...глубокие и концентрированные сны в изумрудных отсветах — 2.
«Приют? Это короткое и вместе с тем, довольно простое слово, которое совсем не раздражает слух и, если не знать истинного его значения, то оно не вызывает никаких негативных эмоций. Просто слово и ничего больше.
На самом деле, приют, что располагался в Лезерхеде, пригороде Лондона, мало чем отличался от других. Само здание расположилось на самых окраинах. Здесь не было поблизости того частокола серых безликих домов — их с достоинством заменял заброшенный пустырь на мили вокруг. Единственными достопримечательностями был высокий серый забор, да высохшее безжизненное дерево. Сам дом явно старый, высотой в четыре этажа. Он, как еж, был утыкан проводами, похожий на облезлую рождественскую ёлку, которую обрядили мусором, а в довершение всему еще и выкинули на помойку степенно догнивать свой век. Побелка уже почти вся осыпалась. А стены покрылись трещинами, как лицо какой-нибудь злобной желчной старухи из маггловских сказок, испещренное морщинами. Неподалеку мусорные баки, еще и собачья будка рядом — правда, следов собаки не было: видимо, она оказалась не столь стойкой в борьбе с быстротечностью времени, как этот дом. Фасад же был гол и мрачен, каким ему, собственно, и полагалось быть. Табличка «Добро Пожаловать» на дверях облупилась, почти стерлась, что, впрочем, наверное, и к лучшему. Гости тут все равно явление явно не частое.
Кристиан и раньше замечал взгляды, которые прохожие бросали на место, где обитали сироты. Приюты не любили. Вслух в этом вряд ли кто-либо признался бы, но горожане предпочли бы не жить рядом с таким местом, предпочли бы, чтобы его и вовсе рядом не было, как и детей, что его населяли.
Если так подумать, Кристиан Бёрк никак не мог оказаться в таком месте — в своём чистеньком и дорогом костюмчике он был похож скорее уж на наследника какого-нибудь родовитого семейства, и казалось, совершенно случайно очутился здесь. Собственно, так все и было, ну, почти… ведь будучи наследником родовитого семейства «Бёрк», пусть и не по крови, в приюте десятилетний мальчишка оказался далеко не случайно. Его приёмный отец часто отсутствовал дома и позволил Кристиану гулять по маггловским улицам в сопровождении невидимого эльфа-домовика, который бы защитил и переместил домой в случае опасности, чем ребёнок и пользовался, научившись вить из бедного эльфа верёвки. Приют был довольно далеко от его дома, но это не пугало мальчишку и уж точно не остановило — его всегда интересовало это место. Конечно же, сопровождающий его эльф не рад был подобному «приключению» и должен был остановить наследника, вот только Кристиан оказался убедительнее в свои десять лет. Так они вдвоём и оказались близ пустыря, где и доживал свой век приют Вула: совсем ещё юный волшебник без палочки и невидимый домовой эльф, что бдительно следил за безопасностью своего юного маленького хозяина.»
Рваный выдох сорвался с губ юноши. Но сам Гарри не пошевелился даже, продолжая все так же неподвижно лежать на кровати. И вроде он спал. Совершенно точно спал. Но, даже охваченный сном, разум не потерял свою способность к осмыслению.«Миссис Коул… худая высокая женщина с резкими чертами лица. Ее одежда была явно дорогой, но изрядно изношенной. Строгая прическа, чуть осунувшийся вид, синяки под глазами и отчетливый запах спиртного от нее — все это делало незнакомку удивительно подходящей месту, чьи стены буквально сочились отчаянием. И Кристиан все это чувствовал, что даже немного злило. Его всегда раздражала эта чувствительность к окружающему миру, с которой он, к сожалению, был не способен что-либо сделать, ведь хотел, чтобы он родился именно таким.
В любом случае, миссис Коул не нравилась Кристиану. И дело не в изношенном костюме, что знавал и лучшие времена, не в излишне строгой причёске и даже не в запахе алкоголя, что был ее извечным спутником. Тогда… что? Ему просто не нравилось в ней все и сразу, даже то, что он сам ей настолько приглянулся и её не пришлось даже толком убеждать, что он живёт недалеко и ему просто скучно… она бы пускала его в приют и без объяснений причин.
Впрочем, женщина эта его никогда и не интересовала. После того своего первого визита, когда для миссис Коул Кристиан якобы «потерялся», он возвращался лишь по одной причине и только по ней.
Мало кто об этом задумывался, но приют… Наверно, его можно сравнить только с джунглями. Тут есть и свои вожаки, правила написаны не для них, они сами пишут их для других. Низшие по статусу животные, их обычно почти никто не трогает, на них вообще мало обращают внимание. Счастливцы. Самые легкие жертвы, как известно, мелкие звери. Так и в этом заведении. Вожаки никогда не упускают момента показать свою власть над слабейшими.
И Кристиан довольно быстро потерял интерес к местной детворе: они жили в этих джунглях, стали их частью, основные занятия… обсмеять глупого, побить слабого, а заботились лишь о том, чтобы им достались красивые игрушки. Не интересно. В свои десять Кристиан уже не заботился об игрушках, чтобы разделять интересы местной детворы. Возможно, после первого своего визита в эта мрачное и обветшалое место Кристиан бы больше сюда не вернулся, однако один мальчишка все же отличался от остальных, как черный росчерк, крохотный шрамик на идеальном лбу вселенной.
Кристиан встретил его в свой самый первый раз, когда оказался в приюте.
Мальчишка определенно высок для своего возраста и худощав, хотя последнее актуально для всех сирот — еды хватало в таком месте, как приют, не всегда. Узок в плечах. У него короткие черные волосы, разделенные пробором, где проглядывалась четкой линией белая кожа. Черты лица тонкие, будто бы его вырвали из какого-то знатного семейства и просто выбросили на порог приюта за ненадобностью. Тонкие пальцы. Но больше внимания привлекали именно глаза, черные, как безлунная ночь, глаза, которые излучали собою лишь холод.
