Она сводит меня с ума

      Судя по тому, что я уже три года играю в школьной команде по баскетболу, можно подумать, я знаю, как забивать в корзину.       Нифига подобного.       – Зейджак! – кричит тренер, дико махая мне рукой. Она обращается ко мне по фамилии только потому, что не может вспомнить моего имени. – Больше никаких бросков! Отдай мяч кому-нибудь другому!       Это почти так же унизительно, как воздушный шар, который я подбросила секунду назад. Я - атакующий защитник, а потому должна, знаете ли, забивать, но это уже третий раз, когда я делаю бросок, а мяч даже не коснулся кольца. Обычно я сносно управляюсь с мячом, но сегодня словно швыряю гигантскую картофелину через аэродинамическую трубу.       Команда соперника перехватывает мяч, и у меня горят уши, когда я бегу назад, чтобы сыграть в защите на другой стороне площадки. Я не могу смотреть на своих товарищей по команде. Технически это лишь предсезонная игра, но она против школы «Свечных ястребов», конкурирующей с нашей средней школой. И прямо сейчас мы отстаем от них на восемнадцать очков. На нашей домашней площадке. Если мы проиграем эту игру, у нас не будет возможности реабилитироваться, пока не сыграем с ними в «Рождественской классике», а это означает, что эти придурки будут иметь преимущество в течение следующих двух месяцев.       Я вдавливаю кроссовки в пол, пытаясь сосредоточиться на игре в защите. Мы играем один на один, что обычно является моей сильной стороной, но сегодня меня сбивает с толку то, что моей соперницей оказывается мой бывший товарищ по команде.       А еще она моя бывшая.       Телли Гибсон стала первой и единственной девушкой, которую я когда-либо любила. Она перешла в мою школу в начале первого года старших классов, поддерживая статус городской девчонки и стремясь проявить себя на площадке и за её пределами. В первый раз, когда мы заговорили друг с другом, она потянула меня за хвост и сказала, что у меня самые красивые рыжие волосы, которые она видела. Когда мы впервые поцеловались, меня словно пронзило вспышкой огня.       Одним словом, я была очарована.       Со своей стороны Телли любила только две вещи. Первой была я. Вторая - быть замеченной. Телли хотела кем-то стать, но ей было трудно добиться этого в нашей школе, где баскетбольная команда девчонок была такой же значимой, как клуб вязания. Я знала, что она хотела большего, но в моем представлении большее всегда было чем-то, что существовало в отдаленном будущем, чем-то, чем мы в конечном итоге займемся вместе. Я думала, мы на одной волне, пока в тот день она не пригласила меня на ужин, за которым объявила, что снова переводится и что хочет расстаться. Официальное письмо с приглашением в её «Подготовительную Академию Свечных Ястребов» было таким мятым и потрепанным, что я могла сказать точно: она таскала его с собой уже несколько недель.       Я стараюсь не засматриваться на Телли сейчас, когда она бежит по площадке в своей новой, золотистого цвета майке, но это всё равно, что притворяться, будто солнца не существует. Она поджимает губы, словно пытается сохранить нейтральное выражение лица, но я-то вижу, что она в восторге от того, как проходит игра. Это подтверждает все причины, по которым она перевелась в школу с лучшей баскетбольной программой, в школу, где её, наконец, заметили.       Телли занимает своё место с краю рядом со мной, сохраняя достаточную дистанцию, чтобы оставаться открытой для паса своего нового разыгрывающего. Но затем, словно не в силах ничего с собой поделать, она бросает взгляд на меня.       – Ты в порядке? – шевелит губами она.       Она пытается выглядеть обеспокоенной, но звучит скорее снисходительно. Я разрываю зрительный контакт и отворачиваюсь. Мне не нужна её жалость.       