срывается и меняет их местами, кончая в чужой рот с громким рыком. Сейчас, смотря на уставшее лицо напротив и поддерживая чужое тело в объятиях, чтобы старший не упал, Минхо снова ускоряется. Дрочит им обоим быстро, и Чану пары движений достаточно, чтобы вскрикнуть, изливаясь и мелко дрожа. Старший громко дышит, несильно покусывая плечо парня, и издает какие-то бессвязные звуки, пока Ли догоняет свой оргазм, все так же дроча им обоим. — Минхо… Пожалуйста… — Бан всегда слишком чувствителен, и сейчас его бессвязные слова прорываются сквозь тихий скулёж в шею младшего, за плечи которого он судорожно хватается ладонями — больно… — Ещё немного, детка… Минхо кончает со стоном, заглушеным в поцелуе. Его мелко трясет, сперма, своя и чужая, тут же смешивается с водой стекая с тел. Чан крепко обнимает его, водя носом по шее, и тихо-тихо признаётся в любви, и если бы Ли не был оборотнем, то определенно не услышал бы его слов из-за шума воды. — Я тоже, чаги-я… — шепчет младший, оставляя лёгкие поцелуи на плече и шее Бана — я тоже. Минхо помогает старшему вылезти, перед этим быстро помыв его голову. Чан действительно выглядит так, будто отключится прямо сейчас, поэтому Ли старается вытереть и одеть его до того, как это случиться. Парень натягивает одежду и на себя, тихо ворча, потому что старший прижимается к нему со спины, кожей к коже, не желая отпускать. — Ты такой тёплый… — лениво тянет Бан, капризно отказываясь расцеплять объятия, чтобы Минхо надел футболку — ты мне так нужен, Хо-я… Не представляю свою жизнь без тебя… — Уверен, она была бы не на много хуже, чем со мной — с лёгким раздражением отзывается Ли, пытаясь скрыть за волосами кончики покрасневших ушей. — Она была бы ужасна… Не знаю, возможно, я бы и дальше скитался по лесам в одиночестве. Ты спас меня, Хо-я… — А я думал всё было наоборот. Это же ты нашел меня раненым и вы́ходил. — Да, но… Ты спас меня от одиночества. Это намного ценнее, щенок. Минхо, сколько бы не пытался показывать обратное, очень любит такого Чана. Мягкого, расслабленного, покладистого, без намека на лидерство. Таким старшего можно увидеть крайне редко, и поэтому Ли старается сохранить каждый такой момент в своей памяти. Они выходят из ванной в обнимку. Вернее, младший почти тащит Бана, перекинув его руку через своё плечо. Чан продолжает что-то бормотать, но Минхо в основном разбирает бесконечные признания в чувствах и благодарности. Ли слышит сердцебиения всех бет из одной, Феликса, комнаты и мысленно выдыхает, потому что всё равно волнуется за них. Парень собирается проведать их сразу, как уложит Чана в постель. Когда парни уже почти доходят до комнаты, лестница, ведущая с первого этажа на второй, где они находятся сейчас, тихо скрипит, и громкие быстрые шаги догоняют их, вынуждая остановиться. — Хён… — голос Чанбина слегка взволнованный, однако Минхо не чувствует в его эмоциях чего-то, из-за чего стоит начать волноваться. — Как там Хёнджин-и? — тихо спрашивает Ли, потому что слышит, как дыхание Чана выравнивается и он уже начинает дремать, опаляя выдохами его шею — нужна помощь? — Чонин правда молодец — мягко улыбается Со, качая головой — они оба в порядке, Джинни быстро успокоился, когда Нини пришел. Они сначала рычали друг на друга немного, но всё лучше, чем если бы он разгромил наш дом. — Ты был единственным, кто смог это сделать — усмехается старший, но в его голосе нет упрёка, только тепло — надеюсь, больше такого не повторится. — Тебе не кажется, что именно сейчас мы наконец окончательно сформированны как стая? — вдруг спрашивает Чанбин, подходя