Гость

Радостные возгласы, хитрое хихиканье и громкий смех…

      Чувства соткали этот момент из тишины, но не оставляли его безмолвным. Они позволили Шэдоу слышать всё вокруг и одновременно погрузиться в свой мир, в свой сон, пока у других продолжался солнечный день, полный веселья. Всё молчало и кричало одновременно — походило на парадокс, сплошной парадокс. Бабочки безмолвно взмахивали крыльями, но он слышал их порыв ветра; море молчало, но оно всё ещё было беспокойно; радостный смех кричал, но уже не казался таким раздражительным и звонким.     Но он всё ещё не позволял себе до конца осознать, что чувствует. Он понимал, безусловно, понимал это чувство, но отрицал и не хотел принимать. Оно расплывалось внутри, как глоток горячей воды по горлу, обжигало и расслабляло.   Казалось, ещё мгновением ранее Соник подошёл к нему с просьбой прокатить его, но это длилось так долго, что заныли мышцы в ногах. Он остановился, и всё давящее "я" и щемящее вокруг тоже прекратилось, когда игольчатый вдруг снова сказал:   — Шэдс, может, ещё кружок?

***

  В ту же секунду, в тот же момент, опьянённая теплом солнечных лучей и заразительно приятным смехом, Эми обронила свой взгляд на ежа. Он еле качнул хвостом, пока Соник позади разувался, но достаточно, чтобы внутри что-то дрогнуло. Всё вокруг притихло, и только со звоном в ушах что-то кричало внутри. Это чувство казалось таким новым и необычным, моментально влюбляя в себя. Неожиданным, предательским ударом по голове она тут же взглянула на него по-новому, узнав в еже образ полюбившихся ей героев подростковых романов. Там обязательно найдётся персонаж, а то и главный герой, скрывающий свои чувства за холодом и грубостью. Но изредка, когда те вырываются наружу, они раскалывают всё вокруг: от холодного ледяного куска до чувств тех, кто лицезрел этот момент. И такой была Эми. Смотря на это, она таяла в обомлении, не скрывая своих широко распахнутых глаз.

***

И в тот же момент, предлагая ещё раз прокатиться — ведь кроме их двоих на этом острове и свете никого быстрее нет, — Соник увидел нервное движение внизу: как двигался хвост брюнетa и как он отчаянно пытался это скрыть от других глаз. Ему нравилось видеть, как тот меняется и открывается миру по-новому, и он в свою очередь не собирался ни от кого скрывать свои эмоции и чувства, по крайней мере, он сам так считал.     Шэдоу дарил ему чувство семейности, той теплоты дома, которую он никогда не мог почувствовать раньше. Конечно, вокруг были друзья, искренне готовые это дать, но всё же детскую пропасть в душе не выйдет заколотить досками с надписями «дружба», «денди», «весёлая компания». Ёж нуждался в семье и видел в Шэдоу то самое потерянное и неизвестное. За то недолгое время, что они жили в одном доме, если с одного стола, ругались и дрались, чтобы потом снова сесть на берегу и рассказать друг другу то, что никому раньше не рассказывали. Это и было то самое семейное тепло, когда в схватке с Эггманом тебе помогают просто за то, что ты есть, просто за то, что ты родился когда-то на свет, а не являешься другом много лет или помог починить холодильник на прошлой неделе.   Но, конечно, так думал только Соник, Шэдоу это таковым не считал.   Он всё ещё прибыл сюда за помощью, он всё ещё прибыл, чтобы осуществить свой план, он всё ещё тут живёт и сближается, потому что именно за ним он пришёл — всё, что тут происходит, — это всё временная необходимость. И после зелёноглазому придётся встать и помочь ему, а потом молча вернуться в свой дом, поужинать с командой, лечь спать и продолжать жить как раньше.   Он понимал это, конечно, прекрасно понимал, ведь дураком не был. И всё ещё продолжал обманывать себя, уверяя других в своей честности. — Потом, — снова промелькнуло в голове при прищуренном добром взгляде на приятеля. — Да, это всё случится потом, так и незачем переживать об этом сейчас, ведь так?

