Не мой (но я буду рядом)

      Тэхён режет овощи на ужин, когда Чонгук влетает на кухню с сумкой через плечо и усталой улыбкой.       — Опять задержался? — невзначай спрашивает Тэхён, не оборачиваясь.       — Много работы, — коротко отвечает тот, бросая взгляд на экран телефона.       Всё кажется таким же, как и всегда, но Тэхён чувствует: что-то меняется. И не в лучшую сторону. Он замечает запах — не его, не Чонгука. Чужой. Как заноза под кожей. Он не спрашивает, не показывает, что почувствовал. Только режет морковь чуть сильнее, чем нужно.       — Сегодня же месяц, как ты стажируешься в компании? Расскажи, как успехи?       — Всё отлично! Думаю, через два месяца меня примут в штат. Команда классная, и я хорошо вписался. — Чонгук открывает холодильник, проверяя, что появилось с утра. Не найдя ничего интересного, он подходит к Тэхёну и забирает у него из рук морковку, которую тот собирался нарезать.       — Потерпи! Скоро будет готово. И вообще, сегодня твоя очередь готовить ужин, — укоризненно замечает Тэхён, заставляя себя говорить спокойно.       — Прости, но я не мог прийти раньше. — Чонгук ухмыляется и идёт в свою комнату, оставляя после себя лёгкий шлейф чужого парфюма.       Тэхён заканчивает готовить и зовёт Чонгука на ужин. Тот выходит с телефоном в руке, бросает его на край стола, не глядя.       — Ты опять был с ним?       — С Намджуном, да. У него есть имя, — фыркает Чонгук, не глядя в глаза.       — И снова в отеле?       — Не начинай, пожалуйста. Я же говорил: у него нет квартиры в Сеуле, он здесь только ради работы — налаживает дела в новом филиале.       — Не верю. Он мог бы хотя бы снять апартаменты, а не жить в каком-то отеле, — Тэхён искренне переживает за друга. Но сейчас звучит грубо.       — Мне всё равно, где он живёт. Главное, что мы проводим время вместе.       — В отеле. — Тэхён закатывает глаза. — Вы хоть виделись вне его и офиса?       — Он занят. Мы не можем гулять по городу, как сладкая парочка.       — Парочка? А с каких пор вы стали парой? — голос звучит тише, но режет сильнее. Он надеялся, что у них с Намджуном всё ограничивается физическим.       Чонгук замолкает. Возится с ложкой. Смотрит в тарелку.       — Нет... Но, знаешь, думаю, я влюбился в него.       Молчание.       Конец. Это последний удар по и без того почти мёртвому сердцу Тэхёна. Влюбился? Не может быть. Он — всегда рядом, всегда поддерживает, помогает. А Чонгук влюбился в Намджуна? За что?       — Ты уверен?       — Да. Он замечательный человек. Делает меня счастливым. И я почти уверен, что чувства взаимны. Иначе почему мы так часто вместе?       — Как знаешь. — Тэхён встаёт из-за стола и уходит в свою комнату, напоследок бросив: — Ты моешь посуду!       Чонгук остаётся один. Стоит у раковины, моет тарелки, параллельно обдумывая разговор. Он верит своим чувствам. Он верит, что это настоящая любовь. И завтра он скажет об этом Намджуну. Он должен. Иначе быть не может.       Утром слишком долго возится с одеждой. Всё в его внешнем виде выдаёт волнение: не тот пиджак, не та рубашка, не так лежат волосы. Тэхён замечает, но молчит. Он знает: услышит только "Намджун". Поэтому просто собирается и уходит, оставляя Чонгука наедине с тревогой.       Чонгук хотел бы попросить совета. Просто поговорить. Но всё ещё злится на Тэхёна — за то, что тот не верит. За то, что не поддержал.       Дорога до офиса кажется дольше. Здание — выше. Коллектив — громче. Всё раздражает.       — Ты в порядке? — первым подходит Хосок. — Вид у тебя не очень. Что-то случилось?       — Да так… неважно. Какие задачи на сегодня? — спрашивает Чонгук, следуя в переговорную.       Планёрка. Документы. Обычный день. Но Чонгук — отстранённый. Он ждёт одно важное для него сообщение.       