Разыгрывающий защитник другой команды почти пересекла линию полузащиты, когда судья просвистел в свисток. Моя лучшая подруга Даниэль попросила тайм-аут. Даниэль - наш разыгрывающий защитник, капитан команды и, по сути, наш временный тренер, потому что наш официальный тренер ничего не смыслит в игре. Она подбегает ко мне и что-то говорит вполголоса, прежде чем наши форварды и центровой успевают к нам присоединиться.       – Чува. – Она бросает на меня свой фирменный пристальный взгляд. – Ты должна сосредоточиться. Игнорь её.       Даниэль знает, как я была опустошена после того, как Телли порвала со мной, и как долго я приходила в себя. Учитывая это и её стремление к победе, Даниэль полна решимости выиграть эту игру любой ценой, даже несмотря на то, что мы продували «Свечным Ястребам» последние три года подряд. Мы проигрываем большинство наших матчей, но это никогда не мешало Даниэль мечтать о победном сезоне.       – Знаю я, знаю, я тебя услышала, – бормочу я ей. – Для этого тебе не нужно было объявлять тайм-аут.       Даниэль фыркает.       – Дело не только в тебе. – Она поворачивается к нашим форвардам и центровому, когда те к нам присоединяются. – Послушайте, вы ведь все уже знаете спектакль, который они собираются разыграть?       Члены команды во внимании. Разум Даниэль всегда работает сверхурочно, улавливая закономерности и ритмы, которые мы никогда не замечаем. Время от времени она полностью отключается, когда что-то обдумывает. Наши друзья прозвали её за это Даниэль Вижн.       - Разыгрывающий защитник подает такой сигнал поворотом руки, когда хочет, чтобы форварды поменялись местами, - говорит она приглушенным голосом. - Они перейдут в нападение, чтобы отвлечь внимание от края...       Я пытаюсь сосредоточиться, но мои глаза продолжают искать Телли. Она стоит в кругу со своих новых товарищей по команде, делая то, что обычно - поднимает лодыжку, балансируя на одной ноге. В первый раз, когда я поддразнила её из-за этой привычки во время проб в прошлом году, она криво усмехнулась и сказала: "Почему ты так внимательно за мной наблюдаешь?"       Хотела бы я повернуть время вспять. Арктически-голубые глаза Телли, её дерзкая ухмылка, её стремление дать этой школе и мне шанс. Тогда ей ещё только предстояло узнать, что игра за проигравшую женскую баскетбольную команду в причудливом городе делает тебя никем. А мне в свою очередь ещё предстояло усвоить, что то, что я никто, должно было меня беспокоить.       – Понятно? – подбадривает Даниэль, хлопая меня по плечу.       И тут мы занимаем свои позиции, судья дает свисток, а я понятия не имею, что должна делать.       Всё происходит слишком быстро: разыгрывающий защитник соперника подает сигнал, форварды передвигаются к краю, и Телли бежит, чтобы поставить блок Даниэль. Она расставляет ноги и скрещивает руки на груди, превращаясь в сплошной экран, который Даниэль не может обойти. Я гонюсь за ней, пытаясь не отставать, но она легко огибает Даниэль и устремляется к линии штрафного броска, чтобы получить пас от разыгрывающего своей команды.       К тому времени, как я её догнала, Телли уже сделала свой бросок. Мяч чисто проходит через корзину по идеальной дуге, не задевая сетки. «Золотая» часть толпы, а это почти все присутствующие, ревёт от восторга. Один из их болельщиков размахивает плакатом с надписью "Телли вперёд!". От увиденного меня воротит.       Телли улыбается, когда её новые товарищи по команде спешат дать ей «пять». Сейчас они опережают нас на целых двадцать очков, и у моей команды нет никаких шансов наверстать упущенное. Даниэль бросает на меня убийственный взгляд, и я понимаю, что, скорее всего, она предупреждала меня о манёвре. Я пожимаю плечами, защищаясь; она качает головой и спешит к линии, чтобы я могла отдать ей пас для новой игры.       