Конец света в трех актах с прологом

Прим. ****кан – название денег в Сейрейтее Гин проснулся в поместье Кучики Бьякуи, в его постели и с ним под боком. Да и сам Гин временно принадлежал Кучики. И та штука кан****, в которую скромно оценил себя бывший капитан Готея, тоже пока звенела в карманах хозяина дома. Но компенсацией за бурную ночь Гин займется потом. Где-то в этом поместье находился ключ от хранилища Сейрейтейского банка, и, пока хозяин сладко спит, Ичимару должен найти этот ключ. Как же ему повезло, что он наткнулся на улице на двух торговцев, поминающих нехорошим словом владельца банка – небезызвестного Кучики Бьякую! План родился мгновенно. А ведь классика жанра – и как многоопытный Кучики сразу не разглядел! Вырядиться гейшей, обласкать жертву, подсыпать снотворного в вино. Проблема была лишь убедить расстроенных торговцев поделиться красивыми шмотками, париком и дорогими духами за нескромное вознаграждение в будущем. И добиться приглашения в дом Кучики. Легко. Гин воровато выскользнул из-под одеяла, поправил складки многослойного кимоно и подтянул оби. Соседняя комната оказалась личным кабинетом Бьякуи. Заметил на стене зеркало, заглянул, поправил прическу. Рукавом кимоно вытер размазанную по нижней губе помаду – нехорошо. И тогда подумал: «Понял ли Бьякуя, кого привел?» Он пошарил в столе. Ничего. Шагнул к комоду. Из соседней комнаты донесся шорох одеяла, и Гин метнулся туда, чтобы лицезреть пробуждение хозяина. Бьякуя некоторое время рассматривал его. Потом сел на полу и приложил ладонь ко лбу. - Как вы себя чувствуете? – медово пропел Гин, опускаясь на колени. Мелодично звякнули подвески в волосах. - Ты провела здесь ночь, - это был не вопрос. Значит, Бьякуя до сих считал, что перед ним женщина. Печально. Ичимару тут же поставил в уме жирный крест на предположении, что глава клана был искушен в любви. Любопытненько. - Да, Кучики-сама, - пропел Гин и изобразил смущенное восхищение, - Вы были великолепны. Не то слово – великолепен. Минет и бокал снотворного – и любовник сладко похрапывает в подушку. Чистая работа. - Тогда ты должна стать моей женой. Ага. Он – из этих. Принципиальный какой. Сразу стало интересно, при каких обстоятельствах он познакомился со своей… как бишь ее там… Хисаной. Долго не думая, Гин склонился в нижайшем поклоне. Что ж. У любящей супруги будут все шансы выяснить, где ключ от сокровищницы. Свадьбу сыграли с размахом, достойным Кучики. То есть самих жениха и невесты никто не увидел за многослойными костюмами и религиозными шествиями, величественным тортом и реками вина, толпами родственников и случайных незнакомых, зашедших на огонек напиться в хлам нахаляву. После церемонии молодые скрылись в лабиринте поместья Кучики, и никто не решился последовать за ними. Этот лабиринт был настолько древний, что там могли бродить минотавры целыми кланами. И враждовать между собой за территорию. Гин огляделся с любопытством. Значит, теперь это его спальня. Надо будет начертить карту, как добираться сюда от входной двери. И прибить на стенках указатели. Муж выжидательно сидел на постели. Ах да, супружеский долг. Гин начал раздеваться. Первым он стянул с головы черный парик. Выражение лица мужа ничуть не изменилось, но температура в комнате приблизилась к абсолютному нулю. Гин настороженно замер – неужели его шутка не удалась? После минуты ледяного молчания, Бьякуя произнес: - Ну и чего ты ждешь? - Реакции? – предположил обманщик, - Вопля ужаса «Это же Ичимару Гин!»