Green

      В понедельник утром Арсений привычно заходил в ворота школы, выпрыгнув из автобуса. С Антоном они ехали вместе после школы, но в саму школу Арсений ехал на позднем автобусе. Приезжал он, собственно, впритык, потому что ему было лень вставать раньше. Антон, хоть и через силу и с огромным боями, но вставал вовремя, в отличии от друга, — а потому ехал на автобусе, на котором обычно ездят большинство школьников.       Дойдя до дверей школы, один из футбольных мячей перегородил Арсению путь. Тот, в ответ на это, лишь закатил глаза и попытался обойти его, — ему лишние проблемы не нужны. Однако, кто-то сзади резко потянул парня за рюкзак. Арсений пошатнулся назад, а этот «кто-то» сорвал рюкзак с его плеч.       Через секунду рюкзак уже находился в руках «главаря» этой банды. Они сделали это скорее чтобы подразнить, нежели чтобы сделать что-то посерьёзнее, а поэтому Арсений резко, почти легко, вырвал рюкзак из рук парня, кинул ему средний палец и зашагал в сторону дверей, предварительно крикнув задирам «Fuck off».

***

      Во время обеда Арсений с Антоном привычно сидели на лестнице. В субботу они много переписывались, делясь друг с другом впечатлениями о пятничной прогулке. В пятницу, ещё до их встречи, они договаривались погулять в субботу, однако не стали, так как вдоволь развлеклись днём ранее. В воскресенье Арсений много спал, чуть ли не весь день, а потому переписывались они чуть меньше.       Антон сложил пару вещей в коробку, в основном это были всякие книжки и ненужные блокноты, а потом забил. Его, между прочим, посвятили в происходящее. Майя со Стасом разводятся. Ну как «разводятся», скорее расстаются, — в конце концов, они ещё даже не успели пожениться. Всё время в Англии, Антон с мамой жили в доме Стаса, поэтому теперь уезжают. Дом они пока ещё не нашли, но на примете уже есть парочка. Причина расставания, собственно, такова: Майя со Стасом оказались попросту разными людьми. Вероятнее всего, после ухода биологического отца из семьи, женщина впала в отчаяние и её ослепила возможность вновь быть любимой, а её ребенку расти в полноценной семье. А тут ещё и такая возможность: уехать за границу, дак ещё и в такую страну. Мало того, на почве расставания Стас начал периодически напиваться, стараясь справиться со всем происходящим. — Я в толчок. — оповестил Арсений собеседника, поднимаясь на ноги. — Окей, не утопись. — шутя бросил ему вслед Антон.       Пройдясь по длинному коридору третьего этажа, где тишину нарушало лишь эхо шагов, Попов завернул за угол и зашёл в туалет. На его удивление, там стояла группа футбольных мячей, уже таких привычных, которые постоянно задирали парня, однако редко ошивались где-либо, кроме как на футбольном поле, где за любую ошибку тебя проклинали всем, чем только можно. Арсений едва слышно цокнул, мельком взглянув на них, а потом направился к кабинке.        Уже зайдя в кабинку, но не успев закрыть дверь, — в спину прилетел удар с ноги. Один из парней пнул Арсения, и колени предательски подкосились, а острая боль последовала сразу после столкновения челюсти и керамического стульчака. — Go drink vodka! — прикрикнул один из футбольных мячей, давая унизительный подзатыльник объекту насмешек, после чего вся его компания, словно стая гиен, разразилась хохотом. Того «главного» парня, по моему, звали Кэмерон. Арсений не смог ничего ответить, слова застряли в горле. Он всегда думал, что сможет себя защитить. И вроде, утром он так и сделал, когда у него отобрали рюкзак, не так ли? Может, — да, но всё же месть была намного жёстче, чем парень мог ожидать. В его голове лишь пульсировали предположения о том, что с ним сделают дальше.       Они кричали разные бессмысленные и необоснованные обзывательства, а Кэмерон рывком схватил Арсения за волосы, и боль пронзила череп. Двое парней подхватили Попова под локтями, силой заставляя встать на ноги, словно марионетку. С чудовищной жестокостью в глазах, все разом, словно ранее сговорившись, потащили одноклассника к умывальнику.       Каждый шаг казался шагом к гильотине, и Арсений всеми силами пытался упереться, сделать шаг назад и униженно упасть, но лишь бы не туда. Внутри всё кричало и умоляло, но вслух он не мог даже пискнуть, только ошарашенно смотреть на приближающуюся казнь.       Парня швырнули вперёд, к раковине, и его колени встретились с холодным полом.