Именно в эту дурацкую секунду, между тем как я беру мяч и даю пас Даниэль, я его теряю. Одна из игроков «Свечных Ястребов», которая околачивается рядом с Телли хихикает:       – Эта девчонка даже не заметила, как ты её обошла! Она не могла за тобой угнаться!       Эта девчонка. Как будто я какое-то жалкое ничтожество, которое ничего не значит для Телли. Она, очевидно, не посчитала нужным упомянуть обо мне своим новым товарищам по команде.       – Эй, овца! – кричу я игроку из «Свечных Ястребов». Она оборачивается, явно удивлённая. То же самое делают остальные её товарищи по команде, включая сбитую с толку Телли. – Меня зовут Скотти!       Я бросаю баскетбольный мяч так, как будто мы играем в вышибалы, и я полна решимости уничтожить всю их команду. Одну секунду я испытываю бурлящее во мне удовлетворение, а после...       Свиииииист. Судья дует в свисток и направляется ко мне.       – Технический фол! – орёт он. – Неспортивное поведение!       Толпа начинает меня освистывать. Игроки «Свечных Ястребов» бросают на меня язвительные и высокомерные взгляды, за исключением Телли, которая морщится так, словно я сошла с ума. Мой тренер застывает на месте, явно не уверенная в том, что такое технический фол.       Я чувствую, как Даниэль сверлит меня взглядом, но отказываюсь смотреть кому-либо в глаза, когда спешу к скамейке запасных. Члены команды «Свечных Ястребов» всё ещё насмехаются надо мной, в то время как горстка наших болельщиков молчит. Я киплю от гнева, но по моей спине также пробегает горячее покалывание от стыда. Я сажусь на скамейку и не отрываю взгляда от пола.       

*

      Мы проигрываем с разницей в двадцать три очка. Я знаю, что не вся вина лежит на моих плечах, но не могу не чувствовать себя меньше самого крошечного муравья, когда мы выстраиваемся в очередь, чтобы пожать другой команде руки.       Телли встречается со мной взглядом, когда мы проходим через очередь для рукопожатия. На её лице появляется выражение вторичного смущения, как будто она хочет отшатнуться от меня. Я видела этот взгляд раньше только однажды: прошлой весной, когда мы отправились на нашу первую настоящую домашнюю вечеринку, и капитан группы поддержки забавы ради отбуксировала мою машину. Я побежала за эвакуатором по улице, упала, рассекла колено и разрыдалась. Телли обняла меня, но, казалось, её больше заботило, как бы скорее меня успокоить, чем утешить, особенно когда толпа зевак увеличилась. Я помню, как в тот момент мне казалось, что меня было одновременно и слишком много, и недостаточно.       После того случая я отказалась от общества крутых ребят и их вечеринок, а Телли стала ещё усерднее стараться к ним примкнуть. Она никогда не подтверждала этого, но я почти уверена, что инцидент с эвакуатором стал последней каплей, заставившей её перевестись в «Свечные Ястребы». Унизительный толчок, в котором она нуждалась, чтобы начать всё сначала.       – Скотти? – позвала Телли, когда я, ссутулившись, направлялась в раздевалку.       Я замираю:       – А?       Она не смотрит мне в глаза:       – Можешь подождать меня снаружи?       Я резко вдыхаю. Знаю, это не особо хорошая идея, но я не могу упустить шанс побыть с ней наедине.       - Конечно, хорошо.       Она кивает и уходит. Я продолжаю идти к раздевалке, но замираю как вкопанная, когда несколько чирлидерш вываливаются из большого спортзала по соседству. Скорее всего, они только что закончили болеть за команду мальчишек. После прошлогоднего инцидента с буксировкой машины, я чувствую, как при виде команды чирлидерш на моих щеках появляется румянец, поэтому я приседаю и притворяюсь, что завязываю шнурки на ботинке, пока они проходят мимо.       