Кристиану были знакомы эти глаза. Ведь у него… у него они такие же, за исключением разве что цвета.
Если подумать, встреча с тем мальчишкой не должна была попасть в раздел «значимые» или «хоть сколько-нибудь запоминающиеся». Не было ничего особенного, из ряда вон выбивающегося. По сути, подобное даже встречей назвать было нельзя. Даже не случайное столкновение. Кристиан просто увидел с расстояния, как мальчишка заставлял листья парить, развлекая тем самым небольшую змейку. Просто взгляд со стороны, не более того. Подобное не должно было запомниться или врезаться в память. С чего бы? Однако Бёрк соврал бы, если бы сказал, что не вспомнил обо всем на утро, чем не ограничилось. Воспоминания об этом «столкновении» остались в голове где-то на периферии, ловко балансируя на границе между «полностью вычеркнуться из памяти» и, наоборот, «въесться в подкорку так, что не выкорчевать», словно мираж, появляющийся перед глазами, когда на то не было ни повода, ни желания.
Тогда Кристиан не подошёл к нему. Не подошёл и во второй свой визит, и в третий. Даже не пытался с ним заговорить, просто наблюдал, оставаясь на расстоянии, а потом он пришёл в четвёртый раз…
— Привет! — открыто и солнечно улыбнулся Бёрк мальчику, уверенно протягивая вперёд руку. — Я Кристиан. А тебя как зовут?»
Кристиан Бёрк? Кто это? Мальчишка, что ликом подобен ангелу. Светлые волосы. Губы в лучших традициях Боттичелли. И огромные распахнутые невинные светло-голубые глаза. Это он сам? Да, это он. Его зовут Кристиан Бёрк. Многие любили его называть «Крис», но ему это имя никогда не нравилось. Точнее, нет. Не так. Ему было плевать, как его называли. Однако имя «Крис» не нравилось Тому. Он никогда не любил простецкие имена и их сокращения. Том… Кто это? Почему Кристиан вдруг вспомнил о нем? Точно. Том Реддл. Мальчишка, что заставлял листья парить, развлекая тем самым небольшую змейку на заднем дворе приюта рядом с пустующей собачей будкой. Юноша резко мотнул головой в сторону. С губ сорвался болезненный стон. Нет, не было никакого приюта. Он… Гарри Поттер. Сын Джеймса и Лили, которые пожертвовали собой, чтобы спасти его. Гарри Поттер. Гарри Поттер…«Прошмыгнуть в комнату Тома, где тот жил в одиночестве, было не так уж и сложно. Да, у Кристиана не было палочки, но она и не нужна, магия, словно чувствуя потребности и желания своего владельца, делала его максимально незаметным для чужих глаза.
Кристиан потянул за собой дверь, проскальзывая внутрь.
Но…
Закрыть ее за собой не успел. Она с грохотом захлопнулась сама, словно бы от сквозняка, едва не прищемив Бёрку пальцы, которые тот чудом успел убрать из-под неё в последнее мгновение. Взгляд, бегло брошенный на окно, успел отметить, что то было закрыто, а значит… сквозняка быть не должно. Получается…
Только вот додумать свою мысль мальчишка не успел.
— Чт…
Боль.
Она пришла неожиданно. И сковала будто бы все тело. Кристиан даже не заметил, как упал на колени, в немом крике открывая рот. От боли слезились глаза, а сердце по ощущениям пыталось проломить грудную клетку. Дыхание стало тяжелым, хриплым и каким-то надрывным. Ощущение, что на шее петля, которая все время затягивалась. Она не давала задохнуться, просто стягивала. Ребра защемило.
На языке отчетливо ощущался вкус металла. Нет, не кровь… это была ярость, ярость того, чьи шаги глухо отдавались в голове Кристиана, не смотря на испытываемую боль.
В следующее мгновение боль отступила, но Бёрк так и не смог подняться на ноги. Ослабевшее тело совершенно не хотело его слушаться. А потом… потом он почувствовал жёсткую хватку на своих волосах. Реддл потянул за них, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на него.
— Ты… — не хуже змеи прошипел Том прямо в лицо своего соседа. — Считаешь себя более сильным, раз заступаешься за меня?
Одного этого вопроса хватило, чтобы все понять.
Кристиан помнил тот случай. Нельзя сказать, что он планировал заступаться за Тома или защищать его — тогда все произошло само. Просто проходил мимо и услышал болтовню местной ребятни. Говорили они о Реддле и, конечно же, ничего хорошего не сказали. Признаться честно, Бёрк и сам упустил тот момент, когда решил вмешаться, хотя и знал, что его новоиспечённый знакомый в защиту не нуждался. И нет, Кристиан не дрался, не оскорблял никого — не так его воспитали. Однако припугнуть их оказалось не сложно.
— Мне не нужна ничья защита. Запомни это, — Том повернулся к мальчишке спиной.
Реддл резко разжал его волосы. И словно бы этого было мало, отпихнул от себя так, что Кристиан невольно завалился на спину.»
Том… Ему никогда не нужна была защита. Он говорил это и в это странным образом верилось, даже тогда, когда они оба были совсем детьми. Когда его обвинили в том, что был повешен на стропилах злосчастный кролик, Реддл не стал с пеной у рта доказывать собственную невиновность, нет. Вместо этого он со всем согласился и не чувствовал себя ущемленным. Ему… ему никогда не нужда была защита. Лишь тот, кто согласится пойти рядом с ним… за ним… в самую тьму чертового мироздания без оглядки, без попыток сбежать. Казалось, сама ночь стала вдруг темнее, а тишина глубже, концентрированней. Но даже если все так и случилось, парень на кровати вряд ли заметил разницу. Сейчас все то, что происходило за пределами его тощего юношеского тела было несущественным. Он продолжал свое падение дальше, все глубже в темноту, пока его так называемая «физическая оболочка» продолжала неподвижно лежать на кровати. И даже лунному свету было не пробиться в непроглядную темень бездны его сновидений.«— Ты как?
