Секрет Дилана

Прошла неделя с того момента, как Лололошка впервые переступил порог корпуса №7. Неделя молчаливого сосуществования с Диланом, неделя наблюдений и тихих догадок. Духота в комнате никуда не делась, но к ней примешался еще один, едва уловимый, но стойкий аромат, который Лололошка теперь безошибочно ассоциировал со своим соседом. Поначалу это была просто череда странностей. Поздние ночные уходы Дилана, его возвращения с едва заметным запахом холодной улицы и… чего-то еще. Чего-то, что он отчаянно пытался замаскировать мятной жвачкой. Лололошка не был идиотом. Раз, другой, третий – и мозаика начала складываться. Скрип кровати посреди ночи, тихие шаги, недолгое отсутствие, а потом – этот мятный щит. Но иногда, очень редко, если Дилан возвращался особенно быстро или был неосторожен, до Ло доносился еле слышный, горьковатый запах табака, прежде чем его полностью поглощала мята. И вот теперь, спустя неделю, этот смешанный аромат – табачная горечь, быстротечная, как призрак, и настойчивая, почти агрессивная свежесть мяты – стал для Лололошки неотъемлемой частью Дилана. Странно, но этот запах больше не вызывал удивления или осуждения. Он стал… привычным. Более того, он начал вызывать у Ло какое-то сложное, почти извращенное чувство… притяжения? Нет, скорее, это был якорь, который делал образ Дилана еще более отчетливым, еще более загадочным. Запах его тайны. И, черт возьми, этот запах ему почему-то нравился. Дилан, казалось, тоже что-то подозревал. Лололошка не раз ловил на себе его колючие, внимательные взгляды, особенно когда сам Ло задумчиво молчал или наблюдал за ним исподтишка. В первую ночь Дилан, возможно, и не заметил тени в коридоре у балкона, но что-то в поведении Лололошки, в его слишком пристальном внимании, видимо, заставило брюнета быть настороже. Теперь перед своими ночными «прогулками» он двигался еще тише, еще более собранно, и мятная жвачка появлялась у него во рту еще до того, как он выходил из комнаты. Сегодняшний вечер не был исключением. За окном сгущались сумерки. Лололошка сидел за своим столом, делая вид, что читает конспект, но на самом деле краем глаза наблюдал за Диланом. Тот, как обычно, был погружен в свой компьютер, но уже чувствовалось то самое напряжение, которое всегда предшествовало его уходу. Вот он потянулся, бросил быстрый взгляд на часы, затем на Лололошку. Их глаза на секунду встретились. Дилан тут же отвел взгляд, но Ло успел заметить в его темно-синих глазах привычную усталость и что-то еще… какую-то застарелую боль, которую он так тщательно прятал от всего мира. Дилан поднялся, сунул руку в карман худи – Ло знал, что там лежит пачка сигарет и упаковка жвачки, – и молча направился к двери. — Я… скоро буду, — неожиданно тихо произнес он, не оборачиваясь. Лололошка удивленно моргнул. Это было впервые. Обычно Дилан уходил молча, как тень. — Ладно, — так же тихо ответил Ло, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. Дверь за Диланом закрылась. В комнате стало пусто и слишком тихо. Лололошка откинулся на спинку стула. Значит, Дилан догадывается, что он знает. Или, по крайней мере, предполагает. И эта короткая фраза была… чем? Предупреждением? Попыткой сделать вид, что все нормально, что он просто выходит подышать? Ло вздохнул. Он понимал, что курение – это лишь верхушка айсберга. Маленький, почти безобидный секрет по сравнению с той глубинной печалью, которая сквозила в каждом движении Дилана, в его взгляде, в его отчаянном стремлении отгородиться от всех. Вахтерша была права – с соседом ему «не повезло», если считать везением легкую и беззаботную жизнь. Но Лололошке почему-то не хотелось другого соседа. Этот молчаливый, колючий брюнет с запахом мяты и табака вызывал в нем бурю противоречивых чувств: от раздражения его нелюдимостью до странного, почти