*

      Снаружи, на парковке для старшеклассников, я взбираюсь на подпорную стенку, за которой ребята любят собраться покурить травку. Телли по-любому найдет меня здесь, поскольку игроки «Свечных Ястребов» настаивают на местной парковке для старшеклассников всякий раз, когда у нас играют. В другом мире Телли парковалась бы на этой стоянке каждый день рядом с моей старой зеленой "Джеттой". Теперь она паркуется на другом конце города, в море " Рендж Роверов" и " Эскалейдов".       Сейчас прохладный октябрьский вечер. Вывеска перед школой подсвечена сияющим белым светом, напоминая о том, что началась Неделя Возвращения, но кто-то поменял две первые буквы во втором слове на «и» теперь надпись гласит: "Неделя ИЗВРАЩЕНИЯ". Наш директор завтра устроит по этому поводу истерику, но это не остановило народ от того, чтобы испортить вывеску. Просто так развлекаются здешние ребята.       Я живу в городке Бабуля Эрл, штат Джорджия. Мы знамениты гигантским торговым центром под названием "Рождество бабули Эрл 365", который пожилая миссис Эрл открыла около ста лет назад, чтобы круглый год продавать рождественские украшения. Это стало такой достопримечательностью, что в итоге город был назван в его честь. Это немного странно, но я люблю это место. Это мой дом.       Средняя школа Бабули Эрл - родина "Боевых Северных Оленей", вот почему, выходя на баскетбольную площадку, я вынуждена надевать красно-коричневую майку. Такая цветовая гамма никому не идет, в особенности такой светлокожей рыжеволосой девушке, как я. Это одна из положительных сторон отсутствия болельщиков на наших играх: меньше людей могут видеть меня, похожую на пожарный гидрант. Не то чтобы меня это когда-либо по-настоящему волновало. Или, по крайней мере, раньше точно не волновало.       Свечные Ястребы – город или городок, как они сами его называют, расположенный рядом с нашим. Он даже чем-то похож на придурковатого старшего брата Бабули Эрл. Школьники - крутые, самоуверенные и вечно стремающиеся того, что их с нами ассоциируют. Мы граничим старыми железнодорожными путями, но у них всё совсем по-другому: модно, современно, полно машин для обжарки органического кофе и надменных фермеров. Жители - сдержанные богачи и высокомерные хипстеры. Они приходят на игры наших соперников в темно-синих шапочках и потертых джинсах стоимостью 150 долларов, в то время как полдюжины наших болельщиков приходят в садовых рубашках и брюках-карго. А в перерыве, независимо от вида спорта, их болельщики насмехаются над нашими по поводу того случая, когда футболист Бабули Эрл набросился на своего товарища по команде в матче чемпионата. Именно поэтому свечные ястребы поют на трибунах “Бабулю растоптал её же северный олень” всякий раз, когда мы играем друг против друга.       Я ненавижу то, что Телли стала игроком Свечных Ястребов, но, наверное, мне следовало это предвидеть. Она всегда была одержима тем, как выглядит и кто на неё смотрит. Встречаться с ней было всё равно, что смотреть на свою жизнь через фотофильтр. Иногда я была поражена тем, как здорово мы смотрелись вместе; в других случаях мне казалось, что фотография недостаточно хороша.       Задняя дверь школы распахивается, отрывая меня от моих мыслей. Телли плавно выходит в сопровождении нескольких игроков из своей новой команды. Её лицо светится, она громко смеётся, но при виде меня резко замолкает.       – Привет, – спокойным голосом говорю я.       – Привет. – Она сует руки в карманы кожаной куртки и бросает на свою свиту многозначительный взгляд. – Девочки, дайте мне секунду.       Девочки команды Свечных Ястребов уходят, подняв брови. Они не удосуживаются посмотреть в мою сторону.       – Извини, – бормочет Телли, приближаясь ко мне по подпорной стенке. Она кивает на своих удаляющихся товарищей по команде. – Они пытались уговорить меня купить дымовую машину для, ммм, – она отводит взгляд, пожимая плечами, – для вечеринки на Хэллоуин, которую я устраиваю.       