А может, любовь и есть самое разрушительное из всех стихий?

Прошло три дня. Аанг избегает Зуко. Он не появляется на обеде, не отвечает на записки, уходит рано, возвращается поздно. Он не спит. Он чувствует, что с ним что-то не так. Он не может нормально есть. Тошнота накатывает неожиданно, особенно по утрам. Грудь — напряжённая, чуть болезненная. Самое страшное — живот. Он… как будто тянет изнутри. Не боль, но… чужое тепло. Живое. Он смотрит в зеркало и еле узнаёт себя. Бледный. Потрясённый. Аанг (мысленно): “Я носитель. Это реально. Это… не сон. Не теория. Он вложил в меня жизнь. Насильно. И я… не остановил его.” Он садится на пол. И впервые рыдает. Без сдерживания. Рывками, с кулаками в живот, с хрипами. Как мальчик, которого никто не спас. Позже. Он врывается в покои Зуко. Глаза — красные. Руки дрожат. Аанг (в ярости): — Ты знал, что я не готов! — Я знал, что ты никогда не будешь. — Ты лишил меня выбора! — Я дал тебе семя, не цепи. — Ты дал мне ответственность, которой я не хотел. Тело, которое больше не моё. Ты взял… меня всего. — А ты дался. Не забывай этого. Тишина. Леденящая. Аанг замирает. А потом — бьёт его кулаком в грудь. Один раз. Второй. Зуко не отвечает. Не сопротивляется. Только смотрит. — Ты ненавидишь меня? — Я… не знаю. — Тогда уходи. Аанг разворачивается. Но… не делает и шага. Он держится за дверной косяк. И шепчет: — Я чувствую… Что-то растёт. Тепло. Не я… не ты… оно. Что, если я не смогу это любить? Ночью. Аанг лежит один. В тишине. Он кладёт руку на живот. Медленно. Осторожно. Почти испуганно. Аанг (мысленно): “Ты внутри. Маленький. Слабый. Не виноватый. Ты — не он. Ты… часть меня. Что, если ты тоже боишься?” Он не говорит “мой ребёнок”. Но больше не называет его чужим. Через два дня он приходит к Зуко. Без слов. В старом сером халате. С садом за спиной. Садится рядом. Рядом — не на расстоянии. Зуко долго не дышит. — Ты хочешь его? — Я не знаю. — Ты готов простить? — Нет. Но я… не хочу быть один. Ни я, ни он. И впервые Аанг берёт руку Зуко — и кладёт на живот. Не говоря ничего. Они сидят. Молча. Со страхом. Но вместе.