А может, любовь и есть самое разрушительное из всех стихий?

Комнаты украшены огненными лилиями. На постели — красное шёлковое покрывало. Всё готово для обряда огненного слияния, древнего ритуала между лордом и его избранным. Аанг в лёгкой накидке, обнажённый под ней. На шее — украшение с символом Зуко. Он пьёт вино. Напряжён. Бессонная улыбка на губах. Аанг (мысленно): “Я готов к страсти. К боли. К узам. Но я не готов… быть отцом.” Он поворачивается — и видит на столике небольшой флакон с алым зельем. Он чувствует: магия. Огненная. Живая. — Что это? — Зелье плодовитости. — Ты… хочешь, чтобы я… — Да, — голос Зуко твёрдый. — Наследие должно быть. Союз должен быть полным. Аанг: — Я не хочу. Я не готов. Я боюсь. Зуко (подходит, берёт за подбородок): — Ты принадлежишь мне. До конца. Даже телом. Я возьму тебя так, как ты просил. А плод — станет символом нашего союза. Аанг стоит в центре комнаты. Зуко подходит сзади. Срывает накидку. Холод воздуха касается кожи, но дыхание Зуко — обжигающее. Он берёт зелье. Касается губ Аанга. Тот пытается отвести лицо — Зуко крепко держит его за челюсть. — Открой рот. — Зуко… — Повинуйся. И Аанг подчиняется. Не потому что хочет — а потому что любит. Потому что это его клятва. Потому что он выбрал быть собственностью огня. Жидкость горячая. Сладкая. Опьяняющая. Почти мгновенно разливается по телу. Аанг (внутренне): “Что-то меняется. Внутри. Чувствительность. Жар. Грудь напряжена. Тело… готово. Боже…” Зуко медленно связывает руки Аанга. Но не за спиной — вдоль тела. Полностью открытым. Уязвимым. Он целует его — с силой, с требовательностью. — Я сделаю тебя своим. До самой сути. Он входит резко. Глубоко. Аанг кричит — от боли, от удовольствия, от ужаса ощущения наполненности, готовности к зачатию. Каждое движение будто впечатывает семя в саму душу. Зуко держит его крепко. Говорит прямо в ухо: — Почувствуй, как моё пламя оставляет в тебе жизнь. Это не просто секс. Это владение. Это создание. Аанг (внутренне): “Я не хочу… но я тону. Я не могу остановиться. Я… кончаю.” Аанг лежит на боку, в слезах. Спина покрыта потом. Живот чуть тёплый. Внутри — что-то странное. Живое. Начало. Страх. Шок. — Ты заставил меня. — Я сделал то, чего ты не позволил бы… пока не узнал, что способен на это. — А если я не хотел? — Тогда ты бы сказал “воздух”. — Я не мог. Зуко гладит его волосы. Целует в висок. — Ты теперь носишь моё пламя. И если захочешь уйти… я всё равно найду тебя.