Я пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица. Вечеринка на Хэллоуин. Это код очередной вечеринки, одной из многих, которые она устраивала с тех пор, как начала играть за Свечных Ястребов. Отсутствие приглашения ощущается как физический удар, но я знаю, что лучше его не ждать. Я стараюсь не представлять, какой костюм она наденет, какие фотографии выложит в сеть. Сколько людей будет в её доме, делая снимки на кухне, где мы пекли кексы несколько месяцев назад.       – Скажи своим, чтобы остерегались того уголка у камина, – бормочу я.       Это интимное воспоминание: во время моего первого визита в дом Телли, когда её родители были в отъезде, я порезала голень о темно-красный кирпич, торчащий из её огромного камина. Счастливая примерить на себя роль медсестры, Телли поцелуями устранила боль. В тот раз она не говорила мне помолчать. Наверное, потому, что никто рядом не было.       Мне кажется, в глазах Телли мелькает проблеск узнавания, но она отворачивается, прежде чем я успеваю в этом убедиться.       – Хм... кстати. Это была какая-то тактика, да? Я никогда раньше не видела тебя такой разозленной. Ты вроде как реально напугала некоторых моих товарищей по команде. – Она смеется, но звучит неубедительно.       По моей спине снова пробегает укол стыда. Я отодвигаюсь от стены и спрашиваю:       – Это вообще важно? Я имею в виду, они знают, кто я для тебя?       Она прикусывает губу:       – Не знаю. Если только из социальных сетей?       Я начинаю сердиться. Телли удалила все свои фотографии со мной на следующий же день после нашего расставания.       – Выходит, что нет, – говорю я.       Телли скрещивает руки на груди:       – Тебе необязательно было бросать в них мяч. Если им о нас известно, то это не то впечатление, которое я хочу, чтобы у них о тебе сложилось.       – Уж прости, что не поддерживаю для тебя достаточно хороший имидж, Телли.       – Господи, Скотти, – бормочет она, как будто я самый невозможный человек на свете. - Ты перегибаешь палку. Это всего лишь игра.       У меня такое чувство, будто она вылила мне на голову ведро ледяной воды, которая проникает в мою кожу и обволакивает внутренности.       – Всего лишь игра? – Мой голос дрожит. – Если это всего лишь игра для чего тебе понадобилось переводиться в Свечные Ястребы?       Телли вздыхает. Опавшие листья скользят по бетону.       – Ладно, послушай, я не хочу ссориться. Я должна была догадаться, что плохая идея разговаривать, когда ты взвинчена после игры...       – Я не взвинчена, – говорю я, пытаясь контролировать свои эмоции.       Телли пристально на меня смотрит.       – Короче. – Она лезет в карман куртки и достает пластиковый значок размером с подставку для напитков. Я поняла, что это ещё до того, как увидела изображение на лицевой стороне. – Я хотела вернуть это тебе, – говорит она, кладя его мне на ладонь.       Это мой баскетбольный значок с младшего года. На фото я в своей безвкусной красно-коричневой майке с ярко сияющими глазами. Школа раздает их спортсменам, чтобы родители или друзья могли надевать на наши игры, даже если обычно ими пользуются только футболисты. В прошлом году мы с Телли обменялись значками. Я приколола её к своему рюкзаку на весь сезон, готовая сказать любому, кто спросит, что она моя девушка. Никто так и не спросил, но меня всё равно распирало от гордости.       Телли же, в свою очередь, никогда не носила мой значок. Наверное, мне следовало воспринять это как намек.       – Подумала, ты захочешь его вернуть, – говорит Телли. – Знаю, в этом сезоне тебе выдадут новый, но мне показалось неправильным оставлять его у себя.       Я быстро моргаю и пытаюсь обрести дар речи...       И как раз в этот момент задняя дверь снова распахивается.       С важным видом выходят чирлидерши Бабули Эрл. К моему ужасу, девушка в первых рядах - последний человек на земле, которая может стать свидетельницей этого жалкого момента: Ирен Абрахам, капитан группы поддержки. Девушка, отбуксировавшая мою машину на той прошлогодней вечеринке.       