… Или шипения «Банкай!»… Обморок тоже сойдет. - Раздевайся. В постель. Объяснишь утром, - и уже когда Гин юркнул в нижнем кимоно под одеяло и жалобно посмотрел на мужа, Бьякуя чуть смягчил тон, - Убить бы тебя, да снова вдовцом ходить не хочется. Отвернись и спи. - А как же супружеский долг? – ляпнул тот. - Ты настаиваешь? – у Кучики дернулась бровь. - Хорошо, - смирился жена и отвернулся к стенке, буркнув, - Подожду. Все равно придется. - Никогда! – заявил Бьякуя. - Подам на развод, - фыркнул Гин, - Или уйду к любовнику. За спиной наступило гробовое молчание. Видимо, альтернативы гордого аристократа не устраивали. Либо позорный развод через несколько дней после свадьбы на смех всему Сейрейтею (Кучики Бьякую обвели вокруг пальца! Он женился на мужчине!)… либо ходить рогоносцем. Есть от чего задуматься – и с кем Гин ему будет изменять? Рангику? Кира?! Или еще хуже – тот очкарик в Уэко? Прошло минут пять. Наконец, Гина тронули за плечо, холодно, но вполне нежно. Как и положено скромной жене, он дернулся прочь, строя из себя недотрогу. - Вы меня не любите! – с вызовом произнес он. Прошло еще пять минут. На затылок легла теплая рука, и пальцы ласково погладили край ушка. Гин мурлыкнул и обернулся. В доме Кучики воцарилась любовь. Заботливая и ласковая жена (ну да, мужчина, а что? Чего только не придумают себе эти аристократы на забаву! С жиру бесятся!), которая оказалась при ближайшем знакомстве порядочной сволочью и беглым преступником, быстро заставила всех в доме плясать под свою дудку (умело используя пряники, кнуты и мужа). А также добилась расположения сейрейтейских аристократов своей грациозной манерой опускать всех лицом в грязь. Ревнивый муж не спускал с молодой жены глаз. Вокруг только вздыхали и кивали понимающе – подобная страсть меж супругами хоть и неприлична, но случается. Были, конечно, и те, кто изо всех сил противился союзу любящих сердец. Например, сестра Бьякуи и его лейтенант. Рукия разве только яд не подсыпала в чай невестке, но Гину яд был нипочем, он сам мог его производить, как змея, в немереном количестве. А Ренджи в первый раз в жизни познал депрессию. И был настолько увлечен этим фактом, что ничего вокруг не замечал. Расчетливый руконгаец сам метил если не в жены, то в наложницы к богатому аристократу, но свадьба с Гином была для него как гром среди ясного неба. Его опередили! И кто – пройдоха и враг всея Сейрейтея! Спасаясь от мрачных мыслей, Ренджи бегал по крышам, и, иногда забываясь, по воздуху. За здоровье лейтенанта начали волноваться не только солдаты шестого, но и соседи, имеющие удовольствие наблюдать, как Абарай апатично впечатывается в стены, промахиваясь мимо окон. Долго ли коротко ли, но рыжего отправили на консультацию к Унохане, развернув его в сторону четвертого отряда во время очередной прогулки. Унохана посмотрела пациента, оценила степень тяжести ран его амбиций, и направила в клуб брошенных лейтенантов, где он бы смог найти родственную душу (или собутыльника). Час спустя Унохана, проходя мимо кабинета, где содержались депрессивные лейтенанты, услышала следующий разговор. - Да я ради него ночей не спал! Отчеты писал! Морду бил тем, кто смеялся над ним! А он – бросил меня… - Вот... с-сука. А мой! Тоже хорош! Спелся – и с кем?! Со змием подколодным – прости, Кира, но ведь чистая правда... - Все этот очкарик виноват! Соблазнил, утащил моего тайчо! - Хороший был капитан… Хотя и сволочь надменная, таких душить