***

  Дом наполнился отголосками девчачей поп-песни, которую Соник слушал через наушники на своём плеере, попутно рассекая по полу в несуразных движениях, прочувствовав весь ритм и такт, боль и авторский крик произведения. А разве в них вообще присутствует какая-то соцпроблематика?   Шэдоу тем временем, щуря глаза — то ли от пара горячего кофе, то ли от душевной боли — смотрел вчерашний выпуск шоу Комика Чимпа, где они с зеленоглазым в ковбойских костюмах убегали от опасных препятствий в стиле Техаса под более нелепые шутки примата, еле придерживая улетающие от ветра шляпы. Шэдоу досталась розовая.   — Позор, — сказал он, сделав глоток горячего и присев на диван. — Позор мне и всей популяции ежей.   Даже у совершенной формы жизни не хватило сил досмотреть передачу, и он выключил телевизор, оборачиваясь к Сонику через спинку мебели с каким-то делом, но так и не озвучил его вслух, обомлев. Тот делал волну руками, тихо подпевая текст, когда с треском падающие на деревянный пол иголки почти полностью заглушали его голос.   — Соник, Шэдоу? — Роуз неожиданно заглянула в дом. Двое парней сразу обернулись на её зов. Первый, конечно, нервно отбрасывая наушники и плеер в сторону.

***

  Девушка пригласила их сыграть в волейбол с остальными, и если синеволосый сразу рванул к сетке, то Шэдоу не спеша шёл позади, где окрылённая чувствами ежиха и подхватила его для разговора.   — Я хотела извиниться за своё поведение в прошлом: все эти непрошеные консультации, грубость с советами…   — Хорошо, — ответил он, не дрогнув ни единой мышцей лица, но вдруг почувствовав затылком разъярённый взгляд, остановился, подбирая слова. — То есть, эм… я принял твои извинения. — И так же быстро сбросив маску, он направился к лежаку.   Конечно, ей бы хотелось услышать что-то в стиле: «Это я во всём виноват, ты была права, дорогая Эми, позволь мне загладить вину и пригласить тебя на вечернюю прогулку под луной…», но и это было уже неплохо. — Шэдоу, ты не с нами? — вдруг спросил Тейлз.   — Откажусь, мне не доводилось играть в подобное раньше.   — Конечно, вряд ли на Марсе знают, что такое волейбол… — продолжала бухтеть Стикс. Хоть она и относилась ко всему настороженно и порой слишком агрессивно, вчерашний день всё равно переменил многое в взаимоотношениях команды. Уже не было той предвзятости и злости по отношению к ежу, по крайней мере у борсучихи точно её стало чуть меньше.   — Ну тогда Шуроповёрт будет вести счёт, а то у меня с цифрами плохо, — только Наклз осуществил подачу, которую готовился принять Соник, как Роуз, появившись словно из ниоткуда, перехватила мяч и более того не продолжила игру вовсе. Вместо этого летящей походкой она сделала пару шагов навстречу к брюнету.   — Ты не хочешь, потому что не умеешь, но ведь совсем не страшно пробовать новое! Нужно перейти этот порог внутри себя!

Вроде бы, ещё недавно она извинялась за непрошеные советы и психоанализы.

— То, что ты думаешь, не означает, что так есть на самом деле. Я просто не хочу поддерживать эту инициативу.   — Ну же, просто попробуй!   Уже было она почти коснулась его руки и чуть не укололась об холодный взгляд с острыми иголками, пронзающими весь слой эпидермиса, как Соник, ускорившись, встрял между ними. В его ярких глазах цвета густого леса словно поднялся вулкан, раскидывая лаву по всей его территории, что представлялось в красном отблеске в радужке и белках. Непонятное чувство недовольства вскрикнуло в груди, но он тут же закрыл ему рот, понимая, что это всё та же приставучая, всё та же всезнайка Эми Роуз. — Я думаю, будет лучше, если мы просто покажем Шэдоу «класс».   Он язвительно улыбнулся, прижимая её за талию и уводя обратно на поле, словно уводя от этого диалога.

