Секрет Дилана

Дни шли своей чередой, превращаясь в недели. Учеба затягивала, требуя все больше времени и сил. Лололошка постепенно осваивался в университетской жизни, находил общие темы с одногруппниками, иногда выбирался с Шэрон выпить кофе или просто побродить по городу после пар. Но каждый вечер он возвращался в корпус №7, в комнату, где его ждал Дилан. И это возвращение всегда было сопряжено со странным чувством – смесью любопытства, напряжения и какой-то необъяснимой тяги. Их отношения с Диланом оставались… сложными. Откровенных разговоров больше не случалось, но и прежней ледяной стены между ними уже не было. Дилан все так же большую часть времени проводил за компьютером, но теперь он мог бросить короткую фразу о преподе-мудаке или пожаловаться на очередной баг в коде, над которым бился уже несколько часов. Лололошка отвечал, иногда они даже обменивались парой-тройкой реплик, прежде чем снова погрузиться каждый в свои дела. Это были мелочи, но для них обоих, привыкших к молчанию, это был прогресс. Ночные «проветривания» Дилана продолжались, но что-то изменилось. Лололошка заметил, что сосед стал уходить реже. Иногда он просто долго стоял у окна, нервно теребя в руках пачку сигарет, но так и не выходил. В такие моменты Ло старался не смотреть на него, делая вид, что занят своими делами, но всем своим существом ощущал напряжение, исходящее от Дилана. Аромат мяты все так же был его постоянным спутником, но теперь Лололошка улавливал в нем не только попытку скрыть запах табака, но и нотки какой-то отчаянной борьбы с самим собой. Однажды вечером, вернувшись с особенно утомительной пары по высшей математике, Лололошка застал Дилана в необычном состоянии. Тот не сидел за компьютером. Он лежал на своей кровати лицом к стене, с головой укрывшись одеялом, и его плечи едва заметно подрагивали. В комнате стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим, сдавленным всхлипом. Лололошка замер на пороге. Сердце неприятно екнуло. Он не знал, что делать. Подойти? Спросить, что случилось? Сделать вид, что ничего не заметил? Последнее казалось самым простым, но и самым неправильным. Он тихо закрыл за собой дверь и подошел к столу Дилана. На мониторе компьютера, который тот, видимо, забыл выключить, была открыта страница какого-то старого новостного сайта. Заголовок бросался в глаза: «Страшное ДТП на Хэнфортской трассе: молодой мотоциклист погиб на месте». Дата публикации – чуть больше года назад. У Лололошки все похолодело внутри. Он вспомнил обрывки разговоров, свои смутные догадки. Найт. Мотоцикл. Авария. И Дилан, который тогда, год назад, был совсем другим. Он медленно повернулся к кровати соседа. Всхлипы прекратились, но Дилан все так же лежал неподвижно, сжавшись под одеялом. — Дилан? — тихо позвал Ло. Молчание. — Ди, все нормально? — он сделал несколько шагов к его кровати. Дилан резко сел, скинув одеяло. Лицо его было бледным, глаза красные и опухшие. Он смотрел на Лололошку с выражением такой отчаянной боли и ярости, что тот невольно отступил на шаг. — Какого хуя ты лезешь не в свое дело?! — голос Дилана сорвался на крик. — Тебе какое дело, что со мной?! Вали отсюда! Оставь меня в покое! Лололошка растерялся. Он не ожидал такой реакции. — Я… я просто хотел… — начал он, но Дилан его перебил. — Ничего ты не хотел! Просто любопытно, да? Посмотреть на чужое горе? Поковыряться в чужой душе? Проваливай! Он схватил подушку и с силой швырнул ее в сторону Лололошки. Подушка ударилась о стену и упала на пол. — Дилан, успокойся, — попытался сказать Ло, но его голос дрогнул. — Я спокоен! — выкрикнул Дилан, вставая с кровати. Его трясло. — Это ты тут лишний! Всегда был лишним! Убирайся! Он подскочил к своему столу, схватил пачку сигарет и зажигалку и выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. Лололошка остался стоять посреди комнаты, оглушенный и растерянный. Он не знал, что и думать. Он хотел как лучше, хотел помочь, а в итоге… все только испортил. Наверное, не стоило ему лезть. Нужно было просто уйти, сделать вид, что он ничего не видел. Он поднял с пола подушку, бросил ее на кровать Дилана. Потом подошел к компьютеру соседа и закрыл новостную страницу. Горечь и чувство вины сдавили горло. Дилан не возвращался долго. Лололошка сидел за своим столом, не в силах ни на чем сосредоточиться. Он думал о том парне на мотоцикле, о Дилане, о той боли, которую тот носил в себе уже больше года. И о том, как неосторожно он сам в эту боль вторгся. Когда Дилан наконец вернулся, было уже поздно. Он прошел мимо Лололошки, не глядя на него, молча переоделся и лег в кровать, отвернувшись к стене. От него сильно пахло табаком, на этот раз почти не прикрытым мятой. Видимо, он выкурил не одну сигарету. Лололошка не решался заговорить. Он чувствовал, что любое слово сейчас будет лишним. Но и молчать было невыносимо. Он лежал в своей кровати, глядя в темноту, и слушал тяжелое, прерывистое дыхание соседа. Пропасть между ними, которая, казалось, начала понемногу сокращаться, снова разверзлась, став еще глубже и страшнее. И Лололошка не знал, найдется ли когда-нибудь мост через эту пропасть. ____ Ночь тянулась бесконечно. Лололошка почти не спал, прислушиваясь к каждому шороху со стороны кровати Дилана. Тот тоже, казалось, не находил покоя – ворочался, тяжело