болезненного желания понять, помочь, защитить. От чего? Он и сам не знал. «Когда-нибудь я все-таки спрошу его об этом,» — подумал Лололошка. Не сейчас. Может, через неделю, через месяц. Когда Дилан перестанет видеть в нем просто случайного соседа или потенциальную угрозу своему хрупкому миру. Когда эта стена между ними даст хотя бы маленькую трещину. Лололошка был готов ждать. Ему казалось, что за этой стеной скрывается что-то важное, что-то, что могло бы объяснить все. И ту аварию год назад, о которой он случайно услышал от кого-то из старшекурсников, обсуждавших «того странного новенького с факультета социологии, который вечно как в воду опущенный». Детали были туманны, но слово «ДТП» и «парень на мотоцикле» как-то связались в его голове с именем Найта, которое он тоже где-то мельком слышал в связи с Диланом. Это было лишь смутное предчувствие, догадка, основанная на обрывках фраз и собственных наблюдениях. Но Лололошка чувствовал – тайна Дилана гораздо глубже и трагичнее, чем просто ночные походы на балкон с сигаретой. И эта тайна, казалось, медленно, но верно затягивала и его самого. Он поднялся и подошел к окну. Где-то там, в ночной прохладе, Дилан сейчас вдыхал горький дым, пытаясь унять ту боль, которая преследовала его уже больше года. Боль от потери любимого человека по имени Найт, разбившегося на мотоцикле на въезде в этот самый Хэнфорт. Боль, которая заставила его, тогда еще жизнерадостного восемнадцатилетнего парня, отгородиться от мира и найти утешение в сигаретах. Боль, о которой он никому не рассказывал, кроме, возможно, своих родителей – Роксаны и Гарольда, которые, как мог предположить Ло, изо всех сил старались поддержать сына. Лололошка смотрел в темноту, и ему отчаянно хотелось, чтобы его сосед поскорее вернулся. Чтобы снова принес в комнату этот странный, но уже такой знакомый запах мяты и табака. Запах его тайны. Запах его боли. _____ Лололошка еще некоторое время постоял у окна, вглядываясь в темноту внутреннего двора общежития. Где-то там был балкон, ставший для Дилана убежищем. Местом, где он мог остаться наедине со своими мыслями и сигаретой. Ло не винил его. У каждого свои способы справляться с болью, и если для Дилана это был табачный дым, смешанный с ночной прохладой, кто он такой, чтобы судить? Минут через пятнадцать дверь комнаты тихо скрипнула. Дилан вернулся. Он двигался почти бесшумно, но Лололошка, стоявший спиной к двери, сразу почувствовал его присутствие. И, конечно же, тот самый запах – сначала едва уловимая волна холодного воздуха, потом тонкий, почти призрачный след табака, и следом – уже более уверенный аромат мяты. Дилан, очевидно, успел зажевать жвачку. Ло медленно обернулся. Дилан стоял у двери, слегка прислонившись к косяку, словно не решаясь войти до конца. В полумраке комнаты его лицо казалось еще бледнее, а тени под глазами – глубже. Он смотрел на Лололошку без обычной колючести, скорее… устало и немного настороженно. — Все нормально? — негромко спросил Лололошка, нарушая тишину. Дилан чуть заметно кивнул. — Да. Просто… проветрился. «Проветрился». Какое знакомое слово для тех, кто хочет скрыть минутную слабость. Лололошка усмехнулся про себя, но вслух ничего не сказал. Он подошел к своему столу и сел, делая вид, что собирается снова заняться учебой. Дилан тоже прошел к своему месту, но компьютер включать не стал. Вместо этого он просто сел на стул, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Тишина снова окутала комнату, но на этот раз она была другой. Не такой напряженной и давящей, как раньше. В ней появилось что-то… хрупкое. Словно оба они понимали, что стоят на пороге чего-то важного, но боялись сделать неосторожный шаг. — Тяжелая неделя выдалась, — неожиданно для самого себя произнес Лололошка, глядя на свои конспекты. Дилан молчал