***

      Примерно через десять минут после ухода друга, у Антона стали появляться подозрения. Может конечно, он просто забылся, или ещё что, но Шастун всё же решил проверить.       Закрывая за собой дверь в уборную, Антон, словно не переживая, есть ли здесь кто-то посторонний, решил разрядить обстановку: — Арс, ты что, верёвку проглотил? — обернувшись, он увидел Арсения сидящего на полу. Он был весь мокрый, с растрёпанными волосами. Сидел, прижимаясь спиной к стене около умывальника, словно пытаясь стать с ней одним целым. Обе руки упирались в пол, одна нога была выпрямлена, а вторая согнута в колено около его лица, будто защищая его. А самого парня невероятно трясло, словно внутри бушует ураган, всеми силами намеревающийся выбраться наружу.       Антон подбежал к нему и опустился на колени, садясь рядом, прямо в мокрую кучку бумаги. На штанинах тут же проступили два темных пятна от воды. Парень начал настойчиво трясти друга за плечи, увидев, что тот никак не приходит в себя. — Арс! Арс! Какого хрена? — всё продолжал кричать Шастун. Но Арсений был не в этом мире. Воспоминания мелькали перед глазами, словно машины, когда он в пятницу бежал до остановки, выполняя задание Антона.       Вода. Боль. Смех.

***

      Двое парней сжали руки Арсения за спиной, как тиски, пока Кэмерон топил его в умывальнике, поднимая и опуская голову одноклассника, словно голову куклы. Попов боролся, честно боролся — до последнего вздоха. Он брыкался, извивался и даже пытался что-то кричать, но это лишь усугубляло ситуацию. Чем больше он боролся, тем ожесточённее становилась пытка. Вода наполняла рот и нос, а глаза щипали, не давая даже моргнуть, словно в них залили кислоту. Шея ныла от того, с какой силой парень дёргал Арсения за голову, каждый раз ударяя об умывальник, принося с собой очередную волну боли. В промежутках между «ныряниями» Попов судорожно открывал рот, стараясь набрать как можно больше воздуха, ведь он сейчас жил лишь только в этих вдохах. Вода брызгала на пол и на одежду. Воротник рубашки, плечи пиджака и галстук промокли насквозь.       Наконец, руки расслабились — их перестали сжимать. Его отпустили. Только лишь он обернулся, как в щеку, словно выстрел, прилетела пощёчина, и кто-то тут же сорвал рюкзак с плеч Арсения, пока тот не успел опомниться.       Пропитанные листы дневника превращались в непонятную кашу на полу, а сверху на неё со звоном падало содержимое пенала. Ручки, карандаши, маркеры.       Рюкзак, словно мусор, полетел в другой конец комнаты, лишь только Попов попытался его отобрать.       А затем они ушли. Ушли, словно ничего и не было. Только смех, раздающийся эхом по коридору, выдавал их «шалость», ведь не могла смешинка ненароком попасть им в рот.       А Арсений всё ещё остался в том самом моменте. Челюсть болит от пощёчины и удара об стульчак, глаза щипит от воды, спина ноет от жестокого пинка, а рот всё ещё не освободился от холодного и грязного вкуса воды, звук которой эхом раздавался в ушах. А Антона, подбирающего вещи друга, — для Арсения будто нет.

