Я войду в твою жизнь

Выйдя на улицу, Скарамучча уже предполагал, куда они с Казухой направятся, а именно в то место, куда блондин водил его в первую их прогулку. Нужно было обсудить многое, особенно то, что произошло за последний день. Скару волновали шрамы на руках Казухи, но он не знал, с чего начать разговор, хотя понимал, что это сделать важно и нужно как можно быстрее. — Что насчёт того сна? — Скара, конечно, уже привык к неожиданным и вырванным из контекста вопросам Казухи, но сейчас, когда он был полностью погружён в размышления, такое начало диалога заставило его вздрогнуть. — Я даже не знаю, стоит ли всё-таки об этом говорить. Не думаю, что ты поймёшь, — ответил Скарамучча. Скара не то чтобы не хотел рассказывать, наоборот, он желал поделиться этой историей именно с Казухой. Однако брюнет понимал, что сам ещё во всём не разобрался, и ему не хотелось впутывать Каэдэхару ещё и сюда, ведь блондин итак сделал для него уже очень много, и Скарамучче не хотелось его перегружать своими проблемами. Услышав в ответ тихое разочарование мычание, Скара всё же добавил: — Там вообще всё запутано. Я сам не понимаю, что, как и почему, поэтому не хочу добавлять тебе свои проблемы, у тебя же, наверное, и своих хватает. Оправдаться не очень получилось, но Скара всё-таки надеялся, что Казуха всё поймёт. Помимо оправданий брюнет ещё попытался сменить тему и поговорить о трудностях, которые происходят в жизни Каэдэхары, но тот, казалось, был непреклонен: — Я всё понимаю, но поверь, мне не всё равно на тебя и мне важно, чтобы у тебя всё было хорошо настолько, насколько это возможно. — Хорошо, но что насчёт тебя? Ты помогаешь всем, а у самого не всё в порядке, — раз Казуха решил настоять на своём, то Скара тоже будет отстаивать свою позицию. — Позволь мне тоже решить твои проблемы или хотя бы помочь тебе с этим. Каэдэхара ничего не ответил. Он просто молча пошёл дальше, погрузившись в свои мысли. Скарамучча следовал рядом с ним, поглядывая на него. На лице блондина, казалось, нельзя было прочитать ни одной эмоции, но в то же время Скара видел и переживания, и страх, и задумчивость — всё то, что Казуха скрывал за маской безразличия. Несмотря на тишину, находиться в такой обстановке было хорошо, и именно так прошла остальная часть пути до того самого обрыва. Никто не хотел нарушать эту успокаивающую атмосферу, но рано или поздно это сделать бы пришлось, поэтому Скарамучча решился на это первым, когда ступил на мягкую траву, простирающуюся до самого оврага: — Я понимаю, что тебе сложно довериться чужим людям, но я не чужой. — А я и не говорил такого, — Казуха посмотрел на брюнета и присел под небольшое дерево. — Я в принципе не привык доверять свои проблемы людям. "Ты помогаешь всем, но никто не может помочь тебе", — подумал Скара, ооднако вслух ничего не сказал. Казуха поднял глаза и посмотрел на Скарамуччу, который смотрел на него в ответ, внимательно изучая все черты его лица. Возможно Скара именно тот человек, которому можно довериться? Казуха не знал, но решил, что попробует рассказать ему то, что скрывает от других, пусть даже не в подробностях, но Скарамучча должен его историю хотя бы поверхностно, ведь он и правда не какой-то левый парень. — Давай попробуем, — произнёс блондин немного задумчиво, ведь всё ещё сомневался, стоит ли ему выкладывать свою историю. Он похлопал рядом с собой по земле, жестом показывая Скару присесть. Скарамучча подсел ближе, чем ожидал Казуха, так, что их тела соприкасались. Это немного смутило блондина, но он не стал заострять на этом внимание. Казуха начал рассказывать. Сначала неуверенно, а потом, не замечая, как всё больше и больше углубляется в повествование, рассказывал всё чуть ли не в малейших подробностях. Это то, что ему нужно было. Он наконец-то смог кому-то выговориться. С каждым сказанным словом на душе становилось легче. И Казуха рассказал и про своё детство, и про отца, и про Томо, даже про Аяку снова изложил целый рассказ. Однако одну важную деталь из своей жизни Каэдэхара опустил — он решил, что Скару необязательно знать про то, что он причиняет себе боль в качестве решения проблем. Но Скарамучча догадывался обо всём. Он видел шрамы и хотел узнать, откуда они, однако Казуха, несмотря на то, что так подробно рассказывал про свою жизнь, всё равно умалчивал об этом. — И ты правда никому не рассказывал о себе? — спросил Скара, когда Казуха закончил. — Как ты мог жить с таким грузом на плечах? — Я думал, что справлюсь сам, я ведь не