Когда он уже почти теряет веру, экран телефона вспыхивает: "21:00. Наш отель".       Чонгук вылетает из офиса, как будто задыхался всё это время. Сердце бьётся где-то в горле. Сейчас всё решится.       Дверь номера открыта. Свет приглушён. Всё как всегда — и это пугает.       — Выглядишь так, будто бежал ко мне, — улыбается Намджун, прикасаясь к щеке.       — Возможно, так и было, — Чонгук улыбается в ответ. Но в глазах — тревога.       Намджун тянется к его рубашке, начинает расстёгивать. Но Чонгук перехватывает руки.       — Подожди. Я хотел поговорить.       — У меня нет сил говорить, — шепчет тот, целуя. — Я хочу тебя.       — Я люблю тебя.       Тишина.       Ступор. Вот что он видит в его глазах. Удивление? Разочарование?       — Малыш, я люблю твою попку, — ухмылка. Шлепок.       — Нет. Я серьёзно. Это то, о чём я хотел поговорить.       Улыбка сходит. Лицо становится жёстким.       — Ты же не ребёнок. Какая любовь? Забудь. Мы оба взрослые. Это было удобно. Хорошо. Но не более.       Он тянется к нему снова — но Чонгук отстраняется.       — Я хочу большего, чем просто секс, — твёрдо говорит он.       И в этот момент он слышит в голове голос Тэхёна.       Какой же он дурак.       Он собирает свои вещи. Медленно. Внутри всё рвётся. Намджун не говорит ни слова. Даже не пытается остановить.       В дверях Чонгук замирает. Ему нужно хоть что-то. Намёк. Полуслово. Но он слышит только тиканье часов. И выходит.       Обещая себе больше сюда не возвращаться.       Ночь пятницы. Улицы гудят, светятся неоном, звучит музыка. Молодые смеются, двери баров открываются и захлопываются. Но Чонгук идёт мимо всего этого, будто сквозь воду. Улицы расплываются перед глазами, в голове шумит от мыслей. О руках, что держали. О губах, что целовали. О глазах, что, казалось, видели его насквозь.       Квартира встречает тишиной. Неуютной. Слишком правильной. Тэхёна нет — и это почему-то раздражает ещё больше. Чонгук сам не понимает, почему. Просто раздражает.       Он идёт в свою комнату, кидает сумку на пол. Падает на кровать, лицом в подушку. Хочется крушить, швырять, орать. Но это не его квартира. Он просто гость.       Слёзы подступают резко. Он не борется. Пусть текут.       Тэхён приходит через час, удивляется включенному свету. Заглядывает в комнату и видит свернувшегося Чонгука. Тот выглядит таким маленьким, таким уязвимым. Вжимается в подушку, не слышит или делает вид, что не слышит.       Тэхён подходит. Сначала неуверенно. Потом решается. Присаживается на край кровати, ложится рядом. Молча обнимает Чонгука сзади, осторожно, без давления. Только тепло и присутствие.       Чонгук вздрагивает. Тело замирает — а потом расслабляется. Только что он мысленно злился на Тэхёна за то, что его нет рядом. А он — здесь.       Молча.       Рядом.       Утром — тишина. Чонгук просыпается с тяжёлой головой и опухшим лицом. Смотрит в зеркало — перед ним ничтожество. Влюбился, непонятно в кого. Проревел полночь. Тряпка. Он решает: в его жизни больше не будет Ким Намджуна.       — Я приготовил твои любимые оладьи, — встречает его Тэхён у выхода из ванной.       — Спасибо, — слабо, искренне улыбается Чонгук. — Ты будешь говорить: “Я же говорил?”       — Ни в коем случае, — Тэхён качает головой. — За кого ты меня принимаешь? Мне искренне жаль, что ты через это прошёл.       И он не врёт. Он может разбиваться сам — сколько угодно. Но не даст разбиться Чонгуку.       — Всё будет хорошо, — говорит он и кладёт руку на ладонь друга.       — Спасибо, что ты есть.       — У нас два дня выходных! Предлагаю: шопинг, кино, мороженое. Как тебе?       — Лучше и не придумать.       