***

— Не боишься проиграть, Шэдс? — с игривой ухмылкой просмеялся игольчатый, разминая мышцы перед забегом. После, вдвоем они решили проверить свои способности и обежать весь остров наперегонки.   — Я совершенная форма жизни, — тот не готовился вообще и не спеша, говоря, поправлял перчатки, ведь знал, что выиграет даже с переломом ноги. — А я знаю этот остров как свои пять пальцев, — уперевшись на бедро, он развернулся к нему. — Смотри, не нарвись на племя Гагоба.   — Постараюсь.   Он уже присел в стойку в ожидании бегуна, как утренний инцидент повторился и перед ними снова явилась Эми, словно крик: «Я не договорила!» — Готовитесь к забегу?   — Ага, можешь засечь время,— подмигнул зеленоглазый.   — Вообще-то я хотела с вами. — Но, Эми… — Соник не успел договорить, как та пришла в ярость:   — Что? Раз я девушка, то не могу участвовать? Знаешь ли, это отсутствие гуманизма и толерантности, очень оскорбительно с твоей стороны!   — Я не это хотел сказать! Просто мы с Шэдоу самые быстрые тут, а ты…   — Хочешь сказать, я медленная?!   — Да не то чтобы… Понимаешь, у всех разные преимущества: у нас скорость, у тебя — сила…   — Это не значит, что я не могу попробовать, — как маленький ребёнок скрестила она руки на груди, явно показывая, что ни один отказ не примет.   — Пусть попробует, — гордым и бархатным голосом сказал Шэдоу.   Исход был заранее известен: Соник и Шэдоу, конечно, первыми прибыли до точки отправления, преодолев весь остров, но каждый из них понимал, что несмотря на силу и храбрость, Эми всё ещё маленькая девочка с большим рвением победить. Поэтому, схватив ежа за руку, брюнет потащил его за собой, падая сквозь пространство и тем самым возвращая их на пару метров назад, перед самым прибытием девушки.   — Вы мне поддавались?   — Ни в коем случае! — нервно отводя взгляд в сторону.   — Соник прав, Эми Роуз, ты потрясающий бегун, — и снова этот бархатный и уверенный голос с данью уважения в тоне.   Уголки губ девушки расплылись в влюблённой улыбке — она и не знала, что они это сделали, чтобы та ненадолго отвязалась, а Соник не знал, что эта влюблённость больше не принадлежит ему. …   — ЭТО БЫЛО ПОТРЯСАЮЩЕ!! — только стоило розоволосой удалиться, как ёж больше не смог сдерживать эмоции о своём первом перемещении в пространстве.

***

После активной и выматывающей игры каждому хотелось перекусить и освежиться, тем более что завтрак был пропущен. Поэтому команда направилась в единственное нормальное место (хоть назвать нормальным его было сложно): Нямбургер. Это как фуд-корт в замызганном торговом центре маленького города, где собирается весь странный сброд людей: подростков, сумасшедших и вандалов, чтобы поесть позавчерашних бургеров, посмотреть на нелицеприятных и недовольных работников, прилипнуть к месяцами немытому полу.         Пожалуй, они всё ещё ходили сюда только потому, что это было единственным заведением, где готовили полюбившиеся Соником чили-доги.   И сегодня тут так же собралась вся «элита» острова: команда героев-подростков, группа нереализованных злодеев, черепаха-почтальон, доктор Эггман… Стоп, Эггман!   Эти же слова и синеволосый вскрикнул, увидев того в очереди рядом с собой.   — Чего ты кричишь? Будто чудище увидел. — Тот выглядел очень потрёпано после своей конференции.   — Выглядишь… неважно.   — Зато, гляжу, ты хорошо отдохнул в выходной.   — Ага…   Ненависть — ненавистью, уничтожение — уничтожением, а в нерабочее время они могли говорить спокойно.   — А..? — ёж даже не успел задать вопрос.   — Я должен был догадаться, что на конференции злодеев мирного диалога не выйдет: они стали спорить, соперничать и пытаться уничтожить друг друга. Думаю, сегодня выходной нужен теперь уж мне.   — Да, без проблем.   — Готовы сделать заказ? — протяжно, шипилявым и недовольным голосом, с продвижением очереди вмешался бобр Дейв.   — Да, четыре нямбургера, 2 чили-дога и 6 стаканов содовой.   — Ожидайте. Очередь продвигается, и следующим идёт мужчина.   — Один Нямнабор с игрушкой, кола… А у вас есть машинное масло? Орбот и Кьюбот хорошо поработали на неделе.   — Машинное масло, кола, игрушка… — он неспешно, как ленивец, забивал заказ на кассу. — Извините, все нямбургеры для Нямнабора кончились. Мистер перед вами заказал последние.   — Ты забрал последнее! Мою последнюю радость! — он обернулся на синего ежа.   — Эгхед, я ведь не зна…   — Боты, в атаку!   — Я так понимаю, вы не будете оплачивать заказ?

Да, возможно, с «спокойно поговорить» мы поторопились.