Кристиан первым нарушил тишину, поскольку знал, что Том вряд ли первым начнёт разговор. Возможно, поразмыслив немного, Бёрк и сам бы промолчал. Вот только слова сами сорвались с его языка.
— Я? — кажется, Реддл и правда удивился этому простому и неожиданному вопросу. — Нормально. А что?
— Просто все случившееся… — Бёрк отчаянно старался подобрать верные слова, помня о вспыльчивости соседа, но не получалось.
— Повесился кролик, а не я. Так что, все не так плохо, как могло бы быть, поменяйся мы местами, — на удивление спокойно проговорил Том. — Чем больше об этом думаю, тем больше склоняюсь к тому, что этот мистер Скрабблс сам повесился. По крайней мере, если бы я был таким же тупым, бесправным, мелким и пушистым, и будь у меня такой хозяин, то я бы точно сам влез в петлю.
Кристиан, к слову, только слышал о случившемся, лично своими глазами ничего не видел, но ему и не нужно было — пока шёл к Тому, услышал и ощутил достаточно, настолько «достаточно», что даже мутило.
Все дело было в Билли Стаббсе и его кролике. Как оказалось, ночью, когда все крепко спали, на стропилах был повешен кролик Билли Стаббса. И почему-то все подумали на Реддла. Хотя, если подумать, ничего странного в этом как раз-таки не было. Реддл здесь никому не нравился. Стоило кому-то обидеть его — тут же случалась какая-нибудь неприятность. Если кто-то в приюте получал подарок — не дай бог, чтобы эта вещица приглянулась Реддлу — ей на другой день суждено было сломаться, порваться, испортиться, причем в руках ее же хозяина. Все же Том был довольно вспыльчив, и магии в нём клубилось гораздо больше, чем могло себе позволить его тощее тело, так что о выдержки и контроле говорить не стоило. Так что ничего удивительного, что все подумали на Реддла, пока истинный виновник затмился в тени, наблюдал и наслаждался делом рук в своих, ведь «подставить Тома» и было его целью с самого начала.
— Может, все-такт поговоришь с миссис Коул?
Том на это только вздохнул, садясь на кровать. Пятерней тонких пальцев взъерошил свои волосы и посмотрел на Кристиана.
— Ты не устаёшь от того, что постоянно лезешь в мои дела? — Реддл посмотрел на него утомленно.
— Но…
— По-твоему, не я убил кролика? — подпер голову кулаком, умостив его под подбородком.
— Нет, — уверенно ответил Кристиан. — Не ты.
— Ну, почему же? — усмехнулся. — Тебя ведь не было ночью здесь? А значит, ты не можешь знать, выходил я или нет, вешал я кого или нет. Ты дрых у себя дома, как убитый. А значит, не проснулся бы и не пришёл сюда, даже если бы я повесил самого Билли прямо в этой комнате, а не где-нибудь на стропилах. Уверен, он бы визжал как свинья.»
Нет. Все не так. Все неправильно. Он Гарри Поттер. Гарри Поттер. Живет на Тисовой улице в Литтл-Уингинге вместе с тетей, дядей и Дадли. Встает ранним утром, чтобы пожарить на завтрак родственникам ту же яичницу с беконом или тосты. Тетя Петуния не любит сильно поджаренное. Не было никакого Тома. Гарри Поттер никогда не жил в приюте Вула. Все не так. Все неправильно. В голове возникли письма. Много-много писем из Хогвартса… тех самых, первых. Первейшее из них дядя Вернон буквально вырвал из рук Гарри, не дав даже прочесть толком то, что было написано на обороте. Были еще, но именно тогда дяде пришла в голову гениальнейшая, по его мнению, идея. Поттер, как сейчас помнил тот момент…«В тот день дядя Вернон не пошел на работу. Он остался дома и намертво заколотил щель для писем.
— Видишь ли, — объяснял он тете Петунье сквозь зажатые в зубах гвозди, — если они не смогут доставлять свои письма, они просто сдадутся.
— Я не уверена, что это поможет, Вернон.
— О, у этих людей странная логика, Петунья. Они не такие, как мы с тобой, — ответил дядя Вернон, пытаясь забить гвоздь куском фруктового кекса, только что принесенного ему тетей Петуньей.»
В пятницу доставили еще не меньше дюжины писем. И даже намертво заколоченная щель для почты никак не помешала доставке. Их просунули под входную дверь, а несколько штук протолкнули сквозь маленькое окошко в туалете на первом этаже. Дальше больше… Письма обнаружились и в яйцах — кто-то свернул их и просунул в те две дюжины, которые доставил молочник. В воскресенье должна была быть передышка, но именно в тот день письма оказались повсюду. Прямиком из камина вылетело аж штук тридцать-сорок. Это было… точно было. Гарри был уверен в этом. Но вместе с тем, в голове имелось и другое воспоминание. Где Дамблдор, — его Поттер узнал сразу — который выглядел значительно моложе себя прежнего, протягивал по письму Бёрку письмо.«Кристиану было уже тринадцать. И ему уже пришло с десяток писем из Хогвартса. Он не открыл ни одно, заранее зная, к чему подобное приведет. Поступить так, а после приказать эльфу солгать пришедшему гостю, что не отдавать наследнику письма было распоряжением отца… звучит, как план. Вот только выверенным до мельчайших деталей планом это не являлось — слишком много неизвестных переменных, так что Кристиан назвал бы все чистой воды «импровизацией», той самой, в которой ставку делается на удачу, а не на тонкий расчёт.
