Ты рушишь порядок.

Комната погружена в полумрак. Снаружи тихо завывает ветер, гоняя траву под окном. Из приоткрытой форточки тянет свежестью ночи. Их дыхание — единственный звук. Ровное. Тихое. Словно одно на двоих. Они лежат рядом. Просто рядом. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга. Лацио поворачивается лицом к Рейху и долго смотрит. Взгляд скользит по подсвеченному лунным светом профилю: алые волосы небрежно растрепаны на подушке, широкий лоб, чуть подрагивающие веки, округлые щеки — почти по-детски. Совсем не похож на хладнокровного Фюрера.       — Рейх... — зовёт он тихо.       — М?       — Кто мы друг другу?       — Что? — Третий распахивает глаза и поворачивается к нему.       — Ну… — итальянец мнётся, отводит взгляд. — Я просто подумал… раз уж мы лежим в одной кровати…       — Много думаешь. Тебе вредно. — произносит немец спокойно. Слишком спокойно. И в груди что-то рушится. Может, империя. Может, просто сердце.       — Ясно... — шепчет Лацио и отворачивается, сползая к краю кровати. Какое-то время они лежат так. Поодаль. Но Рейх подползает ближе. Обнимает его со спины, утыкаясь лицом в затылок.       — Я не знаю, кто ты мне, — глухо произносит он, нащупывает его ладонь и переплетает пальцы. — Ты рядом. Ты не раздражаешь. Мне этого хватает. Раздаётся тихий всхлип. КИ сжимает его руку крепче, тело дрожит, глаза жжёт от слёз.       — Что опять не так? — тяжело вздыхает Рейх, приподнимаясь на локте, чтобы заглянуть ему в лицо.       — Ты… — всхлипывает Савойя. — Ты невозможен, Рейх… — в голосе горечь. Он плачет. Старается держать лицо, но боится открыть глаза. Рейх хмурится, резко переворачивает его на спину и нависает сверху.       — Я не умею по-другому. Для меня это чуждо.       — Знаю... – тихо шепчет Королевство, сильнее жмуря глаза, пытаясь сдержать слёзы.       — Просто не будь таким грубым... Пожалуйста... – голос его полон мольбы и страха. Со вздохом, Адлер взял оба его запястья, и прижав их возле головы, наклонился ближе. Настолько близко, что смог почувствовать чужое, напрочь сбитое дыхание на собственных губах. Ещё мгновение... И итальянец тихо взвизгивает от удивления, широко распахнув глаза. Их губы наконец встретелись. Рейх целует неумело... Но этого достаточно, чтобы голова Лацио пошла кругом, сердце зашлось в башенном ритме, а лёгкие сдавило от странного чувства... Он слишком долго этого ждал... Слишком долго воздыхал по этим губам... И вот его страдания наконец окупились. Несмотря на крепкую хватку, Дуче выворачивает свою руку, и тут-же хватает Рейха за затылок, притягивая ближе, всхлипывает, слёзы текут из глаз ручьём, но не отстраняется.