  В секунду над столиками пролетела стая осиных ботов и бадников, а помимо этого — и несколько других больших железных созданий. Каждый из них выбрал себе соперника, окружая его без возможности выбраться.   Однако очень радикальный бой из-за бургеров. Но в целом это не было чем-то сложным, скорее удручающим, ведь не отличалось ни от одного другого боя за последний месяц. Каждый за пару ударов разбивал роботов вокруг себя и по надобности помогал остальным, но влюблённость сносит крышу, и порой даже деревянную. — Этот мой! — робопчела, что летела на Шэдоу, была одним ударом разбита молотом Эми, но по инерции улетела в крышу чьего-то дома, разбивая в ней дыру. Или, если говорить позитивно, мастеря природный душ.   -Вапсето, сшутка неуместна и мне придется теперь делать ремонт!-зануда бобр выглянул из своей «норки». ..Но проблема на этом не заканчивалась: приземляясь на землю после удара, ежиха подворачивает ногу, из-за чего падает чуть ли не в руки брюнету.     Летящие осколки, звон в ушах и адреналин заставляют все остальные чувства обостряться и смотреть на мир в замедленной съёмке. Он просто не успевает сориентироваться и понять, что делать дальше — бросать её на землю и отбиваться? Или можно увернуться? Нет, слишком близко, он не успеет. Боковое зрение ясно даёт понять, что острым железным жалом в голову летит чёрно-жёлтый робот, а занятые руки — что в случае неудачи на жизнь рассчитывать не стоит.   — Готов! — огромный кулак в белой обмотке пролетает прямо перед лицом, разбивая робота и заставляя звуки и время вернуться в своё русло.   — Я твой должник, — в лёгкой растерянности Шэдоу смотрит на Наклза, что секундой ранее спас ему жизнь, и понимает, насколько «героизм и приставучесть» Эми становятся безрассудными и опасными.

***

  И даже эта уступка, тот провал не спасли приятелей от девушки. Она приклеилась к ним, словно яблоки на ежовые иголки, и не собиралась уходить. Поначалу это было привычным для Соника и раздражающим для Шэдоу, но потом чёрный ёж свыкся, а синеволосый, наоборот, понял, что обращение всегда проходит мимо него, и что если он уйдёт, она так же останется с брюнетом.    Она обедала с ними за одним столом, играла с ними в томатопотама, тренировалась и разминалась опять же вместе с ними, или, если быть точнее, вместе с ним, вместе с Шэдоу.

***

— …Кстати, я тоже люблю чёрный цвет, — лучезарной улыбкой словно промурчала она, присев на соседний лежак возле хижины.   — Я не говорил, что он мне нравится , — не обращая внимания, с недрогнувшим взглядом Шэдоу продолжал читать книгу, что ему предложил Тейлз.   — Но…   — Мой окрас не имеет к этому никакого отношения.   — Гмм, просто мне казалось, это таким романтичным…   — Как раз-таки чёрный цвет считают самым депрессивным, и только потом элегантным, но не романтичным… — подкручивая своего робота-переводчика, вмешивается Лис.   — Д-другими с-словами Э-Эми Роуз х-хочет с-сказать, ч-что она и-испытывает…     Роботизированный голос железного обломка не успевает закончить, как та, вырвав из рук книгу у ежа, бросает её в жёлтого переводчика: — Испытываю злость! Тейлз, ты говорил, что больше не включишь его! И что ты вообще понимаешь в романтике?! Ты читал хоть одну пьесу, что я советовала?!   Соник наблюдал, как хвостатый нервно потирал затылок, подбирая слова и придумывая оправдание. Что именно, неясно, но, точно недовольно промычав, он развернулся и направился ближе к берегу подальше от них, где Наклз выполнял жим лёжа своей каменной штангой.   — Наклз, тебе не кажется, что Эми странно себя ведёт?   — Грхх, — с хрипом он поставил ее и приподнялся. — Эми? Ты про то, что она влюбилась в Шенона ?   — Шэ - доу… Стоп, что?!   — Я не очень люблю думать, но тут всё ясно и без этого: она бегает за ним весь день улыбаясь и пытаясь поговорить наедине. А раньше делала так с тобой.   — Порой ты бываешь очень смышленым…   — Ты ревнуешь?   — Что?! Нет! С чего бы это! Мы же просто друзья!   — Соник, каким бы важным для тебя ни был штаб, ты должен показать, что Эми — твоя девчонка.   — Шэ-доу, его зовут Шэ… Стоп, что?! Эми не моя девчонка… — сквозь пушок на лице стал светить румянец, а нервный смех предавал ежа, показывая всю правду даже такому тугодуму, как Наклз.    Тот вдруг вздохнул, скрестив свои массивные руки на груди и после гордо улыбаясь: — Я помогу тебе в этом! Я точно знаю, что нужно девушкам, или, как я их называю, дамам.   — У тебя был опыт в общении с девушками?   — Хм, вообще-то нет…   — Что-то мне это напоминает.