Возможно, Кристиан бы и вовсе не решился на нечто подобное. Все случилось из-за Тома, а точнее, из-за рассказа, что к нему приходил некий «профессор Дамблдор» и чуть не сжёг шкаф. Реддл тогда был сильно взволнован, можно даже сказать, по-своему счастлив. Оно и понятно. Ведь Том, наконец, получил подтверждение тому, что он не болен и не ненормальный, а именно что особенный, уникальный по-своему, хоть и не единственный в своем роде — подтверждение не от ровесника, а от кого-то, кто был «старше» и «весомее», хотя сам Дамблдор ему совершенно не понравился, как и его обращение «мой мальчик». Крис был действительно рад за него, но зацепился не за это, а за знакомое имя, знакомое не только научными изысканиями. Предсказуемо, что он тоже захотел встречи. Вот только шансов на нечто подобное до Хогвартса у него не было никаких — в конце концов, Бёрк не магглорожденный, а значит, приход учителя до учёбы ждать не стоило. Вот и пришлось придумать способ, как заставить его прийти, чтобы своими глазами увидеть того, кто был лучшим другом настоящего отца Кристина, того, кто был равен отцу по силе и знаниям. Благо, время ещё было.
На самом деле, никто мог и не отреагировать на то, что какой-то первокурсник по неизвестным причинам не открыл своё письмо, а если и отреагировали, то мог прийти любой другой учитель, а не один определённый. Абсолютно никаких гарантий. Кристиан знал все это с самого начала и сделал ставку на удачу.
И…
Ставка оказалась победной.
Когда профессор Дамблдор постучал в дверь, эльф сначала доложил молодому наследнику о нем и только потом впустил. Сцена с книжкой и растерянностью от появления гостя была разыграна? Нет. Кристиан, пусть и делал ставку на пресловутую удачу, понимал, что… даже так, шанс на встречу довольно мал, поэтому удивился он искренне. И да, до прихода профессора Бёрк и правда читал. Так что, разыгрывать ничего не пришлось, кроме, пожалуй, того, что мальчишка споткнулся, вставая с дивана, но провернул он это настолько филигранно в своей естественности, что было не придраться.
— Здравствуйте. А вы… кто?»
Директор Дамблдор для Гарри всегда был больше, чем директором, чем просто наставником. Именно Дамблдор объяснил, что важен не столько талант, сколько выбор. Именно он дал понять, что шляпа определила Гарри в Гриффиндор не случайно, и что даже если в нем и есть что-то от Слизерина, это не делает его плохим. Именно благодаря Дамблдору, Гарри осознал, что прошлое не определяет его будущее. Он был не просто директором школы, он был мудрым наставником, другом и, в каком-то смысле, отцом. Кристиан Бёрк уважал Дамблдора, признавал его таланты, причём, не только по части магии, знания. Но этот старик никогда ему не нравился, хоть тот и был его наставником. Для подобного было слишком много причин. Он всегда видел Реддле зло, первопричину всех бед, а в Кристиане сокровище, словно тот был невероятно ценным артефактом, что до востребования должен лежать на полке. Бёрк подыгрывал, потому как знал, что одна ошибка и… все пойдёт прахом. Но Дамблдор никогда ему не нравился.«— Гриффиндор!!!
Зал, похоже, оторопел. Лишь профессор Дамблдор удовлетворенно улыбался, словно ничего другого и не ожидал.
Кристиан понимал профессора Дамблдора — он сделал всё, чтобы мальчишка захотел в Гриффиндор, и тот его не разочаровал. Кристиан понимал и обескураженных преподавателей, ведь они знали, что род Бёрков поколениями учился на Слизерине. Понимал всех остальных — Бёрки поддерживали Гриндевальда, а значит им не место на факультете доблестных и храбрых героев.
Кристиан аккуратно опустил Шляпу обратно на табурет и прошёл за гриффиндорский стол. Там его встретили редкие неуверенные хлопки, остальные ошарашенно молчали, до сих пор не придя в себя. Впрочем, когда он усаживался, несколько хлопков донеслось и со стороны.
Все это время лопатки Кристиана буквально прожигало от одного единственного взгляда. И ему не было нужды оглядываться, чтобы понять, кто оказался настолько недоволен его распределением, что готов был испепелить его этим самым взглядом на месте.
Кристиан все понимал. Но не мог поступить по-другому. Так было нужно. Было необходимо, чтобы он поступил на Гриффиндор.»
Но этого не было! Не было, правда ведь? Это не его воспоминания! Чьи-то чужие, но совершенно точно не его! Ухо, в котором поблескивала серьга, кровоточило, пока сам Гарри отчаянно боролся с воспоминаниями, которые ему не принадлежали, даже во сне. Почему-то разум не хотел принимать новые фрагменты памяти, что принадлежали раньше тому Кристиану. Он не Кристиан Бёрк. Он Гарри Поттер. Гарри Поттер, правда ведь?«Несмотря на все попытки уговорить Дамблдора оставить Тома в замке на лето, тот был непреклонен. К Кристиану Том отправиться не мог, так они были вынуждены поддерживать иллюзию вражды. Так что Том в очередной раз должен был оказаться в приюте Вула, где стены с осыпавшейся белой пылью штукатурки давили гораздо сильнее, чем это было в его детстве.