надо при рождении. - А я тебе сразу говорил, Ренджи… - Шухей!!! – горестный всхлип, - Ты один меня понимаешь! - Вот именно! Смотри, он сейчас с новой женой забавляется… - ИЧИМАРУ-ТАЙЧО-о-о! – истерично. - … а ты здесь здоровье портишь, водку жрешь. Да не разлей, последняя же… - Шухей! Да я… вот возьму и тоже женюсь! На медовый месяц отпуск возьму. - Женись, Ренджи. - И женюсь! Шухей, выходи за меня? - Выхожу. Наливай. А что? Только аристократам можно противоестественные союзы заключать? А мы чем не люди?! - По рукам… Завтра как проснемся – в загс, Шухей. - Я тоже тебя люблю, Ренджи. Унохана покачала головой и пошла дальше. Наутро Ренджи появился в отряде с жутким похмельем на лице и кольцом на безымянном пальце. - Тайчо! – храбро заявил рыжий с порога, - Женился я. Можно мне на медовый месяц? - Можно, - Бьякуя, не отрываясь от отчета, листнул страницу, - Письменное заявление и копию регистрации из загса мне на стол и будь свободен. Ренджи замялся. - И это – все? Бьякуя поднял голову. Под глазами аристократа залегли глубокие тени. Недосыпает. О том, чем он занимался ночью, красноречиво говорили свежие засосы на шее, выглядывающие из-под фамильного шарфа. Ренджи сочувственно шмыгнул носом. - Добро пожаловать в клуб идиотов, - сухо сказал Бьякуя, - Обрюхатил девку? - Да я по любви, - сознался тот. В глазах капитана появилась тоска. - Поздравляю, лейтенант. Как зовут жену-то? - Хисаги Шухей. Бьякуя задумался ненадолго: - Повезло. «Кира.» Голова приятно кружится. Так тепло. Так мягко. Словно лежишь на облаке. «Кира-фукутайчо.» Урчание баюкает. Под щекой теплый мех. Гулко стучит сердце. «Кира Изуру.» Его зовут. Несут куда-то. Пушистое теплое облако баюкает. Кира мяукнул что-то нежное в ответ и погладил мех под ладонями. Под ухом умиротворенно заурчали. Еще несколько минут похмельный лейтенант третьего отряда наслаждался негой, а потом резко пришел в себя и открыл глаза. Его тащил по коридорам больницы Комамура-тайчо. - Вы в порядке, Кира-фукутайчо? – смущенно пророкотал полузверь. - Что я делал? – его бросило в холодный пот. - Ничего страшного, - капитан смутился еще сильнее, - Кажется, вы называли меня своим медвежонком и обещали расчесать шерстку.. - Боги… Кира сделал попытку слезть с рук, но держали его крепко. - Вы обещали, Кира-фукутайчо, - попросил Комамура умоляюще, - Ну пожалуйста? Лейтенант потерянно замолчал. И подумалось ему – такой большой и неуклюжий капитан, а ему, как и всем, нужна ласка и забота… Они завернули за угол и вышли во двор. - Куда вы меня несете, Комамура-тайчо? - Домой, - тот воровато огляделся, убеждаясь, что никто не отберет его прекрасную золотоволосую добычу. - Вы действительно не будете против, если я поглажу шерстку? – сердце лейтенанта готово было выпрыгнуть из груди от волнения. - Я… - Комамура сглотнул и заурчал, когда тонкие пальцы Киры прошлись по мохнатой груди, - был бы очень благодарен… Кира счастливо зарылся лицом в мех. Он всегда мечтал об огромном плюшевом медвежонке. И ему вдруг явилось солнечное будущее – уютная комната, распластанный на полу у очага капитан, только что из ванны, и Кира с расческой верхом на его спине, закручивающий шерсть на загривке в мелкие колечки, и убаюкивающее сопение еще шестерых щенков в корзинках под пледом… В этом доме он может спрятаться ото всех напастей и забыть своего бессовестного капитана. Комамура-тайчо не даст его в обиду… Кира зарделся: - Давайте тоже поженимся, а, Комамура-тайчо?.. tbc