***

Советы у красноголового были примитивными: из ряда — подарить цветок, понести сумку и похвастаться мышцами, но каждый из способов у ежа оканчивался крахом: на подаренный цветок слетелась куча пчёл, которые чуть не покусали девушку, сумок Эми не носила, а в попытке помочь понести молот Соник завалился с ним на землю. Следовательно, хорошей физической подготовкой тоже не отличался — забинтованным рукам девушка не удивилась.   Весь день он словно в клипе под ту самую утреннюю поп-песню метался с ухаживаниями, сам до конца боясь признать, что ему важно её внимание, но ни одна попытка не привела к успеху, а скорее наоборот — отталкивала.

***

День подходил к концу, солнце собиралось спрятаться за морские волны, жители готовились к ужину, а поникший Соник качался в своём гамаке, не зная, как дожить сутки до конца и жить все последующие дни.   — Я посмотрел на тебя сегодня в забеге, со следующей недели начнём тренировки, твоё тело может не выдержать межпространственного давле…   — Ага, можешь на тренировку и Эми позвать.   — Для чего?   — Ну, вам весело вместе. — Он перевернулся на другой бок, показывая ежу спину и весь масштаб своего недовольства.   — Ты ревнуешь?   — Что?! С чего ты взял?! — он резко вскочил, а от крика голос стал хрипеть.   — Это легко понять, даже наблюдать не пришлось. Она переживала о тебе больше остальных, ты ходил к ней ночью для разговоров, сегодня весь день пытался ухаживать, однако глупо и безуспешно.   — Тебе кажется…   — Меня так же это не устраивает, возможно, можно что-нибудь исправить. — Шэдоу устремил взгляд в сторону.   — Угу, я весь день пытался. — Соник всё ещё не признавал свои эмоции, но уже и не отказывался от помощи. — Думаю, это… Шэдс, что ты делаешь?! — игольчатый резко стал подзывать кого-то рукой, и это оказалось вновь зеленоглазая девушка, которая вероятно шла за очередной беседой, если вовсе не за свиданием.   — Эми, мне нужно тебе кое-что сказать.   — Что такое, Шэдоу? — она подошла ближе.   — Соник плачет.   — Соник, ты плачешь!?   — Что?! Я не плачу! — он продолжал возмущаться, не вылезая из своего гамака.   — Он плачет в душе.   — Что случилось?!     Девушка подошла ближе к гамаку друга, пытаясь разузнать причину. Брюнет отошёл на второй план, возвращаясь в дом. Очередной день и очередная дурость окружающих, которую ему приходится разруливать вместо работы.   И когда казалось, ситуация решена, Эми поняла, что Шэдоу для неё лишь временный интерес, и снова устремила всё внимание и чувства к Сонику, сам зеленоглазый задумался: а кого к кому он всё-таки ревновал?  

***

— Что ты делаешь? — по пути в хижину Шэдоу наткнулся на Эгмана, что вместе с Орботом и Кьюботом тащил останки роботов после утренней перетряски.   — А вы думаете, что я каждый раз новых создаю? Это слишком дорого обходится! Цены на металл растут, а уровень жизни падает!   Он собирался его проигнорировать и пойти дальше, но один робот всё же привлёк внимание. Сначала парень лишь взгянул туда краем глаза, потом открыто заострил взгляд, а после вовсе подошёл поближе. — Омега, — тихо себе под нос, напоминая о прошлом.   — Что? Может, ещё и альфа? Мы вроде не в животном мире.   — Тут как посмотреть.   — Хм, да, ты прав. Так что за омега?   — Давний знакомый. — Дружил с роботом? Звучит глупо. — Не успел доктор посмеяться, как понял всё через холодный взгляд ежа. — Эй, если ты об этом, Орбот и Кьюбот не мои друзья, они приспешники!   — Наши посиделки с настольными играми были фальшью?   — Заткнитесь и несите дальше!   — Ээх… — Мне плевать, друзья они или помощники. — Рявкнул ёж, снова направляясь в дом.   — Могу подарить тебе одного робота.   — Нет необходимости. — Ну, он явно будет послушнее Соника. — Мерзкая колющая насмешка, пробивающая насквозь. Ведь правда, за эти пару дней Соник ни разу не упомянул подготовку и разработку плана, а наоборот всегда искал приключения. На него всё ещё можно положиться? Или Шэдоу ошибся? Может, стоило поискать вариант получше?   — Отвали, у меня всё под контролем. — Это выбесило его. Попытка заставить усомниться в своём выборе была унизительной и удручающей, с другой стороны даже предательской.   Со свирепым взглядом он пошёл дальше, показывая своё отвращение. …Но он ведь уже усомнился, и они вдвоём это понимали. И теперь он знает чем его заманить.