А может, любовь и есть самое разрушительное из всех стихий?

Аанг выходит на улицу дворца. Город шумит, дети играют, храмовые колокола поют на ветру. Он идёт босиком, в лёгком халате. Всё кажется прекрасным. Но внутри — ломка. Аанг (внутренне): “Это было слишком. Слишком хорошо. Слишком… опасно. Я всегда должен быть сильным. Спокойным. Воздушным. А с ним я теряю форму. Я растворяюсь.” Он садится на краю фонтана. Его трясёт, хоть на улице жарко. — Я боюсь. Простой шёпот. Никому. Себе. Аанг (мысленно): “Я — Аватар. Хранитель баланса. Я должен быть выше страсти, выше боли, выше… зависимости. А он — огонь. Если он уйдёт… я сгорю. Если он умрёт… я не выдержу. А если он полюбит кого-то другого?” Он вспоминает, как Зуко смотрел на него утром. Без маски. Уязвимо. Тепло. И от этого… становится хуже. — Я не заслуживаю этого. Я слаб. Я… — Прекрати, — звучит голос. Аанг вздрагивает. Сзади — Топф. Она стоит, скрестив руки. Топф: — Ты дрожишь, как ребёнок. Что опять натворил? — Я… — Ты полюбил его. Это видно. Даже сквозь камень. Аанг не отвечает. Только опускает голову. Его глаза блестят. Ночью он не идёт к Зуко. Он остаётся в своей комнате. Сидит на полу. Смотрит на окно. На верёвки, аккуратно свёрнутые в углу. Аанг (внутренне): “Почему, когда я был связан, я чувствовал себя свободнее, чем сейчас?” Он не плачет. Но он — пуст. Жар тела Зуко ещё ощущается на коже. И это — больнее, чем шрамы. Зуко тоже не спит. Он смотрит на пустую подушку. На чай, который остыл. На свечу, которая догорела. Зуко (шёпотом): — Я знал, что это случится. Воздух всегда пытается улететь. Он не злится. Он… ждёт.