***

      Шастун наспех нашёл рюкзак друга, покидал в него всю канцелярию, что только смог найти, после чего поднял Арсения на его трясущиеся ноги и потащил на лестницу, где они сидели ранее.       Сев на ступенях, Антон схватил Попова за плечи и попытался заглянуть в его голубые глаза, в которых невозможно было прочитать одну эмоцию. Однако, взгляд Арсения был устремлён вниз, и никак не поддавался. — Арс! Арс, ну что произошло? Ну скажи мне! — напуганным голосом кричал Шастун. — Ты упал? Ты потерял сознание? Да что, мать твою, случилось?! — всё продолжал кричать Антон.       Так и не добившись ответа, подросток пришёл к окончательному выводу. — Последний урок остался, переживи его, пожалуйста, а потом встретимся здесь и пойдём на остановку вместе, хорошо? — Арсений впервые за прошедшее время пошевелился. Он встал на ноги, робко накидывая рюкзак на плечи. — Хорошо? — повторил свой вопрос Антон, на что получил медленный, едва заметный кивок. Арсений двинулся к коридору, как тут Шастун его окликнул. — Стой. — уже более спокойно сказал тот.       Антон пригладил волосы друга рукой и застегнул его рюкзак, позаботившись о том, чтобы никто, не дай бог, не стал расспрашивать парня о внешнем виде. Шастун всё же понимал, что Арсений сейчас навряд ли хотел с кем-либо контактировать.       На последнем уроке Попов не смог ответить на перекличку. Учитель сам его заметил и не стал обращать внимания, мало ли, — просто не расслышал.       Арсений не видел, но чувствовал, как Кэмерон прожигает его взглядом. Это было так мерзко и больно, словно он прямо сейчас раздирает душу ножом. Режет так медленно, наслаждаясь каждой секундой боли, причинённой однокласснику.       После урока он так же молча доковылял до назначенного места встречи. Антона ещё не было, а потому Арсений встал в самом углу.       Шастун сильно опаздывал, но Арсению было по барабану. Он медленно сполз вниз по стене и присел на корточки, как тут из дверей выбежал обеспокоенный Шастун, которого задержал учитель. Он подбежал к Арсению и тот, уже без посторонней помощи, поднялся обратно на ноги.       На автобус парни уже опоздали. На пол пути к остановке, Арсений резко сжал руки в кулаки, остановился, и на его лице появился злой оскал. Парень сжал зубы так крепко, что желваки заиграли под скулами. Он резко схватился за голову, проходя пальцами сквозь свои темные волосы. — Бляди! Твари! Ублюдки! Подонки! — кричал Попов, срывая с плеч свой рюкзак. Арсений резко открыл, чуть ли не разорвал его, и высыпал всё содержимое. Затем сам рюкзак он отбросил в кусты, пнул канцелярию, лежащую на асфальте и быстро, едва не бежа, зашагал в неизвестном направлении.       Антон наблюдал за этим всем и не знал что делать, и надо ли вообще что-либо делать.       Шастун медленно опустится на корточки и принялся подбирать ручки и карандаши. Уже второй раз за день он собирает канцелярию Арсения. Ручка за ручкой, маркер за маркером, — Антон собирал вещи, словно пазл, попутно рассуждая о произошедшем: ты находишь своего друга сидящим на полу в туалете, всего в воде, а его волосы взъерошены, напоминая ёжика. Потом он молчит и не шевелится всё оставшееся время, а под конец выкрикивает все обзывательства, что только знает, выкидывает свой рюзак и убегает. А что бы вы сделали на месте Антона?       Вместе с карандашами в руки попадала и разная грязь. Рюкзак в кустах отыскать так и удалось. Это было довольно удивительно. Никакой сверхъестественной силы, но все предметы, что когда либо Шастун ронял в кусты около школы — так и не были найдены. Ни бутылки, ни ручки…       Собрав всё, что он только мог, Антон дошёл до остановки и сел на автобус, подъехавший спустя семь минут.       Он вышел на остановке, где обычно выходил Арсений. Шастун, сквозь дворы почти что одинаковых домов, направился к дому друга, тоже ничем не отличающимся от других.       Дойдя до места назначения, парень закрыл за собой калитку, подошёл к двери и постучал три раза. Через пару секунд дверь открыла женщина с голубыми глазами и блондинистыми волосами. — Здрасьте, — робко произнёс Антон, вспоминая уже подготовленную речь. — я друг Арсения, мы с ним ехали на автобусе и он рюкзак забыл. — парень на секунду замер, а потом опомнился и рывком протянул рюкзак женщине, от чего та слегка вздрогнула. — Вот, держите. — Спасибо. — женщина мягко улыбнулась. — А он ещё не пришёл. Думаю, в магазин заскочил или куда ещё. — Хорошо. Ну я пойду тогда, до свидания. — Шастун уже развернулся, как тут его окликнули. — Так заходи, подожди его здесь, чай попьёте. — она отошла в сторону, приглашая подростка внутрь. Антон улыбнулся и прошёл внутрь. Он снял ботинки и поставил их на полку, на которой уже стояли четыре пары обуви. — Иди в гостиную, а я тебе чай заварю.       Шастун сел на диванчик напротив стола, на который падал свет из огромного окна с аккуратными, белыми шторами, подсвечивая деревянную вазочку с фруктами.       Парень включил телефон и увидел на экране блокировки сообщение. Мама Нам сегодня дом смотреть надо, не забыл?       Антон стукнул себя по лбу ладонью. — Извините пожалуйста, я совсем забыл, — меня мама просила сегодня поскорее вернуться. Я всё-таки пойду. — и Шастун, так и не дождавшись друга, — был вынужден уйти.

