Махабхарата

…и кто скажет какого цвета лотос скрыт в глубине бутона (с) *

***

Ты не знаешь, ойнон. Ты не спросил, и никто не сказал тебе. Я расскажу… Ты не знаешь, что под твоей кожей тянутся мерцающие линии, чувствительнее паутины и тоньше драгоценной нити шелкопряда. Невидимые строгому глазу и неосязаемые, не имеющие никакого отношения к тем, что ты видел в сухих медицинских справочниках и выхолощенных анатомических атласах, они впадают в сосуды и капилляры, в артерии и вены, подсвечивая изнутри тёплым таинственным золотом. Сплетаются в плотный узел за тонкими прутьями грудной клетки. Там, где горит, пульсируя под моей ладонью, ласковое и жгучее, - твоё, - солнце. Ты не видишь, эрдем, как туго они натягиваются. Не слышишь, как чарующе поют, когда я прикасаюсь к ним. Я расскажу… Ты не знаешь, что точка чуть позади твоего левого уха, от прикосновения к которой ты, неизменно - в крик и в сладкую дрожь, - золотистая, словно капля гречишного мёда, уроненная кем-то и впитавшаяся навсегда в молочный шёлк твоей кожи. Что она пахнет полынью и чабрецом, как октябрь, а на вкус - горько-сладкая, словно память о лете. Однажды найдя, я уже не смогу потерять её, и выгнать из памяти не смогу, даже если отчаянно захочу - забыть. ⁃ Тайер… Ты не знаешь, что внутри тебя - жарко, узко и бархатно. Как тончайшая замшевая перчатка, что едва ли мне по руке - растягивается медленно и обнимает плотно, словно вторая кожа. Что это - изощрённая пытка, скользя в эти объятия, цепляться за выворачивающиеся из рук, путающиеся и неумолимо истончающиеся нити рассудка. Давать время, не спешить и не слушать тебя, эти нити уже отпустившего, когда ты просишь о бóльшем так - быстрым сбивчивым шёпотом в мою шею, откинув фарфоровую голову мне на плечо. Ты не знаешь, - о, ты не знаешь, нуhэрни, и никто не расскажет тебе! - что будет после. Я расскажу… Я возьму тебя за точёный подбородок и мягко разверну лицом к чёрному зеркалу окна. Не отводи, не прячь угли глаз под ресницами - я знаю тебя уже, и не поверю твоему смущению. Ты говорил, что был в древней Сорбонне и видел живой и текучий камень Роденовских неземных фигур. «Ничего нет более волнующего» - так говорил ты. Я хочу теперь, чтобы ты увидел это. Мою руку, кажущуюся смуглой на фоне твоего полу-прозрачного мрамора, проходящуюся вдоль узкого бедра, по резкому изгибу подвздошной кости и скользящую дальше. Ниже. Ласкающую мучительно медленно. Обхватывающую тебя под тонким кольцом кораллово розового шрама. Ты помнишь, должно быть, строгий латинский термин… ⁃ К-круговое иссечение - “circumcisio”… - чуть слышно, одними губами. ⁃ Как скажешь, хœрхэн… Жемчужину в шелковистом ложе моллюска - формирующуюся в ямке перламутровую каплю, бесстыдно и бесценно сверкающую в свете настольной лампы, направленной на нас, словно театральный софит. То, как я собираю её подушечкой большого пальца, осторожно, чтобы не повредить. Как провожу им по моим губам, неотрывно глядя в распахнутые глаза твоему струнно натянутому отражению, добела прикусывающему свои и забывшему, как дышать. Ты не знаешь, мой Даниил, и больше никто не расскажет тебе, даже если ты спросишь… ⁃ Нгх-х… Аккуратная мочка пылает возле губ. ⁃ …ещё? ⁃ Д-да… Прошу тебя - да! Я расскажу тебе - каково всё это. На вкус. На цвет. На запах и на звук. Как ощущается под руками, под сердцем и под впадиной пупка. Оперевшись рукой о холодное стекло, оставляя на нём запотевший след вокруг разгорячённой ладони. Держа тебя крепко и держась за тебя, как утопающий - за последний обломок в штормовом море. Глядя на твоё отражение, закинувшее руки за шею моему, трепещущее и бьющееся, как бабочка на игле. Слизывая, словно терпкую каплю вина, с твоих губ собственное моё, всхлипывающее имя. Погружаясь в тебя. Растворяясь в тебе. Сплетаясь влюблёнными змеями и сплавляясь с тобой, смешивая пульс и дыхание. Ты знаешь теперь, - мой хœрхэн, мой хайратай инагни, - если, предав, тебя не удержат слабеющие ноги - я удержу тебя. И я… ⁃ …я расскажу тебе. ⁃ А-ах!

***

*Веня Д’Ркин – “Махабхарата”