Том же в своей факультетской спальне, куда к нему пробрался Кристиан, казалось, не испытывал никаких неудобств, лёжа на кровати и читая книгу, которую ему, кажется, одолжил на лето кто-то из слизеринцев. Вот только это спокойствие, как и сосредоточенность были наносными — Кристиану не нужно было пытаться почувствовать его, чтобы это понять… страница уже не переворачивалась минут десять, а взгляд и вовсе застыл, поддёрнутый задумчивой поволокой. На самом деле, Реддл был таким с месяц.
— А если я стану темным магом, а? Кажется, именно это пророчат всем, кто поступил на Слизерин… Что тогда сделает праведный гриффиндорец? — неожиданно заговорил Том, а его вопрос прозвучал с четко ощутимым вызовом.
— Неважно, насколько далеко ты уйдёшь во тьму. Праведный гриффиндорец последует за тобой. Даже в ад. И ты это… знаешь, — простой ответ.
Кристиан даже не задумывался толком. Все решилось само ещё несколько лет назад.
Некоторое время после слов Кристиана Том молчал. Хотя и к чтению не вернулся. Страница так и не перевернулась.
— Героически и высокопарно. На гриффиндоре тебе самое место, — скривился, сжимая книжку чуть сильнее нужного. — Бёрк, ты настоящая заноза в заднице… знал об этом? — прозвучало даже как-то устало-раздраженно, если честно.
— Не больше, чем ты, Реддл. Но я ведь не жалуюсь? — повёл плечом он в ответ.»
***
Гарри проснулся с собственным хриплым криком, осевшим на губах, резко распахнув глаза. Кожа взмокла, блестела от пота. Сердце грохотало во вздымающейся из-за напрочь сбитого дыхания груди. В голове полнейший хаос. В ушах беспрестанный шум. Честно? Гарри не помнил, как встал с кровати, как дошёл до ванной комнаты — эти фрагменты будто вырезали. Просто в какой-то момент обнаружил себя в душевой кабине, без одежды, поворачивающим кран до упора. Впору было бы испугаться, но он ещё не пришёл в себя до конца, чтобы сделать это. Обжигающие своим холодом струи тут же окутали его с ног до головы. По телу пробежала череда хаотичных мурашек. Гарри поморщился и закрыл глаза, откинув голову назад. Какая-никакая, но вода приносила облегчение. Он мог сделать воду погорячее, чтобы повалил пар, согреться и почувствовать себя немного уютнее, но почему-то не стал этого делать. Сейчас нужно было именно взбодриться, а холодная вода для этого подходила лучше всего. В голове же крутились мысли о том, что, наверное, стоило бы написать письмо друзьям или директору Дамблдору. Вряд ли подобные сны были чем-то нормальным — этого хватило ума понять. И пусть, будучи во сне, не смог осознать, что Реддл из чужих воспоминаний и есть тот самый Реддл, который едва не убил Джинни Уизли в «Тайной Комнате», сейчас же по пробуждению это осознание пришло. Однако Гарри не подскочил с кровати, чтобы судорожно схватиться за пергамент и написать письмо о произошедшем хоть кому-то, хотя, наверное, стоило. Гермиона бы точно написала. Вот только он — не Гермиона. И пусть понимал, что разумнее было кому-то написать, что все это могло быть опасно, но все равно… решил прежде разобраться во всем самостоятельно, ведь вряд ли кто знал хоть что-то из того, что Поттер узнал за одну единственную ночь. Может, если переждёт день, узнает больше?.. Кристиан Бёрк… Гарри как сейчас помнил ту газетную вырезку в автобусе: довольно молодой маг стоял плечом к плечу с Дамблдором и сиял в камеру такой теплой, открытой улыбкой, словно был живой, а не застыл в газетной хронике. Надпись гласила: «Лучший выпускник Хогвартса заступает на службу в Аврорат!».«— А этот парень? — Гарри кивнул на газетную вырезку, которую заметил, когда только зашёл в автобус, в попытке соскользнуть с темы. — Он кто?
— Ты и его не знаешь?! — казалось, Шанпайк только больше разочаровался в Поттере. — Это же герой Первой Магической! Кристиан Бёрк! Один из учеников Дамблдора! — у кондуктора даже глаза загорелись. — Он один стоил двадцати Волшебников, точно! Да, Эрн?
— Он моего внука спас, — кивнул водитель. — Хороший был парень. Побольше бы таких.
— Был?.. — зацепился за явно прошедшее время Гарри.
— Убили его в его родовом поместье, — Шанпайк помрачнел. — Точно, слуги «Того-Кого-Нельзя-Называть» постарались! Больше некому. Эх… Вот был бы он жив, этого Блэка ещё на выходе Азкабана скрутил!»
Кристиан Бёрк был учеником Дамблдора, если верить словам Шанпайка, а не верить им причин не было, ведь на той фотографии Бёрк стоял рядом с Дамблдором, и все указывало на то, что у них хорошие и близкие отношения. Он был аврором, спасал людей. Даже спас внука водителя. И, по словам того же Шанпайка, был убит слугами Волдеморта. Вот только в воспоминаниях было другое. Кристиан Бёрк дружил с Томом Реддлом, ему совершенно не нравился Дамблдор. Что же произошло?.. Немного приободрившись, вылез из душевой кабины. Быстро отряхнулся, как это делают кошки. Взяв полотенце, он вытерся насухо, одновременно немного разогревая свою кожу мягкой тканью. Взгляд скользнул по зеркалу, выхватывая там отражение самого себя… Но ничего не изменилось. Все тот же Гарри Поттер. А значит, паниковать ещё рано. …накинул на острые плечи полотенце. И лишь через час, а может, и больше, направился с жилого этажа вниз, чтобы что-нибудь перекусить. Есть, правда, не хотелось. Ничего не хотелось. Спускался Гарри на каком-то внутреннем автопилоте, понимая, что ему нужно позавтракать. Сам себе же он больше напоминал сомнамбулу или зомби, фильмы про которых так нравилось смотреть Дадли. — Чем-нибудь помочь, мистер Поттер? — именно этими словами встретил его Том, владелец Дырявого Котла. Гарри уже хотел было ответить, что планировал позавтракать. Даже открыл рот, чтобы спросить, что сегодня у них в меню. Как вдруг… наткнулся на невидимую стену, замерев на том месте, на котором стоял.«— Чем могу помочь, мальчики? — Том выглядел моложе.