несколько секунд, потом так же тихо ответил, не открывая глаз: — Угу. Заебала эта учеба. Лололошка удивленно поднял на него глаза. Дилан матерился? Это было что-то новенькое. Обычно он был сдержан, даже когда раздражен. — Согласен, — кивнул Ло. — Особенно эти поездки в универ и обратно. Выматывают. — Еще как, — Дилан чуть заметно усмехнулся. — Особенно когда пытаешься не спать на лекциях по какой-нибудь ебаной философии. Лололошка не сдержал улыбки. Похоже, лед потихоньку начинал трогаться. Может, это эффект от «проветривания»? Или просто накопившаяся усталость пробила брешь в его защите? — А ты как? — спросил Дилан, все еще не открывая глаз. — Кроме учебы, все нормально? Вопрос был неожиданным. Обычно Дилана не интересовала жизнь соседа от слова «совсем». — Да вроде… нормально, — Ло пожал плечами. — Привыкаю потихоньку к общаге, к людям. Ты же знаешь Карла, он кому угодно найдет подход. Дилан хмыкнул. — Это да. Энерджайзер хренов. Иногда хочется его чем-нибудь тяжелым приложить, чтобы помолчал хоть пять минут. Лололошка рассмеялся. — Ну, он не со зла. Просто общительный очень. — Слишком, — коротко отозвался Дилан. Он открыл глаза и посмотрел на Лололошку. Взгляд был все еще уставшим, но уже не таким отстраненным. — А ты… ты тоже не особо разговорчивый. Поначалу. — Есть такое, — согласился Ло. — Наверное, мы с тобой в этом похожи. Любим сначала присмотреться. — Возможно, — Дилан снова прикрыл глаза. — Просто… от людей слишком много шума. И проблем. Лололошка понимающе кивнул. Он слишком хорошо знал это чувство. Сам он часто предпочитал тишину и уединение шумным компаниям. Может, именно поэтому его так тянуло к этому молчаливому парню? Они были похожи больше, чем казалось на первый взгляд. — Иногда тишина – лучшее лекарство, — тихо сказал Ло. Дилан ничего не ответил, но уголки его губ едва заметно дрогнули, словно он был согласен. Они помолчали еще какое-то время. Лололошка не стал больше ничего спрашивать или говорить. Он чувствовал, что этот хрупкий момент почти откровенности нельзя спугнуть. Дилан сам приоткрыл дверь в свой мир совсем на чуть-чуть, и этого пока было достаточно. Через некоторое время Дилан поднялся. — Ладно, я, наверное, спать, — он потер глаза. — Что-то вырубает. — Да, я тоже скоро, — ответил Лололошка. Дилан переоделся и лег в кровать, отвернувшись к стене. Лололошка еще немного посидел за столом, глядя на спящего (или притворяющегося спящим?) соседа. Сегодняшний вечер был не похож на предыдущие. Что-то изменилось. Маленький, почти незаметный сдвиг в их отношениях. И этот мятно-табачный шлейф, который все еще витал в воздухе, больше не казался запахом чужой тайны. Он становился чем-то… общим. Лололошка выключил свет и тоже лег. Засыпая, он думал о том, что, возможно, не так уж ему и «не повезло» с соседом. Возможно, за этой стеной из молчания и колючек скрывается человек, которому просто очень нужна тишина. И, может быть, немного понимания. _____ Следующее утро началось почти так же, как и все предыдущие на этой неделе. Лололошка проснулся от будильника, который сам же поставил, чтобы не проспать первую пару. Дилан уже не спал – Ло услышал тихое ворчание и шевеление на соседней кровати за мгновение до того, как сам открыл глаза. Похоже, будильник соседа разбудил и его. Когда Лололошка сел на кровати, протирая сонные глаза, Дилан уже стоял у своего шкафа, выбирая одежду. На этот раз он не сразу направился к компьютеру. Вместо этого, бросив короткий взгляд на Ло, он кивнул – что-то вроде утреннего приветствия. — Утро, — хрипло ответил Лололошка, подавляя зевок. — Угу, — Дилан достал из шкафа очередное темное худи и джинсы. — Опять эта ебучая социология в восемь утра. Ненавижу. Лололошка хмыкнул. Похоже, вчерашняя относительная «откровенность» не была случайностью. Дилан продолжал