Lilith

 Капли дождя настойчиво ударялись о сырую землю, словно отбивая ритм на барабане огромного города. Они скользили по крышам домов, мокро отражались в витринах магазинов, создавая причудливые размытые картины. Не самая приятная погода для выхода из дома, когда за окном царит серая хмурость, но работа не ждет. Эрен Йегер спешил в кофейню "Лилит", что располагалась в северной части города. Хоть его съемная квартира и находилась в совершенно противоположном районе, это не становилось препятствием для его утренней рутины. Каждый день, как по расписанию, он рано вставал, произносил короткую молитву, наспех завтракал и отправлялся в долгий путь к любимому месту работы. Ему нравилось наблюдать за тем, как просыпается город, как первые лучи солнца робко пробиваются сквозь пелену тумана, преображая знакомые пейзажи. В этом утреннем ритуале была своя особенная эстетика. Здания, заводы, старые потрепанные домишки в темноте казались мрачными и неприветливыми. Но стоило только первым лучам солнца коснуться их, как они словно сбрасывали с себя маску неприглядности, являя миру свое Альтер эго. Этот процесс так завораживал Эрена, что он невольно замирал, чтобы понаблюдать за неким "рождением" того или иного здания. Однажды, увлекшись этим зрелищем, он и нашел "Лилит". Кофейня случайно попалась ему на глаза, когда он, засмотревшись на рассвет, свернул не туда. Здание было самым обычным, ничем не выделялось из общей массы. Однако было в нем что-то такое, что юноша не мог объяснить. То ли свет на него падал по-особенному, то ли цвет стен имел какой-то особенный оттенок... — Хей, Эрен, ты сегодня раньше, чем обычно, — поприветствовала его Изабель, миловидная девушка лет двадцати, подрабатывающая в "Лилит" уборщицей. Действительно, до открытия оставалось еще целых двадцать минут. Обычно Эрен приходил минут за пять до семи утра, совершенно не переживая о том, что не успеет подготовить рабочее место. Ведь кофейня открывалась в семь, и в это время редко кто-то торопился за первой чашкой кофе. Йегеру нравилось в своей работе практически всё: варка ароматного кофе, общение с клиентами, уборка рабочего места… А еще он любил наблюдать за посетителями. За их мимикой, эмоциями, общением, жестами. Он видел, как студенты приносят с собой учебные материалы и усердно зубрят лекции, наслаждаясь теплой атмосферой этого места. Как статная девушка каждое утро, ровно без пятнадцати восемь, появляется на пороге, заказывает свой неизменный двойной эспрессо и, с лицом полного удовлетворения, уходит с ним, оставляя щедрые чаевые. Как заходит мужчина средних лет и со скромной улыбкой просит приготовить кофе с большим количеством молока и двумя ложечками сахара — "И, пожалуйста, сделайте беленькую воздушную штуку сверху", — на что Эрен неизменно улыбается и готовит сладкий капучино со взбитыми сливками. Сам парень не любил сладкое. Его страстью был эспрессо. Он приходил в восторг от этого насыщенного, терпкого напитка. Чистый кофе и ничего лишнего. Родители, конечно, не совсем понимали его любовь к этому напитку и стремление работать в таком месте, но раз уж дитё успевает хорошо учиться в институте на юридическом, как и мечтал, то почему бы и нет? Вообще, они никогда ни в чем его не ограничивали, за что Эрен был им безмерно благодарен. Учится, работает в свое удовольствие, имеет немало верных друзей. Что еще нужно для счастья? — Двойной эспрессо, будьте любезны, — как всегда, без пятнадцати восемь. — И тебе доброе утро, Микаса, — улыбнулся той самой статной девушке — своей старшей сестре, — Шикарно выглядишь, как оно? Темноволосая девушка улыбнулась в ответ брату и коротко ответила, что всё хорошо. Она, как и он, была без ума от кофе, но для нее был важен в первую очередь эффект от него – заряд бодрости на целый день. О наслаждении вкусом она вспоминала только тогда, когда