***

      Придя домой, Антон быстро переоделся и, не успев сделать ничего кроме этого, они с мамой отправились смотреть дом.       Это был типичный Английский дом. Встречает их короткий и до боли узкий коридор. Справа от него — гостиная, а впереди — лестница на второй этаж, с ужасно маленькими ступеньками, на которых Антон уже не раз спотыкался. Гостиная также вела в кухню и на задний двор. На втором этаже две маленькие спальни и ванная комната. И везде эти долбаные белые стены и серый ковролин, вместе создавая ощущение, будто это вовсе не дом, а психбольница. В первой спальне краска на стене у окна слегка потрескалась из-за влаги. На самом окне были пожелтевшие и слегка потрёпанные тканевые жалюзи, выглядящие так, словно их то ли никогда не меняли, то ли даже и не протирали. Во второй спальне всё было практически также. При входе в ванную висела верёвочка с деревянным шариком на конце, служащая выключателем для света. Между белыми плитками изредка встречалась плесень. Двери во все комнаты были деревянные и белые, с золотыми ручками. Замки были лишь на входных дверях и двери в ванную комнату. Мебели пока что не было. Хотя, в гостиной стоял деревянный стол с парой стульев. Как и дом Стаса, и дом Арсения, этот вызывал лишь тоску. Так пусто, так аккуратно, так неправильно. А может, Антон просто скучал по прошлому? По его черным стенам, покрытыми плакатами, по шкафу в углу комнаты, по письменному столу, на котором постоянно скапливалась грязная посуда.       Покупать этот дом они не собирались, только лишь снимать. Триста фунтов в месяц — вполне приемлемая цена для этого жилища.       Антон стоял на втором этаже в одной из спален, а рядом мужчина в возрасте объяснял Майе разные детали. Подросток рассматривал тоскливое небо сквозь грязное стекло. Облаков было не видать. Вместо них сейчас были оранжевые, сухие листья, летающие по ледяному ветру.

***

      Арсений судорожно вставил ключ в замок, провернул, а затем залетел в дом и помчался в свою комнату, так и не заперев дверь на замок. На узкой лестнице, покрытой ковролином, он пару раз споткнулся, чего и следовало ожидать. Забежав в своё убежище, парень с грохотом захлопнул за собой дверь и остановился лишь добежав до середины комнаты.       Арсений несколько секунд мялся на месте, крепко сжимая волосы пальцами, и запрокинув голову вверх, после чего медленно опустился на колени и прижался лбом к полу.       В произошедшее просто не верилось. Воспоминания затуманивали сознание. Нос и глаза вновь неприятно защипало, когда Арсений погрузился в тот самый момент. Казалось, будто он снова стоит там и ничего не видит — только чувствует, как вода заполняет рот, нос и глаза. Чувствует, как запястья болят от крепкой хватки тех двух парней.       Слёзы не текли, но в груди что-то защимило. — Арсюша, тут твой друг приходил, сказал что ты рюкзак забыл. — тут Попов вспомнил всё, что вытворил. Он повёл себя, словно напуганная девчонка, так ещё и доставил Антону лишних хлопот. Ему стало стыдно. Глаза расширились от осознания, ведь он не хотел верить во всё произошедшее. За дверью послышались шаги. Подросток прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего встал и на дрожащих ногах подошёл к двери. Парень резко открыл дверь и, увидев мать, стоящую в коридоре, забрал у неё свой рюкзак, поблагодарил, и заперся обратно в комнате.       Ещё час Арсений лежал на полу втыкая в стену, после чего лёг спать прямо так, в школьной форме и туфлях, словно типичный герой подросткового американского сериала.