И правда. Выходные проходят именно так. Тэхён не даёт ему утонуть. Шутит, зовёт гулять, устраивает киновечера. Только ночью, лёжа в своей комнате, он слышит приглушённые всхлипы Чонгука. Они будто нож, каждый раз в сердце. Но он ничего не говорит. Просто держится.       В понедельник Тэхён спрашивает:       — Ты уверен, что готов идти на работу?       Чонгук уже одет. Внешне — спокоен.       — Мы не смешивали личное и работу. В компании я его почти не вижу. Мы на разных этажах.       — Тогда удачи. Я рядом.       Чонгук выходит из квартиры, захлопывает дверь. А у Тэхёна в груди распускается тяжёлая, острая тревога.       В офисе, как только Чонгук поднимается на свой этаж, его встречают ворохом дел.       — Разберись, — бросает кто-то на ходу.       Он не жалуется. Садится, разбирает. Понедельник выдался суетным. Слишком.       — Ты не видел сообщение в чате, что ли? — сказала Лиа. — Сегодня Намджун снова обходит этажи, а у нас тут бардак!       Только этого не хватало. Теперь у Чонгука две задачи на день: помогать креативному отделу и играть в прятки с Намджуном. И, надо признать, у него это получалось превосходно… пока к нему вдруг не подошёл Хосок и не сообщил, что Ким Намджун вызывает его к себе в кабинет. Приняв пожелания удачи, Чонгук на негнущихся ногах направился к лифту.       Пока поднимается на пятый этаж, прокручивает в голове всевозможные варианты их разговора.       Увольнение. Прощение. Секс.       Ни на один из этих вариантов он не согласен.       Из мыслей его вырывает сигнал лифта. Он выходит и остановается у двери в кабинет. Был он здесь всего пару раз, и каждый из них был слишком волнительным. Как и сейчас.       Стучит ради приличия и входит.       Намджун сидит в кресле, не поднимая глаз от бумаг. Сосредоточенный, уверенный — ему это идёт. В нём ощущается сила.       Он поднимает взгляд и несколько секунд смотрит на Чонгука. Затем, с нечитаемым выражением, спрашивает:       — Успокоился, малыш?       Чонгук застывает на месте. Он не знает, что ответить. Тело мелко дрожит. Хочется накричать на него. А ещё — поцеловать.       Малыш.       — Вы за этим меня вызвали, господин Ким? — спрашивает он. Впервые обращается к нему так официально.       — Даже заводит, малыш, — усмехается Намджун, ослабляя галстук и вставая из-за стола. — Не сердись, тебе не идёт. — Он проводит пальцами по лбу Чонгука, затем по щеке, скользит к талии и оставляет руку там.       Чонгук хочет отстраниться, но сильные руки не дают.       — Я вижу, как тебе тяжело сопротивляться, — шепчет он в ухо. — Не сопротивляйся. — Целует.       Чонгук не отвечает на поцелуй, но и не отстраняется. В голове — тысяча взрывов. Он не успевает понять, как остнаётся без рубашки. Не замечает, как оказывается сидящим на коленях у Намджуна. Внутри всё горит. Он не контролирует себя. Он чувствует Намджуна внутри себя — и это кажется самым правильным на свете.       — Видишь, малыш, нам обоим это было нужно.       В ответ — только стоны. Слов не осталось.       Пелена спадает с глаз лишь тогда, когда он оказывается один на диване. Намджун уже привёл себя в порядок, давая Чонгуку время осознать произошедшее.       — Мои двери для тебя всегда открыты, — говорит он, подходя и даря нежный поцелуй в лоб.       Чонгук возвращается на свой этаж ещё тише, чем был утром. Сегодня ночью он точно не уснёт. Будет сжигать себя мыслями вновь и вновь.       И самое ужасное — что на первом месте среди этих мыслей была одна: А вдруг это и была его взаимность? Иначе зачем всё это? Он мог позвать кого угодно, но выбрал именно его — Чонгука.       Чонгук выходит из офиса не спеша. Воздух снаружи пахнет пылью и жарой — вечер только начинается, а небо ещё светлое. Он идёт по тротуару, не глядя по сторонам. Люди смеются, кто-то говорит по телефону, кто-то обнимает кого-то за плечи. Всё как всегда. А у него внутри — как будто пусто.       