материться в его присутствии, что уже можно было считать определенным уровнем доверия, как бы странно это ни звучало. — У меня сегодня первая пара – история мировых цивилизаций, — поделился Ло, поднимаясь с кровати. — Тоже не самый бодрящий предмет для раннего утра. Они молча собирались, каждый погруженный в свои мысли. Но напряжение, которое висело в комнате первую неделю, ощутимо спало. Теперь это была скорее привычная утренняя суета двух соседей, которым просто не повезло с ранними парами. Когда Лололошка уже был готов выходить – одетый, с рюкзаком на плече, – он заметил, что Дилан стоит у окна, глядя на улицу. В руке он держал свою обычную мятную жвачку, но еще не развернул ее. Он выглядел задумчивым, и что-то в его позе говорило о внутренней борьбе. — Ты сегодня… на балкон? — неожиданно для самого себя спросил Лололошка, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально, без осуждения или излишнего любопытства. Дилан вздрогнул и медленно обернулся. Он смотрел на Лололошку несколько долгих секунд, словно пытаясь прочитать его мысли. В его темно-синих глазах мелькнула тень удивления, смешанная с привычной настороженностью. — А что? — наконец спросил он, и в его голосе прозвучали знакомые колючие нотки. — Да так… просто, — Ло пожал плечами. — Погода сегодня не очень. Сыро как-то. Он не хотел давить. Просто дал понять, что он… в курсе. Не слепой. Не глухой. И, возможно, не осуждает. Дилан снова отвернулся к окну. Он молча развернул жвачку и закинул ее в рот. — Перебьюсь, — тихо сказал он, глядя на серые утренние тучи. — Может, и правда стоит попытаться бросить это дерьмо. Лололошка замер. Это было… признание? Косвенное, но все же. И удивление от того, что Дилан вообще заговорил об этом, пусть и так туманно. — Ну… если решишь, это будет неплохо, — осторожно подобрал слова Ло. — Для здоровья точно полезнее. Дилан ничего не ответил, только чуть заметно кивнул, продолжая смотреть в окно. Лололошка понял, что на сегодня лимит откровений исчерпан. Он не стал больше ничего говорить. — Ладно, я пошел, а то на автобус опоздаю, — сказал он, направляясь к двери. — Удачи тебе с социологией. — И тебе… не уснуть на истории, — донеслось ему вслед от Дилана. В его голосе уже не было той утренней хрипотцы, он звучал почти как обычно, но без прежней враждебности. Всю дорогу до университета Лололошка думал об этом коротком утреннем диалоге. Дилан признал, хоть и иносказательно, свою привычку. И даже обмолвился о желании бросить. Это был огромный шаг. Ло не ожидал такой откровенности так скоро. Возможно, его вчерашнее молчаливое понимание, его нежелание лезть с расспросами, сыграли свою роль. Дилан почувствовал, что ему можно доверять? Хотя бы немного. На парах Лололошка старался сосредоточиться, но мысли то и дело возвращались к соседу. К его усталым глазам, к запаху мяты, который теперь прочно ассоциировался с ним, к той боли, которую он так тщательно скрывал. Ло все больше убеждался, что за этой историей с курением кроется что-то гораздо более серьезное. И слова Дилана о «попытаться бросить это дерьмо» звучали не просто как желание избавиться от вредной привычки, а как отчаянная попытка вырваться из какого-то порочного круга. Вечером, когда Лололошка вернулся в общежитие, Дилан уже был в комнате. Он сидел за компьютером, но не играл и не программировал. На экране был открыт какой-то форум или статья с медицинским уклоном – Ло мельком заметил заголовки о вреде курения и способах борьбы с зависимостью. Он ничего не сказал, просто молча прошел к своему столу. Дилан, заметив его, быстро свернул окно браузера и открыл какую-то игру. Но Лололошка все видел. И это дало ему еще один повод для размышлений. И еще одну крупицу надежды на то, что его странный, колючий сосед все-таки не безнадежен. (Продолжение следует...)