héritier de réserve// запасной наследник

Рег никогда не считал себя красивым, не таким как Сириус. Когда живешь в одном доме с предметом влажных фантазий доброй половины школы, волей-неволей сравниваешь. И часто не в свою пользу. Стоя в душе, Рег вспоминал брата: тяжелые перекатывающиеся под гладкой кожей мышцы, широкие плечи, густая грива черных блэковских волос, правильные черты лица. Сириуса заслуженно считали красавцем, еще со второго курса на него заглядывались девушки, даже те, кто был постарше. Рег усмехнулся, подумав об этом. Последнее что необходимо было братцу, это виснувшие на нем школьницы. Закончив с водными процедурами, Рег замет около зеркала: блеклая, неидеальная кожа, по-девичьи узкое лицо, субтильное тельце без единого шрама. Некстати вспомнились слова отца   — Щенка хоть замуж выдавай, чистая девка, хоть и тощий!  Мама не использовала на нем и половины заклятий из тех, что доставались Сириусу. В ее отношении к младшему сыну было что-то брезгливо-жалостное, она понимала что он едва ли вынесет даже слабое Круцио. Плевать. Блэки должны извлекать выгоду из всего. И видит Бог, Регулус пытался.  Накинув на еще влажное тело рубашку Рег придирчиво осмотрел себя. Немного поколебавшись он достал консилер и аккуратно, едва касаясь кожи, перекрыл красноту. Не один Сириус сбегал в магловский Лондон, просто кто-то был достаточно скрытным, чтобы не нарваться на наказание. Бунт может быть и тихим, не обязательно устраивать театр одного актера и скандалить как базарная девка, показывая всем свой характер. Рег всегда так считал, а брат злился и называл его трусом. Когда Сириус сбежал из дома предпоследний раз, он вернулся со здоровенной татуировкой оленя на руке. Это был феерический концерт; пока мама визжала что это порочит наследника, эта магловская дрянь; единственное о чем думал Рег, так это то что, единственным порочащим наследника моментом стало качество этого партака. Паршивый рисуночек вышел, как минимум с точки зрения Регулуса. Хотя он сам думал о чем-то подобном, не таком кричаще безвкусном, разумеется, и не на таком видном месте. А так… В мире маглов были приятные мелочи: косметика в удобной упаковке, лак для ногтей, тонкие сигареты, кулоны без темной (и любой другой) магии, кеды в конце концов. В отличие от брата, Рег не видел смысла в скандалах, зато находил его в заклятии расширения, который применил к небольшой шкатулке лежащей в глубине школьного чемодана.  Когда до отбоя остается несколько минут, Регулус начинает одеваться; ночи уже прохладные, поэтому он берет шерстяное пальто, чуть подумав достает шарф, но тут же отбрасывает его назад. Сегодня он хочет надеть пару украшений, а для этого следует расстегнуть рубашку, пусть тонкие цепочки лягут в ямку между ключиц. Несмотря на то, что он едва ли крупнее Снейпа, Регулус следует завету отца: «Каждый недостаток надо раскрывать до тех пор, пока он не станет достоинством». Поэтому он как может подчеркивает свою худобу: подворачивает рукава пальто, чтобы видео были тонкие запястья, зачесывает волосы чтобы открыть длинную шею. В конце концов, худоба и бледность должны вызывать ассоциации с аристократией, разве нет? Морщась на отражение, Регулус выскальзывает в коридор. Гриффы вечно жалуются на то, что в подземельях легко потеряться, но на самом деле они выстроены куда логичнее чем большинство других этажей. Раз-два и Рег уже вдыхает свежий осенний воздух, дорога к теплицам свободна, он делает пару шагов и … — Putain!— Барти появляется перед ним как черт из табакерки, и тут же рассыпается в извинениях. Остается только поджать губы и кивнуть, Рег ненавидит резкие звуки и движения с детства; так и не научившись не вздрагивать от каждого шороха в темноте(спасибо что теперь без писков, как первокурсница увидевшая мышонка). Люц и Эван ждут их за теплицами. Когда расслабленный от травки и вечерней прохлады Люциус кладет руку ему на поясницу, Рег даже не вздрагивает. Он забирает у него косячок и затягивается сильнее чем следует. “puff-puff-and pass it” хихикает Барти и продолжает нести какую-то околесицу. Регу нравится курить, еще больше ему нравится то, как быстро путаются его мысли — они становятся такими легкими, тягучими, как будто нет никаких Блэков, никаких уроков, никакого Джеймса с Сириусом, ни-че-го. Только темное западное небо и обжигающий холод с одной стороны, и теплое тело с другой. Барти как обычно смешно злится на отца, Эван выходит на какие-то ему одному понятные грани юмора, Люциус манерно тянет слова и рассказывает про побережье Франции и свою помолвку. Регулусу хочется смеяться и он просто смотрит в небо. Он хочет найти созвездие Ориона, но разбираться в звездах это фишка Сириуса, не его. Почему-то от этой мысли становится гадко. Он чувствует себя замерзшим и уставшим, и ему так все равно, что он готов лечь спать в мокрой высокой траве.  — Кому-то пора баиньки?— шепчет Люциус ему куда-то в шею, и он лениво кивает, почти падая тому в руки. Дорогу до подземелий Рег висит на Люце и слушает что-то об Адриатическом море. Он почти не удивляется, когда обнаруживает себя прижатым к каменной кладке стены. В подземельях на удивление много удобных ниш, флегматично отмечает Рег, ощущая как влажные губы проходят дорожку от уха к ключицам. Внезапно его накрывает ужасная скука, какая-то безотчетная тоска смешанная с апатией. И тошнота. Его верные спутники в последние несколько месяцев. Краем сознания он отмечает, что на плече останется синяк и спина завтра наверняка будет болеть, то как мощно Люциус впечатал  его в стену на самом деле впечатляет. Он чувствует как сильные руки до хруста сжимаются в его ребра, как щеку опаляет горячее дыхание, чувствует бедром чужой стояк. Люциус ведет себя абсолютно не по-малфоевски, он порыкивает, притирается, разве что не скулит (хотя звуки, которые он издает, вполне можно отнести и к скулежу). Он шепчет ему в ухо какой-то беспощадно-пошлый бред, и Регу хочется расхохотаться. В голове проясняется и он чувствует что не возбужден ни на йоту, только скука. Он не понимает почему Люц смотрит на него такими бешеными, больными глазами, почему тянется вылизать его рот, почему дышит так прерывисто и часто. И Регулус толкает его, подальше от себя, выходит из ниши. Отшатываясь, Люц смотрит с таким недоумением, что Рег не может сдержать ухмылку. Плевать, думает он оправляя одежду. Похуй — стучит в голове, когда он влетает в спальню. К чертям — он падает на кровать в одежде и задергивает полог. Кристаллически поебать — валиум работает лучше Сна без сновидений.