Шум города доносится глухо, будто он под водой. Шаги — тяжёлые, будто налитые свинцом. Он идёт на автомате, знает маршрут наизусть. Переполненный автобус, запах металла и чужих духов. Чонгук смотрит в окно, не замечая, что проезжает мимо знакомого кафе, в котором они с Тэхёном были на выходных. Когда-то это место вызывало тепло. Сейчас — ничего.       Он прокручивает в голове каждое слово. Каждый взгляд. Свою дрожащую руку. Своё тело, сдавшееся без боя. Он хотел сказать «нет» — правда хотел. Но сердце било слишком громко, и он сдался. А теперь — только эхо. Ни обещаний. Ни прощаний. Только «Мои двери для тебя всегда открыты».       Он выходит из автобуса, и асфальт под ногами кажется холоднее. Несколько минут пешком — и он у двери квартиры. Обычно здесь пахнет чем-то домашним — лапшой, кофе, иногда Тэхёновым одеколоном. Сейчас пахнет пустотой.       Он тихо открывает дверь. Свет в прихожей включён.       Тэхён сидит на диване в кухне-гостиной, закутавшись в лёгкий плед, и смотрит сериал, больше для фона. На экране мелькают сцены, герои что-то говорят, смеются. Но он не слышит. Его мысли совсем в другом месте. Он ждёт. Каждый звук за дверью — как будто удар по нервам.       Когда слышит, как открывается входная дверь, сердце сжимается. Он не думает — просто встаёт и идёт в коридор. Там — Чонгук. Сумка на плече, усталый взгляд. Плечи опущены, спина чуть сутулая. Тот, кого Тэхён знает, так не выглядит. Обычно он светится. Сейчас — будто тусклый силуэт.       — Тяжёлый день? — тихо спрашивает он, стараясь не давить. — Надеюсь, он станет лучше после того, что я тебе скажу.       Чонгук будто не слышит. Он проходит мимо, бросает сумку на пол, падает на диван, как будто рухнул. Несколько секунд смотрит в потолок, а потом, не поднимая взгляда:       — Скажи… как человек понимает, что он влюблён?       Тэхён замирает. Он знал, что разговор будет тяжёлым. Но не думал — так.       Он медленно садится рядом, оставляя между ними пару сантиметров воздуха, которые весят тонну.       — Это сложно. Не всегда сразу понятно, — говорит осторожно. — Наверное… это когда ты смотришь на человека и чувствуешь, что всё остальное — уже неважно. Его голос, его жесты, даже его раздражающие привычки — тебе всё это нужно. Без него… пусто. А с ним — спокойно. Даже если он молчит. Даже если он не идеален.       Молчание.       — Ты когда-нибудь любил? — голос Чонгука почти шёпот.       Тэхён делает вдох. Это шанс. Или нож.       — Да. — Он смотрит на руки, сжимаемые в замок. — Я… давно хотел тебе сказать...       — Намджун сегодня вызвал меня в свой кабинет, — перебивает Чонгук. В голосе нет радости. Только усталость. — Я клялся себе, что не поддамся. Что всё в прошлом. Но стоило ему посмотреть на меня — и всё. Я снова оказался в его руках. На его диване. И... я не знаю, что с этим делать.       Тэхён смотрит на него долго. Очень долго.       Его сердце трещит — не от боли, а от бессилия.       Он хотел признаться в своих чувствах. Но Чонгук снова говорит не о нём.       — Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? — выдыхает он.       В ответ — лишь короткий кивок.       Слишком неуверенный, чтобы быть правдой.       — Тогда, может, тебе стоит остаться одному. Подумать. Спокойной ночи, Гукки, — тихо говорит Тэхён. И встаёт.       — Ты же хотел что-то рассказать? — Чонгук поворачивает голову. В его голосе — не любопытство, а что-то похожее на надежду.       — Неважно. Может, потом, — отвечает Тэхён и закрывает за собой дверь своей комнаты.       Чонгук остаётся сидеть на диване. Окно открыто, и лёгкий сквозняк качает занавески. Он смотрит вперёд, в пустоту, и впервые за долгое время не знает, что чувствует.