они оставались в кофейне вдвоем и говорили обо всем и ни о чем. Микаса работала медсестрой в больнице, совмещая учебу на пятом курсе. Эрен никогда не понимал, что она забыла в медицинском университете. Однажды она просто заявила родителям, что собирается поступать на врача, и никто не мог ее переубедить. Матери эта затея не очень понравилась, однако препятствовать решению дочери она не стала. Отец же одобрительно кивнул тогда Микасе, словно понимал, почему она так внезапно заговорила об этом. Больница находилась всего в пяти минутах ходьбы от "Лилит", поэтому Микаса заходила за кофе именно в это время. Ей было важно увидеть брата, убедиться, что с ним всё хорошо. Да и кофе она любила только в его исполнении. Ну и, если быть честной, то другой эспрессо она и не пробовала. Не видела смысла. — Эрен, ты же взял с собой зонт? — собираясь уходить, спросила Микаса, поправляя воротник своего строгого бежевого тренча, когда он вышел к ней из-за барной стойки. По его молчанию она сразу поняла, что нет, — Дождь будет лить до ночи, у тебя до скольки смена? Давай я зайду за тобой… — Мика, беги уже, опоздаешь, — перебил сестру Эрен, нежно прикоснувшись губами к её лбу. Микаса вздохнула, смягчившись от этого короткого проявления заботы, и, поблагодарив за кофе, выскользнула из кофейни, врываясь в серую пелену дождя. На дворе была серая, дождливая сентябрьская пора. Почти все пары в этом семестре у него начинались во второй половине дня, поэтому он подрабатывал в кофейне до часу-двух. Только в пятницу у него был полный рабочий день. В уютном помещении, пахнущем свежемолотым кофе и корицей, не осталось ни души из посетителей. Даже второй бариста ушел пораньше, попросив Йегера поработать одному. Ему было несложно, в такую промозглую погоду шанс встретить толпу клиентов был ничтожно мал. Поэтому Эрен не спеша прибирался на рабочем месте, проверял запасы зерен и исправность кофемашины, поглаживая её полированную стальную поверхность. После чего внимательно осмотрел витрину с десертами, решая, что нужно убрать оттуда перед закрытием. Осталось немного: два аппетитных кусочка морковного торта, столько же глянцевых эклеров, фисташковый круассан с малиновой глазурью и… — Чизкейк с голубикой? — с удивлением прошептал парень, уставившись на лакомство. Его реакция была вполне оправдана: этот чизкейк обычно сметали с прилавка в первые часы после открытия кофейни. Это был самый дорогой десерт в их заведении, его готовили в ограниченном количестве только по вторникам и пятницам, и покупала его одна странная светловолосая девушка, которая забегала именно за ним в эти отведенные для лакомства дни. Эрен совсем забыл об этой традиции, да и девчушка, похоже, решила её нарушить. "Надо будет занести Микасе попробовать," — подумал парень, бережно вытаскивая сладость из охлажденной витрины.

***

До закрытия оставалось сорок минут, и скоро должна была выйти Изабель из каморки и начать мыть полы. Парень взял в руку дымящуюся чашку только что приготовленного эспрессо и посмотрел в большое окно, залитое дождем. Город заволокла огромная тень, отбрасываемая свинцовыми тучами, скрывающими садящееся за горизонт солнце. Дождь лил не переставая, монотонно барабаня по стеклу. Эрен сделал глоток крепкого напитка и вздохнул. На душе появилось какое-то странное и необъяснимое ощущение. Парень поставил чашку на стойку и провел руками по отросшим волосам, часть которых была небрежно собрана в рыхлый пучок на затылке. Давно пора подстричься. Его занятия в университете начались на этой неделе, а преподаватели уже успели задать немало домашней работы, за которую он решил взяться в воскресенье – в свой единственный выходной. Надо бы поменяться сменами, учеба обещает быть непростой. Он устало потер виски и открыл заметки на телефоне, где было его расписание на субботу. Суббота, 1 неделя 1 пара — История России 2 пара — окно 3 пара — Уголовное право — Могло быть и хуже, — вздохнул парень, закрывая вкладку на телефоне. В этом семестре суббота неожиданно стала учебным днем, что его совсем не радовало. Зато пятница была свободна от пар, и это казалось гениальным решением. Эрен уже было хотел выключить телефон, чтобы не отвлекаться, но на экран пришло уведомление – сообщение от Микасы. Он нервно спустил рукава своей черной водолазки и отложил мобильное устройство подальше. В этот момент дверь кофейни тихонько заскрипела, открываясь, и Эрен удивленно вскинул бровь, гадая, кого могло занести в такую непогоду. На пороге оказался невысокий парень, и по его недовольному выражению лица складывалось впечатление, что пришел он сюда будто по принуждению. Или просто мерзкая погода так на него повлияла. — Добрый вечер, вам что-нибудь подсказать? — приветливо улыбнувшись, встал Йегер со своего места и направился к гостю, который с явным недовольством оглядывался по сторонам. — Мне нужен бариста, — раздраженно произнёс незнакомец, одновременно отвечая на чей-то входящий звонок, — Ханжи, четвертая полка сверху от окна, синяя папка, что непонятного? — ворчливо проговорил он в трубку, — Справа, да… Нет! Это голубогоцвета, там документ за прошлый месяц! Черт, очки, вроде, ты носишь, а не я! — негодовал посетитель, прежде чем резко сбросить вызов. — Чем я могу помочь? — все так же приветливо улыбаясь, спросил Эрен, как только тот закончил свой гневный разговор. — Парень, так тяжело просто позвать бариста? — продолжал ворчать незнакомец, словно и не слышал его вопроса. — Эм… Я и есть бариста, — неуверенно произнёс парень, будто сам не был до конца в этом уверен. — А где ваша форма тогда? — фыркнул гость и, наконец, поднял голову, чтобы взглянуть на униформу собеседника, — Где ваш фартук, к приме… — запнулся, пораженно замолкая. Поднял взгляд выше и встретился глазами с Эреном. Глаза. У этого ворчливого посетителя глаза были по-настоящему завораживающие. Словно серые, казалось бы, самые обычные. Но как же красиво отражался на них приглушенный свет ламп, играя мягкими бликами. — Конец дня, не думал, что кто-то вообще зайдет, вот и… — сам не зная зачем, Эрен почувствовал необходимость оправдаться за свой неформальный вид. — Никакой гигиены, — закатил свои необычные, очаровательные, как показалось Эрену, глаза этот странный посетитель, — Мне нужен чизкейк с голубикой. — А, да, у нас как раз последний остался, — совсем растерялся Йегер, вспоминая о злополучном десерте, — У вас что-то не так? — Нет, я его беру. Эрен аккуратно достал из прилавка уже упакованный десерт и мысленно извинился перед Микасой – в следующий раз он обязательно даст ей попробовать. — Только его? На улице сегодня ужасно холодно, не хотите чашечку кофе? Согреетесь хоть немного, — Эрен вдруг обратил внимание на то, что покупатель одет слишком легко для такой промозглой погоды, — За счет заведения! — поспешно добавил он, стараясь не спугнуть редкого клиента. — Чизкейк с голубикой, — с явной ноткой раздражения произнес покупатель, не отрываясь от очередного телефонного разговора, — Ханжи, жить расхотелось? Пока поздний гость, с нахмуренными бровями и нервным голосом, решал какие-то важные дела, ругая некую "Ханжи" за то, что та без него не может отыскать какой-то "важный отчет" – Эрен так и не понял, какой именно – бариста, не дожидаясь заказа, принялся готовить кофейный напиток. Странно, что незнакомец совершенно не обратил на это внимания, ведь шум от работающей кофемашины все же был слышен. Похоже, его мысли были слишком заняты выяснением каких-то служебных обстоятельств. Йегер бережно положил стаканчик с кофе в пакет с десертом. — Ваш чизкейк с голубикой, хорошего вечера! — с улыбкой протянул пакет парень, как только гость закончил свой гневный монолог по телефону. Тот, казалось, даже