Вечер.
6 мая 2025 г., 21:10
Когда Рейх окончил все дела, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в глубокие оттенки алого и золота.
Редкий момент покоя. Тишина наполняла воздух. Но что-то было не так.
Слишком тихо.
Слишком пусто.
Чего-то не хватает... Точнее — кого-то.
Рейх провёл пальцами по лацкану пиджака.
— Может, перегнул палку, — пробормотал он, накидывая его на плечи. — Хотя… пусть это станет для него уроком.
Он вздохнул и вышел из кабинета.
Но и шага не успел сделать, как взгляд зацепился за знакомую фигуру.
— Даже искать не пришлось, — хмыкнул он про себя.
На подоконнике, напротив двери, сидел Королевство. Сгорбленный, с поджатыми коленями и опущенной головой.
Заметив Рейха, Лацио дёрнулся и съёжился, но не бежал. Только поднял на него взгляд — снизу, исподлобья.
— Что ты тут забыл? — голос Адлера прозвучал на удивление спокойно. Даже мягко. Он опёрся рукой о подоконник, склоняясь ближе.
— Жду... — пробормотал КИ, едва слышно.
— Кого?
— Тебя...
Рейх молчал, изучая лицо итальянца. В глазах не было ни насмешки, ни ухмылки — только тень вины и какая-то… тоска?
— Ты ведь не боишься меня? — вдруг спросил он.
КИ отвёл взгляд.
— После сегодняшнего... боюсь.
— И всё равно сидишь здесь?
В груди что-то сжалось. Неприятно. Незнакомо. Рейх тихо выдохнул и опустился рядом.
— Пойми. Я не из тех, кто играет в чувства.
— А я не из тех, кто умеет не чувствовать, — прошептал Королевство.
Тишина между ними стала другой. Уже не гнетущей, а зыбкой.
Рейх молча смотрел на него. Долго.
Лицо КИ не выражало привычной насмешки, ни одной дерзкой ухмылки. Только усталость и что-то… почти виноватое.
— Ты ведь сказал уйти, — продолжил он, не поднимаясь с места. — Но я... не хотел уходить насовсем.
Фюрер нахмурился, отводя взгляд.
— Ты слишком часто забываешь, с кем разговариваешь.
— Я помню. Просто иногда хочется, чтобы ты вспомнил обо мне... Хоть чуть-чуть обратил внимание.
Эти слова повисли в воздухе. Рейх напрягся.
— Ты не понимаешь, — выдохнул он. — Я не могу позволить себе слабости.
— А я и не прошу. Я просто... хочу быть рядом.
КИ потянулся к его руке — медленно, с опаской, пальцы чуть дрожат. Немец не отстранился. Но и ничего не сделал в ответ.
Они сидели молча.
Закат медленно угасал за окнами, окрашивая коридор в мягкое золото.
***
—А знаешь что? –вдруг произнёс Рейх, разбив хрупкую тишину. Лацио вздрогнул, и от дёрнул руку, крепко обхватив колени, сжавшись, словно готовясь к удару. — Иди ко мне, — уже тише, почти шёпотом. Он аккуратно, но уверенно схватил его за запястье и потянул ближе. Итальянец пискнул от неожиданности, но подчинился. Сел рядом, прижавшись к чужому боку, будто весь день только этого и ждал. И тогда Фюрер, медленно, словно через силу, обнял его. Не крепко, нет — осторожно. Как будто не был уверен, имеет ли право. Его голова легла на плечо КИ, и в этой тишине, наконец, стало легко дышать. — Только не смей болтать, — пробормотал он. — Не сейчас. — Молчу, — выдохнул Лацио, чуть улыбаясь сквозь слёзы.