***

      Проснувшись в семь утра, Антон увидел новое сообщение от друга, присланное в 4:23 утра. Барсик Я в шаоелу сеглвоч не придау Прстт за вчра       Расшифровать это не доставило Шастуну труда. К его собственному удивлению, он и вправду переживал за другого человека. Видимо, Арсений и вправду был «особенным». Парень всё ещё хотел увидеть друга и узнать, что произошло, а потому решил отпроситься у мамы и не идти в школу.       Тихо прошагав в комнату где спала мать, он зашёл и аккуратно разбудил женщину, предварительно состроив как можно более болезненное лицо. — Мам… Ма-ам… — наконец, она открыла глаза. — Чего, Антош? — Можно я в школу не пойду? Меня тошнит сильно. — ловко соврал подросток, состроив брови домиком и положив одну руку на живот. — Ладно, сиди. — на выдохе сказала Майя, внимательно осмотрев лицо сына. — Иди спи. Когда буду уходить — оставлю на столе лекарство, — выпьешь, обязательно. И гадости всякой поменьше ешь. — Антон кивнул, развернулся и, выйдя за дверь, растянул рот в победной улыбке.       Пролежав под одеялом, и даже не попытавшись уснуть, Шастун дождался, пока все жители дома покинут жилище. Придержавшись правила десяти минут, Антон вышел из дома и направился к другу. Впервые за долгое время Шастун честно переживал за кого-то. Впервые он шёл к кому-то рано утром, желая узнать о его самочувствии. Листья хрустели под подошвой, напоминая то, как Арсений выпал из тележки во время их пятничной прогулки.       Вновь, как и вчера, парень стоял во дворе с потрескавшейся на заборе краской и парой сорняков на земле. Вновь, как и вчера, он настойчиво постучал в дверь три раза. И вновь, как и вчера, дверь открылась. На пороге появился Арсений, всё ещё одетый в школьную форму. — Шаст? Ты чего? — хриплым голосом вопросил Арсений, поведя бровью. — Не очень гостеприимно. — улыбнулся Антон. — Я, между прочим, переживаю за своего единственного друга. — за время разговора парень уже успел войти внутрь. — Прости, что доставил хлопот вчера. — виновато произнёс Попов, наблюдая, как его друг снимает обувь. — Ой, да какая разница. — махнул рукой тот. — Чай будешь? — Буду.       Арсений поставил чайник и провёл друга в ванную комнату, чтобы тот помыл руки. — М-да, я со вчерашнего дня руки не мыл… — промямлил себе под нос Попов, сам же зарывая себя в могилу. — Да ты и переодеться, по моему, забыл. — с насмешкой сказал Шастун, вытирая руки полотенцем. — Я сам чай сделаю, я в прошлый раз запомнил что где лежит, а ты руки мой. — бросил он, покидая ванную комнату.       К горлу Арсения подступил ком, а по телу прошёлся холодок. «А ну соберись» — сказал парень сам себе и открыл кран. Вместе с водой потекли и воспоминания о вчерашнем дне. Тушку снова начало трясти, и парень был не в силах что-то с этим делать.       Он вспомнил все те удары и оскорбления, как больно шея ударялась о бортик умывальника, как в спину прилетел не слабый такой пинок.       Арсений медленно опустился на корточки, держась руками за раковину, таким образом пытаясь спрятаться от воспоминаний. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько жалким. Он ещё никогда так сильно не винил себя.       Слишком долго парень «мыл руки», и это вызвало подозрения у Антона. Попов хотел быстро встать и пройти на кухню, дабы ненароком не привлечь внимание. Но он просто не мог. Время будто замедлилось. Казалось, — ещё чуть-чуть и Антон вернется и застанет этот жалкий, униженный комочек, сидящий на полу и сжимающий раковину так сильно, что казалось — та сейчас сорвётся вниз, и вода хлынет во все стороны.       Шастун зашёл обратно в комнату и увидел сидящего на полу друга. Вспомнив вчерашний день, он первым делом выключил кран, догадавшись, что та пришлась виной такому состоянию Арсения.