И не только Том. Само место… Та же стойка выглядела менее потертой, а самый край еще не был сколот.
Кристиан подошел ближе. Он выглядел настороженным, словно ждал нападения или сомневался, что они пришли верно. Однако если верить объяснениям Дамблдора, они не могли ошибиться. Это тот самый нужный им паб «Дырявый Котел», где и находился проход на волшебную улицу — именно там можно было купить вещи для школы.
И вроде, казалось бы, что раз Кристиан был чистокровным, то сам бы знал, где проход. Но если по маггловским улицам приёмный отец и позволял ему гулять, то по магическим… нет, это было бы слишком опасно.
— Извините… Нам сказали, что именно здесь можно найти проход в место, который называется «Косой Переулок», это так? — вежливо проговорил Бёрк и улыбнулся в конце, открыто и дружелюбно, совершенно очаровательно, как и положено ребёнку.
— А… Так вы в школу, да? — отозвался владелец «Дырявого Котла». — Идите за мной. Я открою проход.»
Поттер тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Он думал, что после пробуждения те странные и не-его-воспоминания исчезнут, будто бы их и не было, и вернутся лишь ночью. Вот только надежды не оправдались. Голова все еще гудела от внутреннего перенапряжения. Его памяти словно бы было тесно в своей же черепной коробке. Парень со стоном обхватил голову руками, прикрывая глаза. А ведь все началось с того странного послания, которое принес ворон. Серьга. С ней точно было что-то не так. Он уже потянулся было к уху, где крепко засел гвоздик. Но… — С вами все в порядке, мистер Поттер? — обратился к нему участливо Том. — Вы неважно выглядите… Гарри невольно опустил руку, так и не дотронувшись до мочки уха даже самыми кончиками пальцев. — А? Я… — немного растерялся. — Да… Я… Я плохо спал сегодня. — Вам бы больше дышать свежим воздухом, мистер Поттер. Эх, жаль только, что нынче времена не спокойные… — посетовал он. — Хорошо хоть, что в Хогвартсе все еще безопасно. Когда приступите к учебе, советую вам больше бывать на свежем воздухе. Вы, конечно, можете считать мои слова глупостью, но послушайте старика. Уж я о колдунах побольше вашего знаю и видел слишком многих… Если колдун весь бледный и у него глаза ввалились — вот прямо как у вас, мистер Поттер — значит, он истощил сам себя, — сказал Том. — Худое это дело, вот, что я вам скажу… Гарри на это только покивал. Возможно, следовало сказать что-то, ответить именно словами. Но у Поттера не хватало то ли сил, то ли желания. К тому же, имелся и страх сказать что-то не то, учитывая, что он так и не понял, что творилось в его голове. Даже сейчас, смотря на владельца Дырявого Котла, в его голове проскользнула единственная мысль: «Он никогда не нравился Тому. Именно поэтому я и попросил его объяснить, какие кирпичи использовать в следующий раз, чтобы открыть проход. Ведь тогда не придется лишний раз подходить к нему.». Эта мысль казалась настолько правильной и естественной, что это даже пугало. Ведь Гарри при этом всем понимал, что это совершенно точно не его мысль.***
Так прошло еще пару дней… Ночью Гарри видел странные сны. Они до боли походили на воспоминания, но ему удалось убедить себя, что это только сны, сны, которые позволяют узнать о событиях прошлого, не более того. В конце концов, последние дни парень встречал слишком многих разных людей — возможно, случайно увиденные картинки чужих жизней откладывались где-то в подсознании, формируя во снах что-то новое. Единственное, что смущало во всей этой ситуации, так это то, что воспоминания всплывали и средь бела дня, когда находили отклик в событии или человеке. За прошедшие пару дней Поттер несколько раз тянулся к уху, где поблескивала серьга. Но так ни разу не коснулся ее — все время что-то отвлекало или же и вовсе мысли перескакивали на что-то другое, более важное. Словно сама серьга не хотела, чтобы её касались, но это, конечно же, несусветная глупость, ведь у неё никак не могло быть никаких собственных деланий. Вот и сейчас Гарри спускался на первый этаж Дырявого Котла. Рука сама потянулась к уху, но так и не достигла цели. Ведь… — Гермиона, держи своего зверюгу подальше от Коросты! А то я превращу его в подставку для чайника! — Он же кот, Рональд! Это заложено в его природе! — Кот?! Тебя обманули! Он больше похож на шерстяную свинью… — А ты… ты владелец вонючей старой щетки для обуви! Своей встречи с Роном и Гермионой в Дырявом Котле он никак не ожидал. И безумно им обрадовался. Даже тяжёлые мысли отступили, а голова перестала отзываться глухой болью. А уже к обеду Поттер успел выслушать про поездку всего семейства Уизли в Египет. Рону очень понравились пирамиды, хотя он сказал, что там понравилось именно Коросте, но, наверняка, и ему тоже. Гермиона тоже хотела рассказать о том, как провела лето, но… не успела. Мистер Уизли неожиданно отозвал Гарри на разговор, и тот не видел причин отказывать. Может, удастся разузнать про серьгу — хотя, надо признать, что ухо уже не кровоточило. Вот только про сны ему рассказывать не хотел, да что там… даже Гермионе с Роном ничего не рассказал. Словно внутри что-то останавливало, шепча: «Рано. Слишком рано.». — Гарри, в Министерстве Магии многие осудили бы меня за то, что я хочу тебе рассказать, — таинственно начал мужчина. — Боюсь, тебе грозит опасность. И это не шутки… Все очень серьезно. — Это из-за Сириуса Блэка, сэр? — Что ты знаешь о Сириусе Блэке? — оглянувшись через плечо, словно боясь, что их услышат, спросил в ответ мистер Уизли. Что он знал о Сириусе Блэке? Не так уж и много, если подумать…«— Ну, и как тебе этот красавчик? — полюбопытствовал Стэн, резко вырывая Гарри из мыслей, рывком возвращая в реальность, от чего юноша вздрогнул.