вздыхал, иногда тихо кашлял. Запах табака, стойкий и горький, пропитал воздух в комнате, смешиваясь с ощущением неловкости и вины, которое давило на Лололошку. Он снова и снова прокручивал в голове события вечера. Ярость Дилана, его отчаяние, брошенная подушка, крик… И та новостная статья. Теперь Ло понимал – или, по крайней мере, начинал догадываться – о глубине той раны, которую он так неосторожно задел. Это было не просто плохое настроение или усталость. Это была настоящая, незаживающая боль, которую Дилан носил в себе, как осколок стекла в сердце. Под утро, когда небо за окном начало едва заметно светлеть, Лололошка все-таки задремал – беспокойным, поверхностным сном, полным тревожных образов. Проснулся он от тихого скрипа двери. Дилан, уже одетый, выходил из комнаты. Ло быстро сел на кровати. — Дилан! — позвал он, сам не зная, что хочет сказать. Дилан замер в дверях, но не обернулся. — Пожалуйста, подожди, — Лололошка поднялся и подошел к нему. — Я… я хотел извиниться. За вчерашнее. Я не должен был лезть. Прости. Дилан медленно повернулся. Выглядел он ужасно. Бледный, с глубокими тенями под покрасневшими глазами, волосы всклокочены. Он смотрел на Лололошку долгим, тяжелым взглядом, в котором уже не было вчерашней ярости, только бесконечная усталость и какая-то опустошенность. — Забей, — наконец тихо сказал он. Голос его был хриплым и безжизненным. — Ты не виноват. Это я… сорвался. — Все равно, прости, — повторил Ло. — Я не хотел… — Я знаю, — Дилан чуть заметно кивнул. — Просто… бывают дни, когда особенно херово. Вчера был один из таких. Он отвернулся и снова потянулся к дверной ручке. — Ты на пары? — спросил Лололошка, чувствуя, что если Дилан сейчас уйдет, этот хрупкий момент будет упущен. — Нет, — Дилан покачал головой. — Не пойду сегодня. Скажешь Карлу, что… снова приболел? — Скажу, — кивнул Ло. — А ты… ты как? Тебе что-нибудь нужно? Дилан усмехнулся – кривой, безрадостной усмешкой. — Мне уже ничего не нужно. Я просто… посижу тут. Или пройдусь. Не знаю. Он вышел из комнаты, оставив Лололошку в растерянности. Что делать? Снова оставить его одного? Или попытаться как-то помочь? Но как? Он ведь даже толком не понимал, что именно произошло год назад. Лололошка быстро собрался. Сегодня он решил не ехать в университет. Плевать на пары. Было что-то важнее. Он вышел из комнаты и направился на кухню. Дилан сидел там за столом, тупо глядя в стену перед собой. Рядом стояла кружка с недопитым, давно остывшим чаем. Ло молча поставил чайник, достал из шкафчика упаковку чая и сахар. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд Дилана, но старался не обращать на него внимания. Когда чайник вскипел, он заварил две кружки чая, одну протянул Дилану. Тот удивленно посмотрел на кружку, потом на Лололошку. — Зачем? — хрипло спросил он. — Просто пей, — Ло сел напротив. — Горячий чай иногда помогает. Хотя бы немного. Дилан молчал несколько секунд, потом медленно взял кружку. Пальцы его слегка дрожали. Они сидели в тишине, каждый думая о своем. Лололошка не пытался завязать разговор, не задавал вопросов. Он просто был рядом. И эта молчаливая поддержка, казалось, действовала на Дилана лучше любых слов. — Найт, — вдруг тихо сказал Дилан, глядя в свою кружку. Голос его был едва слышен. — Его звали Найт. Лололошка поднял на него глаза, но промолчал, давая ему выговориться. — Он любил мотоциклы, — продолжал Дилан, и в его голосе послышались нотки той застарелой боли, которую Ло видел вчера в его глазах. — Больше всего на свете любил. И скорость. Я всегда боялся… боялся, что однажды это плохо кончится. Но он только смеялся. Говорил, что со мной он непобедим. Он замолчал, сглотнув ком в горле. Лололошка видел, как блестят его глаза. — Год назад… чуть больше… его не стало, — Дилан сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Разбился. На трассе. Насмерть. Мне сказали… сказали, что он не справился с управлением. Врезался в грузовик. Его даже… его невозможно было узнать. Лололошка слушал, и у него самого сердце сжималось от этих слов. Он не представлял, каково это – пережить такое. Потерять любимого человека так внезапно, так страшно. — Я… я тогда чуть с ума не сошел, — Дилан поднял на него глаза, и в них плескалось такое отчаяние, что Ло невольно поежился. — Все вокруг казалось бессмысленным. Пустым. Я не знал, как жить дальше. Родители… они пытались помочь, но… Никто не мог помочь. Он снова замолчал, отпил немного чая. — Потом… потом я начал курить, — он криво усмехнулся. — Думал, это поможет. Успокоит. Отвлечет. Стало немного легче. Или мне так казалось. Но это… это просто самообман. Я все равно помню. Каждый день. Каждую ночь. Лололошка не знал, что сказать. Любые слова сочувствия казались банальными и неуместными. Он просто протянул руку и накрыл своей ладонью сжатый кулак Дилана. Дилан вздрогнул от неожиданного прикосновения, но руку не отнял. Он просто сидел, глядя на их сплетенные пальцы, и молчал. И в этой тишине, в этом простом жесте поддержки было больше понимания и сочувствия, чем в тысяче слов. Возможно, это был первый шаг. Первый маленький шаг из той пропасти отчаяния, в которой Дилан жил уже больше года. И Лололошка был рад, что он может быть рядом в этот момент. Просто быть рядом. Молча. Держа его за руку. (Продолжение следует…)