Часть 21. Кто сказал, что Аватары не капризничают?
5 мая 2025 г., 14:50
Аанг сидит на кровати, укутанный в несколько одеял. Волосы растрёпаны, нос — в лёгком румянце.
На столе — полупустая миска с кашей. Рядом — Зуко. В полной броне. С мрачным лицом.
Зуко:
— Почему ты не ешь?
— Она смотрит на меня осуждающе.
— Это каша. Она не имеет лица.
— А она всё равно смотрит.
— Тебе в имперской казне доверили три провинции. А ты боишься каши?
Аанг надувается. Смотрит в тарелку.
— Я — беременный. Мне можно быть драматичным.
Зуко закатывает глаза. Берёт ложку.
— Тогда открывай рот, Драма Императорская. Слуги застилают комнату тканями — голубые, зелёные, белые.
Аанг сидит в кресле и впервые искренне смеётся.
— Ты правда хочешь, чтобы он спал в кроватке с золотыми драконами?
— Это символ могущества.
— Это символ того, что ребёнок проснётся в ужасе и станет магом воды из протеста.
Они спорят. Выбирают ткань для пелёнок. Сравнивают крошечные тапочки.
Зуко застыл, глядя на крошечную шапочку с ушками.
Аанг:
— Купи.
— Она… смешная.
— Купи. Иначе я сейчас заплачу, и тебе будет неловко перед всем дворцом.
— …Ладно. Вечерние откровения
Аанг лежит на боку, держится за живот. Он не страдает — он прислушивается.
— Он толкнулся.
— Ты уверен?
— Или это был твой обед. Но я выбираю первый вариант.
Зуко ложится рядом. Кладёт ладонь. Ждёт.
Через секунду — едва заметный толчок.
Зуко замирает.
— Он… живой.
— Да, Зуко. Мы, люди, обычно внутри живые.
Зуко бьёт его подушкой. Аанг хохочет.
Объятия под одеялом
Поздно. Огонь в очаге гаснет. Они лежат рядом. Аанг тянет руку, касается щеки Зуко.
— Ты был готов к отцовству?
— Нет.
— И?
— А теперь я хочу, чтобы ты ел кашу, дрался реже и больше отдыхал.
Я в ужасе. Наверное, это и есть готовность.
Они смеются. Обнимаются.
Малыш толкается. Как будто смеётся вместе с ними.