Ирен - типичная пчеломатка: самая популярная девочка в нашем классе, безусловная фаворитка на роль королевы бала выпускников и абсолютный ужас для нас, плебеев, находящихся внизу социальной пирамиды. Она великолепная американка индийского происхождения с пронзительными темными глазами и загадочным шрамом на брови. Несколько недель назад мой класс проголосовал за неё в номинациях “Лучшая улыбка” и “Лучшая прическа” среди старшеклассников. Ходят слухи, что когда сотрудники ежегодника попросили её выбрать что-нибудь одно, она спросила, может ли она вместо этого создать “Класс неразлучных” со своим непримиримым врагом Шарлоттой Паскаль. Она не шутила.       Я разговаривала с ней всего дважды. Первый раз на уроках вождения, на первом годе обучения, ещё до того, как она достигла вершины популярности и была достаточно мила, чтобы одолжить мне карандаш. Второй был прошлой весной, на той вечеринке, когда я случайно пролила свой клюквенный коктейль на её белый комбинезон. Она сказала мне, что ничего страшного, но через час вызвала для меня эвакуатор. Все выбежали из дома, чтобы посмотреть, как увозят мою машину, а я мчалась за ней, как идиотка. Только когда я споткнулась, ободрала коленку и увидела, что все смеются, я начала плакать. Ирен просто стояла в центре двора, засунув руки в карманы, с невозмутимым выражением лица. Безжалостная неприкасаемая королева.       При виде нас Ирен резко остановилась. Остальные замирают позади неё. Одна из девушек спрашивает, всё ли у меня в порядке.       – Я в норме. – Я киваю в сторону, показывая, чтобы они шли туда, куда шли.       – Да, с ней всё в порядке, – подтверждает Телли. Её тон извиняющийся, как будто она сожалеет, что они стали этому свидетелями.       Я чувствую, как взгляд Ирен снова останавливается на мне, но игнорирую её. Чего она ждет? Должно быть, она поняла намек, потому что, перекинув спортивную сумку через плечо, направилась к парковке.       – Вы идете? – зовет она своих подруг. – У меня дела.       Они смотрят на меня, но через секунду начинают плестись вслед за Ирен.       – Думаю, нам тоже пора, – говорит Телли.       Нам. Как будто мы и не расставались вовсе. Я не двигаюсь с места. Что ещё мне остаётся?       – Мне жаль, что игра прошла не так, как ты хотела, – говорит Телли. – Удачи в оставшейся части сезона.       Она колеблется, затем целует меня в щеку.       А потом она уходит.       В этот момент я решаю: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы победить Свечных Ястребов, победить Телли, когда мы снова с ними сыграем. Я сделаю всё возможное, чтобы показать ей, что уход из Бабули Эрл, уход от меня был самой большой ошибкой в её жизни.       

*

      Моя верная старая Джетта, моя малышка. На кожаных сиденьях трещины, подстаканник идеально подходит для термоса с кофе, а в салоне необъяснимо пахнет цветными карандашами. Раньше это была машина моей старшей сестры, и когда она передавала её мне, то наклеила наклейку с четырехлистным клевером на рычаг переключения передач, чтобы пожелать мне удачи. Вкладом моей мамы стал медальон с изображением Святого Христофора, покровителя путешественников, который теперь висит на зеркале заднего вида и беспомощно раскачивается всякий раз, когда я делаю крутой поворот.       Я бросаю свою сумку на пассажирское сиденье и устраиваюсь на водительском. Секунду я сижу, держа в руках баскетбольный значок, и сверху смотрю на изображение человека, который больше на меня не похож. Затем я завожу машину, пристегиваюсь ремнем безопасности и подключаю свой телефон к древнему акустическому кабелю.       Я выхожу из прострации и включаю музыку. Может достаточно громкое воспроизведение «Пурпурного дождя» успокоит горечь в моем желудке. Я веду свою машину по лабиринту парковки для старшеклассников, ничего не желая так сильно, как попасть домой.       Затем я вижу, как со стоянки выезжает машина Телли. Тот самый красный "Форд Эскейп", в котором мы целовались после школы. Я не видела его с того дня, как она порвала со мной. Я ничего не могу с собой поделать: я вытягиваю шею, чтобы проследить за тем, как она уезжает.       Так как мои глаза прикованы к задним фарам Телли, я не замечаю, как…       Прямо передо мной задним ходом со своего парковочного места выезжает машина.       БАМ.       Я наклоняюсь вперед на своем сиденье и врезаюсь прямо в заднюю часть другой машины.