не заметил увеличившийся вес пакета. Он расплатился банковской картой, сунув её в терминал с таким видом, словно совершает величайшее одолжение, и снова посмотрел на бариста. Их взгляды опять встретились, и по спине Эрена пробежал легкий озноб. Этот мимолетный зрительный контакт казался ему каким-то странным, но в то же время… завораживающим. Глаза. У этого странного бариста глаза были какими-то щенячьими, темно-голубыми, а под ними залегали заметные тени. Проблемы со сном у парня, должно быть. — Эй, парень, давно ты тут работаешь? — без особого интереса спросил покупатель. — А… Да, уже почти год…. — неуверенно пробормотал Эрен, сам от себя немного удивляясь. Что это с ним такое? Почему он так нервничает? — Ясно. Один тут? — продолжал допрос. — В смысле, бариста? Есть еще один! Вы его искали? Я могу ему позвонить и сказать… — Нет, — резко перебил незнакомец и выдохнул, словно собираясь с силами, — Как звать-то тебя? — Эрен, просто Эрен! — немного резче, чем следовало, ответил юноша, на что посетитель едва заметно усмехнулся, — А вас? Вопрос остался без ответа, так как на телефон гостя пришло уведомление о том, что такси подъехало к кофейне. Тот отвлекся – или же специально решил проигнорировать вопрос – и, положив на стойку несколько купюр, сумма которых явно превышала стоимость чизкейка, направился к выходу. — До свидания, хорошего вечера! — попрощался Эрен, провожая незнакомца взглядом. А потом до него доходит, — а вы же уже заплатили… Стойте!  Гость вышел из кофейни, небрежно раскрыл зонт над головой, словно и не замечая продолжающегося дождя, и направился к ожидавшему его такси. В кофейне он провел гораздо больше времени, чем планировал. Да и не было у него в планах вообще сюда приезжать, однако Петра позвонила ему утром и осипшим голосом сообщила, что не сможет выйти сегодня на работу. Леви, её начальник, сдержанно дал ей согласие на больничный и пожелал скорейшего выздоровления. Только она знала о странном пристрастии своего босса – чизкейке с голубикой, ведь работала с ним уже далеко не первый год. Каждое утро вторника и пятницы она перед тем, как приехать в отделение, заезжает в кофейню "Лилит" и покупает ровно один кусок этого десерта, а также латте с ореховым сиропом, который так обожает. Леви, удобно расположившись на заднем сиденье автомобиля, положил бумажный пакет рядом с собой. Первым делом ему нужно съездить в отделение и найти этот чертов отчет, который не может отыскать его напарница. Затем забрать свою машину из ремонтного центра, хотя он был не против продолжить кататься на такси, ведь это экономит кучу сил и времени. Не нужно искать место для парковки, к примеру. Что-то он совсем разленился, а ведь ему всего лишь третий десяток пошел. Машина, видать, наехала на какую-то кочку или неровность, из-за чего пакет неловко качнулся и упал в сторону. Леви уже было хотел поправить его, но тут заметил нечто. — Твою ж! — прошипел мужчина сквозь зубы, увидев, что в злосчастном пакете лежал пластиковый стакан с кофе, который теперь начал медленно протекать из-за смены положения. На сиденье автомобиля попало совсем немного жидкости, но сейчас Леви волновала лишь сохранность любимого чизкейка. Мужчина поморщился, пока доставал из внутреннего кармана плаща небольшой сверток. Кофе, которым щедро полился только что принесенный напиток, быстро пропитал тонкую картонную упаковку. Послав про себя странного бариста во все известные и неизвестные чертовы места мира, Леви Аккерман с осторожностью приоткрыл промокшую коробочку. К счастью, его любимый десерт не пострадал от неожиданного душа из кофе. Чизкейк остался целым и невредимым, а сочные ягоды голубики аккуратно выстроились в ровный ряд, словно ничего и не произошло. И тут до Леви, наконец, дошло. Глаза. Глаза у этого наглого, непунктуального пацана были цвета спелой голубики.