***

— Арс, ты что, верёвку проглотил? — обернувшись, он увидел Арсения сидящего на полу. Он был весь мокрый, с растрёпанными волосами. Сидел, прижимаясь спиной к стене около умывальника, словно пытаясь стать с ней одним целым. Обе руки упирались в пол, одна нога была выпрямлена, а вторая согнута в колено около его лица, будто защищая его. А самого парня невероятно трясло, словно внутри бушует ураган, всеми силами намеревающийся выбраться наружу.

***

      Не произнося ни слова, Шастун, как и вчера, помог другу встать, а затем довёл до спальни и посадил на кровать, как маленького ребёнка, а затем ушёл на кухню за чаем.       Вернувшись, он увидел что Арсений переполз на пол и теперь сидел на ковролине в позе лотоса, а руки слегка свисали с колен.       Антон подошёл и сел рядом, предварительно поставив кружки с чаем на стол. — Арс, скажи, что произошло? — почти шёпотом спросил тот — Это… Это просто смешно. — заключил Арсений, усмехнувшись, но так и не переведя взгляд на собеседника. — Что смешно? Можешь сказать, наконец, что смешно? — нетерпеливо продолжал расспрашивать друга Шастун. Арсения начинало трясти всё больше и больше. — Ты сможешь написать мне ответ, если я дам тебе телефон? — вдруг осенило парня. Получив слабый, неуверенный кивок от друга, Антон протянул ему телефон.       Дрожащими пальцами, Арсений напечатал что-то, и экран телефона Шастуна засветился. Парень нетерпеливо открыл переписку и стал вчитываться в сообщение. Барсик Они держаои мои руик сзади пока Кжмерон топтл меня в умывльнке       Прочитав это сообщение, Антон округлил глаза и посмотрел на Арсения. — Не жалей меня. — едва слышно произнёс тот, нахмурившись, наконец взглянув в глаза Антона.       Арсений вновь отвёл свой взгляд, используя колени как щит. Он прятался не от Антона, а от собственных эмоций, что грозили вырваться наружу. И всё это время, с инцидента в ванной пятью минутами ранее, Попов не переставал дрожать. Но он молчал. Молчал, затаив дыхание, боясь выдать свой животный страх. Всё таки, кто он такой, чтобы плакать из-за такой ерунды? Арсений мог себя защитить, а раз не получилось, значит — он слабак. И глаза покраснели и опухли вовсе не от слёз, а от недосыпа, ведь только лишь парень закрыл их, как в голове встал образ Кэмерона и его двух собак. После этого парень не пытался уснуть, а сейчас старательно делал вид, что всё в порядке. Правда, получалось это просто ужасно, а точнее — вообще не получалось.       И вдруг — тепло. Антон нежно, но уверенно обвил плечи друга руками, сжимая их крепко-крепко, и так заботливо. Арсений состроил брови домиком, но тут же агрессивным тоном буркнул: — Не жалей меня! — сквозь зубы прошипел парень и быстро замотал головой из стороны в сторону, прикрыв глаза. Антон и не думал поддаваться.        Впервые за последние два дня наступила тишина, нарушаемая лишь беспокойным дыханием Попова. Буря внутри потихоньку затихала. Он чувствовал — это было искренне. Шастун сделал это не из вежливости, не из-за жалости, а по-настоящему. Антон не успокаивал, не жалел Арсения. Он просто молча сделал то, что считал нужным. И не ошибся.       Арсений позволил себе расслабиться, и боль перестала казаться невыносимой. В объятиях друга было так тепло и приятно. Руки ослабли и легли на пол так легко, словно пёрышки. Он не хотел казаться слабым, но сейчас это больше не имело значения. Арсений больше не чувствовал ничего, кроме жаркого дыхания друга в районе шеи и того, как Антон ласково гладил его по спине. Парень облегчённо выдохнул, как тут резко вновь нахмурился и сжал руками футболку Шастуна. Вцепился в неё так жадно, словно боялся, что тот исчезнет. Ткань смялась в крепкой хватке Арсения. Парень уткнулся носом в плечо Антона и прошептал: — Не отпускай меня…