— Он что, и вправду одним проклятием убил тринадцать человек?
— А то, — кивнул Стэн. — Средь бела дня и при свидетелях. Вот в чем кошмар, правда, Эрн?
— Правда, — мрачно поддакнул Эрни.
— Блэк — один из ближайших соратников Сам-Знаешь-Кого, — развернувшись в кресле, Стэн заложил руки за голову и перевел взгляд на Гарри. — Друг-приятель или кто-то ещё, Мерлин его знает... А когда малютка Гарри Поттер победил Сам-Знаешь-Кого... — небольшая пауза была, видимо, для нагнетания атмосферы. — …за его соратниками началась охота. Эрни вон подтвердит. Ну, большинство-то сами сдались. Поняли, что им крышка. Ха! — Шанпайк при это выглядел так, что каждого задерживал самолично. — Но не Сириус Блэк! — поднял указательный палец вверх, чуть подавшись вперёд. — Ходит молва, будто он считает себя его преемником. Знаешь, как все было? Окружили Блэка на улице, магглы кишмя кишат! А он возьми, да и махни палочкой: пол-улицы как не бывало, в придачу дюжина мертвых магглов да один волшебник! Как тебе? — продолжал кондуктор. — А дальше он... — голос Стэна опустился до тревожного шепота.
— Что он? — спросил Гарри.
— Громко рассмеялся! Стоял и ржал как лошадь! — воскликнул это настолько громко, что спящий в конце автобуса волшебник снова заворачивался и что-то недовольно пробормотал про «зубастые орхидеи», которые той тёте Петунии вряд ли бы понравились. — Вскоре приехало подкрепление из Министерства. А он, представляешь… никакого сопротивления! Идет себе и ржет без остановки. Совсем придурок! Слышь, Эрн?
— Ну до Азкабана, может, был и нормальный, а теперь точно придурок, — протянул согласно Эрни. — Я бы лучше сам себя взорвал, чем попасть в Азкабан! Но ему так и надо за все его злодеяния!
— Н-да. Небось, у Министерства работенки было по горло, — сказал Стэн. — Пол-улицы тютю и куча мертвых магглов. Как они это объяснили?
— Взрыв газа, — отрезал Эрни. — Им хватило. Магглы вообще любой бред проглотят и не подавятся.
— И вот теперь побег, — продолжал Стэн, махнув на изможденное лицо в газете. — Раньше никому не удавалось бежать из Азкабана. Во дела!»
А ещё помнил статью. Хотя ее и помнить не надо — газета с такой же статьёй на передовице лежала как раз на столе неподалёку.[БЛЭК ВСЕ ЕЩЕ НА СВОБОДЕ!]
Министерство магии сегодня повергло волшебный мир в состояние тревоги, официально подтвердив: Сириус Блэк, один из опаснейших преступников в истории, бежавший из Азкабана, до сих пор скрывается от правосудия.
«Мы задействуем все доступные ресурсы для поимки Блэка,» —заявил министр магии Корнелиус Фадж, пытаясь унять нарастающую панику. «Призываем вас сохранять бдительность и спокойствие.»
Однако, решение Фаджа проинформировать премьер-министра маглов вызвало резкую критику со стороны Международной федерации колдунов. Фадж, известный своей вспыльчивостью, парировал: «Что бы вы сделали на моем месте? Блэк — безумец, представляющий угрозу как для волшебников, так и для маглов. Премьер-министр заверил меня, что ни один маггл не узнает правду о Блэке, либо же спишет это на выдумки журналистов.»
Для успокоения маглов распространена версия о том, что Блэк вооружен «огнестрельным оружием» — примитивным орудием убийства, используемым простецами. Волшебный мир же охвачен страхом перед возможным повторением кошмара двенадцатилетней давности, когда Блэк, одним единственным проклятием, оборвал жизни тринадцати невинных людей.
Наши корреспонденты будут следить за дальнейшим развитием событий. А читателей призываем сохранять бдительность и спокойствие, беречь себя и своих близких.