ближе, и поглаживая Бана по волосам, отчего тот тихо мычит — иногда я думал, что нам не хватает кого-то… Но это казалось глупым, ведь всё было в порядке и никто не чувствовал себя некомфортно. Но сейчас всё правда кажется завершенным и правильным. Минхо молчит некоторое время, будто обдумывая чужие слова, пока Чанбин невесомо касается губами щеки вожака, на что тот приоткрывает глаза, смотря на него сквозь дрёму. — Бини… — старший звучит совсем тихо и явно разморенно настолько, что ластится к чужим прикосновениям, когда Со гладит его по голове, пропуская ещё влажные пряди сквозь пальцы — ты такой хороший… — Что это с ним? — удивлённо усмехается Чанбин, переводя взгляд на Минхо — куда ты дел нашего грозного вожака? — Приручил — лишь фыркает Ли, но его губы тоже трогает усмешка — он правда очень устал. — Хёнджин сильно ранил его… — Всё в порядке, тебе не стоит переживать об этом. Ему просто нужен сон и поменьше думать о всякой ерунде. — Первое более выполнимо. — Знаю. Минхо усмехается мягко, свободной рукой притягивая Чанбина к себе, чтобы коснуться губами его губ. Это быстрое прикосновение, больше говорящее о любви и доверии, чем намекающее на продолжение. Со улыбается прямо в поцелуй, игриво чешет старшего за ухом и отстраняется, мазнув языком по кончику его носа. — Они всё ещё в подвале? — спрашивает Минхо, поудобнее перехватывая Чана за талию и поглаживая по рёбрам. — Ага. Лобызаются так, что я не удивлюсь если прямо там потрахаются — хмыкает Чанбин, улыбаясь уголком губ — мне стоит и дальше быть с ними? — Не думаю. Нини отлично справляется, а ты можешь только нервировать нашего волчонка. Но если ты очень любишь подсматривать, то… — Эй, не надо приписывать свои фетиши всем вокруг. Ли смеётся тихо, треплет младшего по волосам и просит его проверить остальных щенков, хотя для этого нет каких-то особых причин. Эмоциональный фон стабилен, Минхо не чувствует яркого страха или переживаний из-за закрытой двери комнаты Ёнбока, однако внутренний альфа все равно хочет быть уверен, что все щенки в порядке. Чанбин уходит, на последок чмокнув обоих парней в щёку, а Минхо наконец открывает деревянную дверь, попадая в сумрак их с Чаном комнаты. Уходит пару минут, чтобы уложить старшего в расправленную постель, открыть окно на проветривание и прикрыть дверь, потому что из соседней комнаты слышится громкий смех — видимо Со во всю развлекает щенков. — Хо-я… — Чан еле слышно подаёт голос, пока Минхо гладит его по голове, сидя на краю его кровати. Ли думал, что парень уже уснул, поэтому слегка вздрогнул, когда тот слабо сжал его ладонь своей. — Что, Чан-и? — Не уходи, пожалуйста… Я не справлюсь без тебя… Минхо лишь улыбается еле заметно, быстро забираясь под одеяло к парню, чтобы сразу прижать его к себе, чмокнув в макушку. В соседней комнате смех становится ещё громче, смешиваясь с визгами, кажется Сынмина, потом вдруг что-то падает, и новый взрыв хохота отдается теплом где-то в сердце. Даже отсюда Ли слышит, как в подвале учащенно бьются два сердца, и думает о том, что Чанбин, возможно, прав. Что ж, для первого раза Хёнджина Чонин идеальная кандидатура. Сейчас всё правда кажется завершенным. Их восемь. Это ведь счастливое число, верно? Минхо действительно верит, что это так. Чан под боком снова что-то бубнит и наконец замолкает, погружаясь в сон. Ли мягко целует его в лоб, натягивая одеяло повыше, чтобы оно прикрывало его голое плечо, ведь сквозняк из окна заставляет покрыться лёгкими мурашками, сильнее прижимаясь к тёплому телу рядом. — Я останусь здесь, Чан-и. Ведь я тоже не справлюсь без тебя.