маленький мальчик, чтобы бежать и плакаться кому-нибудь по любому поводу. — По любому поводу? Ты в своём уме? Твоя история это не любой повод. Я не представляю, как ты в одиночку пережил всё это, — взорвался Скарамучча после полученного ответа. Казуха не ответил, но Скаре это и не было нужно. Он повернулся к блондину и приобнял его, положив голову ему на плечо. Казуха прикрыл глаза, потому что почувствовал, как на них начали подкатывать слёзы. — Пообещай, что если тебе будет тяжело, то ты обязательно расскажешь это мне, — проговорил Скара в плечо Казухе. — Поверь, вместе мы сможем решить проблему. — Хорошо, — ответил Каэдэхара и обнял Скарамуччу в ответ. Скара не знал, сколько времени прошло, но отпускать объятия не хотел. Была бы его воля, он бы просидел так целую вечность, но увы, рано или поздно всё заканчивается. Пришлось отпустить Казуху, ведь Скарамуччу волновал ещё один очень важный вопрос. — А что насчёт этого? — он указал на руки Каэдэхары, на которых из-под кофты виднелись новые, наложенные недавно бинты. — Это... — Казуха замялся, — я не думаю, что это обязательно рассказывать. — Твоё право, но думаю, тебе стоит прекратить делать это, — ответил Скара после недолгих раздумий. Казуха не рассказал про эти глупости, что вытворял с собой. Скарамучча не стал настойчиво просить об этом. Он понимал, что, возможно, лимит правды на сегодня исчерпан, и раз не сегодня, то завтра он обязательно обо всём узнает. На сегодня информации было достаточно. Но оставался ещё один главный вопрос, который никто не решался задать. Он крутился на языке и у Скары, и у Казухи, но каждый боялся это спросить. Спустя пару минут повисшей тишины Скарамучча вновь посмотрел на профиль Казухи, который наблюдал, как солнце медленно начинает подходить к горизонту. "Интересно, о чём он думает?", — пронеслось в голове у брюнета. Казуха был расслаблен и настолько погружён в свои мысли, что не замечал ни пробегающих насекомых, ни пролетающих птиц, ни шума бьющегося о скалы моря. Скарамучча проследил за взглядом Каэдэхары и тоже уставился на заходящее солнце. Его лучи падали прямо на них вдвоём, будто освещая только их. Скара положил голову на плечо Казухи, а их рука невольно переплелись. Прикрыв глаза, брюнет почувствовал лёгкость, которую никогда раньше не ощущал. Ему было хорошо. Казалось, они с Казухой прошли через многое, чтобы сейчас вот так просто сидеть вдвоём здесь, в тихом месте, и ни о чём не думать. А ведь и правда, они преодолели большие трудности. Но на этом их история не заканчивалась. Скарамучча понимал, что то, что они имеют сейчас, это всего лишь мгновение, и, чтобы его продлить, нужно пройти через ещё большие испытания. Но пока нужно наслаждаться моментом, который повторится очень нескоро, ведь уже через пару дней они будут на пути к столице, где активно идут бои, и времени на такие нежности больше не останется. — Почему ты такой только со мной? — спросил Скарамучча, разбавляя тишину. — Такой — это какой? — Казуха непонимающе нахмурил брови и немного повернул голову в сторону брюнета, оторвав взгляд от заката. — Ну, наверное, разговорчивый? — заметил Скара. — Вчера, когда пришли Итто и Куки, ты как-то отстранился да и грубить начал, но я заметил, что ты так ведёшь себя не только с ними, но и со всеми вокруг. — Помнишь, я говорил тебе, что ты другой? Не такой, как все остальные, — начал блондин и посмотрел в глаза Скарамучче, который приподнялся с его плеча и тоже уставился на него, ничего не понимая. — Так вот, я имел ввиду, что с тобой мне общаться легче, чем с окружающими. У тебя аура что ли какая-то... Казуха улыбнулся и опустил взгляд в землю. Скарамучча всё также продолжал смотреть на него, но уже не так непонимающе, скорее любопытно, ведь и правда интересно, что значится под словом "другой". Каэдэхара намекнул Скару об особом отношении к нему ещё в самом начале из общения, а он даже не понял этого. — Я так-то далеко не всем грублю. Знаешь, для каждого у меня свой стиль общения. — Но всё-таки с окружающими ты слишком холоден, — подметил брюнет. — Просто я не могу подпускать из слишком близко к себе, потому что потом они могут сделать больно, — сказал Казуха куда-то в сторону. — Но я всё равно не понимаю, почему со мной ты общаешься по особенному? — не унимался Скарамучча. — Потому что ты не предашь, — ответил Каэдэхара. — Вот поэтому ты другой. — А Томо был таким? — До тебя он и мама были единственными такими людьми. Ещё Аяка... Но в ней я ошибся. Казуха заметно помрачнел. Было