Честно? Немного нервировало это ощущение секретности их разговора. По опыту Гарри, подобные переглядки автоматически делали сам разговор словно бы опасным. И пусть испуга, как такового, он не испытывал, но появилось внутреннее напряжение, которое, хотел того или нет, заставляло собраться, подобно пружине. Да и был ли смысл в этой секретности?.. Ведь о Сириусе Блэке сейчас так или иначе говорили все, казалось, ещё немного и о нём заговорят даже кипящие чайники. — Что он сбежал из Азкабана… — немного растерялся от того, как резко сменился тон их разговора. — А для чего? Гарри только покачал головой, давая понять, что цели этого преступника ему неизвестны. В конце концов, откуда бы ему знать, что в голове у какого-то там преступника? Он о его побеге-то услышал, когда оказался в «Ночном Рыцаре» от кондуктора. Хотя… имя этого Сириуса Блэка сейчас уже казалось знакомым, и нет, знакомым не благодаря кондуктору, а как если бы Поттер знал его почти лично. Да и… разве иногда из тюрьмы не сбегают, лишь бы просто сбежать? В маггловских тюрьмах так и происходит, ведь условия там не сказочные. Вряд ли в магических тюрьмах все иначе. — Тринадцать лет назад ты остановил… — Вола… — Не надо имен! — резко оборвал его на полуслове мистер Уизли. — Простите…. — Ты остановил «Сам-Знаешь-Кого», — продолжил мужчина. — И Блэк все потерял. Но он до сих пор остается верен своему Хозяину. И он думает… — снова огляделся через плечо. — …что ты, только ты мешаешь «Сам-Знаешь-Кому» обрести власть. Вот… для чего, он сбежал из Азкабана. Найти тебя и… — Убить… — закончил за него Поттер с пониманием ситуации. Ожидаемо. Нет, правда. Если мистер Уизли и думал, что открыл перед ним какую-то тайну, то просчитался. А что? Волдеморт хотел убить Гарри Поттера, а значит, и его слуги разделяли это желание. Все складывалось вполне логичную картину, которую можно и самому предположить. Хотя лично Гарри считал, что другие какие-нибудь личные причины сбрасывать со счетов тоже не стоило. Но говорить об этом мистеру Уизли не стал. — Гарри, — мистер Уизли приобнял его за плечи, вынуждая невольно вздрогнуть — неожиданно для самого себя парень вдруг понял, что ему не очень нравилось, когда вот так вот вторгались в его личное пространство, хотя раньше относился к подобному вполне спокойно. — Я хочу, чтобы ты мне поклялся, что не станешь искать Блэка! — Мистер Уизли, зачем искать того, кто хочет тебя убить? Поттер и правда не собирался его искать. В конце концов, он не идиот. И неприятностей ему хватало с лихвой и без поисков убийцы. Тем более, в мире магии были свои органы, что обеспечивали порядок и ловили преступников, так ведь? Но было еще кое-что… Что же? Мысль. Как с Томом, и множество раз после. Гарри не знал, откуда все взялось. Но он был уверен в одном: «Сириус слишком импульсивный. Том никогда бы не одобрил такого сумасбродного последователя. Только после дополнительной муштры. Этим можно было заняться и самому, но после Регулуса и Крауча зарекся иметь дело с несовершеннолетними. Нет. Блэков в их рядах и так было достаточно.» Поттер тряхнул головой, отгоняя чужие мысли из своей головы. Именно в этот момент пришло воспоминание о том, что он хотел спросить про сережку. Но… момент был упущен. Мистер Уизли уже ушел, оставляя парня одного в тени колонн первого этажа.***
Поезд в Хогвартс должен был быть уже послезавтра. Гарри лег спать пораньше, чтобы хотя бы немного наладить режим перед отъездом — сделать это в Хогвартсе будет сложнее. Было душно. Очень-очень душно. Казалось, что даже дышать было нечем, словно весь кислород выкачали. Гарри еще раз беспокойно дернулся, переворачиваясь на спину, чтобы стало хоть чуточку удобнее, но это все не особо помогло. Время постепенно близилось к полуночи. Он уже давно должен был спать, но сон не шел и не мудрено. С самого утра Поттер чувствовал себя плохо. Началось все с того, что время от времени скручивало желудок или болела голова. К вечеру же уже ломило все тело и темнело перед глазами. Сейчас же… Сейчас все стало только хуже, словно бы назло, надежда на то, что после сна все пройдет и наладится, испарялась, как капли воды на разгоряченной до красна плите. Воздух стал каким-то странным: вязким, даже тягучим. Вздохнуть каждый раз становилось все тяжелее. Казалось, что легкие горят. Больно. Жарко. Невозможно дышать. Еще мгновение, и возникало такое ощущение, что тело его воспламенится не хуже бумаги, смоченной в керосине. Голова разрывалась на части. Желудок скрутило. Хотелось крикнуть, но голос будто бы пропал, лишая Гарри не только возможности орать от боли, но даже хрипеть не получалось. Раздался странный булькающий звук. На языке ярко ощущался привкус железа. Поттер судорожно пытался сглотнуть или хотя бы закашляться. Но сил не было ни на что. Жизнь покинула мальчика-который-выжил — пожалуй, он сам не смог этом толком осознать. Даже сожаление о том, что так и не разобрался во всем, как хотел, не рассказал о серьге и чужих воспоминаниях, не успело осесть нестерпимой горечью на языке. Капельки крови закапали на белоснежную простыню, просачиваясь из каждой поры его тела. Мгновение. Капли крови, словно в замедленной съемке, взметнулись вверх и на короткое мгновение застыли в воздухе. Каждая из них словно светилась изнутри, как стая маленьких алых светлячков. Тело юноши неестественно выгнулось до хруста. Жуткое зрелище. Сейчас он больше напоминал опустевшую тряпичную куклу, которой управлял сумасшедший марионеточник. Мертвое тело продолжило двигаться. Голова откинулась, а короткие взъерошенные черные волосы просто повторили ее движение. Рот мальчика был распахнут, словно бы в безмолвном душераздирающем крике. Но ни один звук так и не сорвался с его губ. Тишина. Кровь, которая без движения застыла в воздухе, резким потоком хлынула внутрь, наполняя тело Гарри. Неподвижные зрачки зеленых глаз закатились, являя белоснежные белки. Мгновение.И...
...все прекратилось.
Тело выпрямилось. В тишине раздался щелчок, словно бы позвоночник снова встал на место. Переломанные кости стали постепенно срастаться. Веки опустились. Грудная клетка приподнялась, обозначая первый вдох мертвого тела. Через несколько секунд дыхание стало спокойным и размеренным. В комнате все так же было тихо. Создавалось такое ощущение, что юноша просто крепко и спокойно спал, словно и не было того ужаса, что охватил это юное тело не так давно.