***

— Каждый раз, когда ты приходишь так поздно, мне становится страшно подумать, где ты был, — прозвучал из полумрака женский голос, мягкий, но с ощутимой тревогой в глубине. Эрен, от которого веяло ночной прохладой и запахом уличной пыли, лишь закатил глаза на слова сестры, ничего не отвечая. Он знал, что Микаса, с её неизменной заботой, искренне переживает за него, и это терзало его совесть. Знал, что заставляет ее волноваться своими поздними возвращениями. На выходных он, студент юрфака, жил у нее, ведь корпус его университета находился всего в нескольких кварталах от ее небольшой, но уютной квартиры. Ему так было удобно успевать к первой паре, а ей – спокойнее, зная, что брат рядом. — Как день? — проходя мимо силуэта сестры, растворяющегося в тени прихожей, поинтересовался темноволосый, стараясь смягчить вину. Микаса, не сводя пронзительного взгляда с парня, последовала за ним на кухню. Включила свет – приглушенный, янтарный, чтобы не резало глаза в ночной тишине. Она проследила, как Эрен устало опустился на стул за небольшим обеденным столом, и бесшумно включила чайник. Готовить она так и не научилась, хотя ей было уже двадцать два. В холодильнике всегда ждали своего часа покупные блюда в пластиковых контейнерах или же та еда, что Эрен заботливо готовил на несколько дней вперед. С ее плотным графиком работы в нейрохирургии, с бесконечными сменами и дежурствами, Микаса попросту не видела смысла тратить время на кухню. Её максимум – поставить одноразовый контейнер с курицей и овощами в микроволновку и включить подогрев. — Ничего особого. Хотят прислать практикантов, второкурсников, вот возилась с документами, — начала девушка ответ на вопрос, её голос звучал немного уставшим, но теплым, — Выписали ту пациентку, которой, помнишь, новая медсестра Цефтриаксон неправильно ввела? — парень кивнул, припоминая эту историю, — Неприятная женщина, но я рада, что её перевели на домашнее лечение, — Микаса плавно поднялась с места, как только микроволновка издала короткий писк, возвещая о готовности. Она поставила перед Эреном контейнер и приборы, молчаливо заботясь о нем. — Спасибо, — сказал юноша, в благодарность слегка улыбнувшись, и принялся за еду. Наступила тягучая, немного неловкая тишина, которую нарушали лишь приглушенные звуки трапезы Эрена. — Мне предложили перейти в другое отделение, — нарушила молчание девушка, её голос звучал немного неуверенно, — Я отказалась, — добавила она, выключая закипевший чайник. — Почему? — Не вижу смысла, — пожала плечами девушка, ставя две кружки на стол, — Меня устраивает нейрохирургия, — сделала глоток обжигающего черного чая. Эрен ничего не ответил, просто продолжил уплетать свой поздний ужин. Усталость от целого дня подработки в кофейне медленно овладевала им с каждым проглоченным кусочком. Телефон в заднем кармане джинсов завибрировал несколько раз, настойчиво требуя внимания. Эрен был принципиален в своем отсутствии в социальных сетях, поэтому уведомления на телефон приходили крайне редко, если это не старая добрая sms, которой в наши дни почти никто не пользовался. Из-за этого Йегер всегда был доступен, ведь связывались с ним только самые близкие: родные, староста из университета и коллеги из кофейни. Многим, кто не входил в этот узкий круг, поначалу было неудобно, но со временем все привыкли. Наоборот, считали это необычным и даже забавным. Особенно на работе: если вдруг кто-то из милых покупательниц хотел познакомиться с ним поближе, приходилось устраивать целый квест из обмена номерами телефонов или поиска общих знакомых. Эрен, с его миловидной внешностью и мужественными чертами лица, был, безусловно, привлекательным молодым человеком. Микасе, правда, не нравилось, что брат в последнее время совсем перестал следить за собой и давно не стригся, собирая теперь свои темные волосы в нелепый недохвостик-недопучок. Сколько она себя помнила, Эрен всегда был таким: если ему что-то нравилось, он этого добивался, если чего-то хотел, то это обязательно у него появлялось. Вот захотел зачем-то отрастить волосы, и вот что получилось. — Жан как? — включая телефон, тихо спросил Йегер. — Реабилитация пошла ему на пользу, — вздохнула девушка, делая глоток чая, — Я общалась с его лечащим врачом, — она не стала называть имени доктора, ведь это не имело никакого значения, у Эрена всегда были проблемы с запоминанием имен, — Он прогнозирует скорую выписку, — на этих словах её губы тронула легкая, искренняя улыбка. — Да хранит его Господь. Микаса тихонько удалилась в свою спальню, сдержанно пожелав брату спокойной ночи. Ей хотелось бы посидеть с ним подольше, поговорить по душам, но они оба были измотаны непростым днем, а на часах духовки упрямо мигали цифры – 0:58. Эрен в ответ пожелал ей самых приятных снов, а сам продолжил пить чай, который уже давно остыл, и что-то быстро печатал в заметках своего старенького телефона. «14 сентября, 0:59, с опозданием. Жан скоро вернется, Микаса рада. Я тоже»