видно, что ему тяжело вспоминать о своём прошлом. "Возможно, поэтому он и не рассказывал мне о себе?" — подумал брюнет и решил больше не спрашивать об этом, чтобы не портить вечер. Оставалось ещё два вопроса, ответы на которые нужно было получить как можно быстрее. Про шрамы Скарамучча уже давно решил пока не спрашивать, но вот про из с Казухой отношения можно было узнать. Но спрашивать это сейчас, после таких тяжёлых и грустных воспоминаний, как-то неправильно, поэтому между парнями опять повисла тишина. — Раз уж мы всё-таки заговорили о грустном, то я расскажу тебе об этом, — сказал вдруг Казуха и начал разматывать бинты на руках. — Но... — начал было брюнет, но, увидев в ответ взгляд Казухи, в котором читалось немое "тихо", так и застыл на полуслове. Сняв бинты, блондин осмотрел свои шрамы, концентрируя внимание на самых новых. Руки он держал так, чтобы Скара тоже видел весь ужас, что творится на них. С минуту помолчав, Каэдэхара протянул одну руку брюнету. Скарамучча, посмотрев на изуродованные самим владельцем руки, оцепенел от ужаса. Когда он увидел это вчера, то ему сначала показалось, что это просто шрамы полученные в боях. Потом уже ему пришло в голову, что таких шрамов от сражений быть не может. Но всё равно вчера казалось, что шрамов было намного меньше. Возможно это было потому, что Казуха всё делал в спешке и Скарамучче не удалось ничего толком рассмотреть. Казуха почувствовал, как по его руке провели пальцами. Посмотрев на Скара, он увидел, как тот внимательно изучает каждый миллиметр всех шрамов, будто пытаясь понять, из-за чего то или иное клеймо появилось на его руке. Сделав догадки, Скарамучча посмотрел на Казуху в ожидании разъяснений. Блондин сделал глубокий вдох и рассказал про начало покушений на самого себя. А винил он во всём отца, ведь именно он не оказывал должно внимания маленькому Казухе, именно он не обращал внимания ни на одно из достижений сына, именно он никогда не ставил в приоритет его слова и именно поэтому Каэдэхара начал делать засечки на руках. Ему не хватало любви и поддержки, поэтому он причинял себе боль, чтобы не расслабляться и не останавливаться на неудачах, ведь со временем это вошло в привычку: каждый промах карается болью. — Последний год я пытался избавиться от этой ужасной привычки, и у меня вроде всё получалось, — вздохнул Казуха, — но потом появился ты. Скарамучча нахмурился после последних услышанных слов. Буквально пять минут назад блондин говорил, как ему стало хорошо с его появлением, а тут оказывается вот такая вот история. Как назло Каэдэхара сделал долгую паузу, набираясь уверенности, чтобы всё объяснить, но Скара не выдержал: — Что я сделал? Скажи мне, я постараюсь всё исправить. — Ты ничего не сделал. Просто я не мог принять себя. Я всегда думал, что я "нормальный", — тихо сказал Казуха. — Нормальный? Это как? — переспросил брюнет. — Ну типа девушек люблю, — пояснил Каэдэхара. — Так ты же встречался с Аякой? — Скара вообще перестал понимать всё: почему Казуха считал, что он ненормальный, раз любит парня? — Да... но я сейчас понимаю, что никакая это была не любовь, — ответил Казуха. — Она красивая. Очень. И я повёлся только на это, закрывая глаза на её внутренний мир. Снова повисла тишина. Разговор опять зашёл в тупик. Но Скарамуччу всё же интересовало то, что Казуха хоть и не прямым текстом сказал, что любит его, и он намеревался всё-таки расставить всё на свои места. — Ты сказал, что ты не любил Аяку, а ещё, что считаешь себя "ненормальным", получается..., — начал Скарамучча. — Да. Ты всё правильно понял, — перебил его Казуха. — Так что между нами? — А ты как думаешь? Мы друзья, но друзья не целуются в губы, — сказал Каэдэхара. — Ты хочешь начать встречаться официально? — спросил Скара. — Да, — ответил Казуха. Приблизившись к Скарамучче, он накрыл его губы своими и повалил его на землю, упав следом. Они целовались так, будто это был их последний поцелуй, будто через пару минут они расстанутся и больше не встретятся никогда. В этот момент им обоим было хорошо, ведь сейчас все вопросы были решены, и именно этого так не хватало в сегодняшнем вечере. Жадно кусая губы Скара, Казуха переплетал свой язык с его. Не выдерживая, Скарамучча тихо постанывал от удовольствия. Находясь сейчас с любимым человеком, он не думал о том, что происходит там, в остальном мире. Но это было и не нужно, ведь этот вечер принадлежал только им с Казухой, и никто, как бы сильно этого не хотел, не мог хоть как-то его потревожить.