Двойные звёзды

Этап «битвы за соперников» подошёл к концу, и теперь Исаги со своей новой командой жил в комнате на пять человек. Исаги даже внешне казалось, что его тренировочный костюм после стирки стал почему-то больше. Его опасения подтвердились, когда он надел форму, и она висела на нём, как на палке. Или это он так похудел и уменьшился из-за постоянных тренировок и стресса? — Бачира, посмотри, пожалуйста, какой это размер, — попросил Исаги, поворачиваясь к другу спиной. Бачира отогнул воротник и заметил бирку с пометками. — Эль, — прочитал он. — Неудивительно, что форма так на тебе болтается. Тебе бы эмочку. — А-а-а, прости, Исаги-кун, кажется, это моя форма! — занервничал Токимицу У него в руках был костюм, который даже при всех своих растяжимых свойствах не налез бы на его мощное тело — порвался бы в клочья. Зато сел бы идеально по фигуре Исаги. — Прости, я не должен был их перепутать, а что если бы я надел её и всё испортил... — Всё в порядке, Токимицу-кун, — прервал его Исаги. — Сейчас я сниму форму и отдам её тебе, а ты отдашь мне мою. Видишь, ничего страшного не произошло, никто не пострадал... — Ещё раз извини, Исаги-кун! Исаги переоделся в свою форму, которая была ему как раз, и задумался о словах Бачиры. — Тебе бы эмочку... — задумчиво повторил он. — Эй, Рин! Давай встречаться! Это было одно из множества предложений встречаться, а попыток флирта и вовсе не счесть. Исаги мог прочитать в глазах Рина, что он только за. Их блеск и невероятная глубина так много говорили ему: «Я убью тебя», «Я убью за тебя», «Я забью для тебя победный гол», «Я буду тренироваться с тобой», «Я научу тебя йоге», «Я помогу тебе выучить английский», «Я возьму тебе стейк в столовой за свои баллы» и кучу всего ещё. Но иногда Исаги мог прочитать в глазах Рина что-то вроде «Можешь нагнуть меня и вставить по самые яйца», или «Хочу отсосать тебе», или «Ты будешь извиваться подо мной и стонать моё имя», — и потому сомневался, что понимает его правильно. Может, это просто его проекция на чувства Рина. С его стороны очень смело надеяться на такое, эта мечта даже более дерзкая, чем выиграть Кубок мира и стать лучшим в мире нападающим. Несмотря на все эти многозначительные взгляды, поведение Рина по-прежнему оставалось холодным, он отказывался от каждого предложения Исаги и отсекал каждую попытку флирта, отталкивал его всеми руками и ногами. Вот и сейчас он, сидя на своей кровати с телефоном в руке, только фыркнул: — Отвали, Исаги. Исаги сдаваться не собирался — иначе он бы давно бросил футбол, может, даже никогда бы не начал играть. Он даст Рину столько времени, сколько нужно, и, может быть, на какой-нибудь тысяча сто восемьдесят второй попытке Рин будет в хорошем настроении и согласится сходить с ним на свидание.

***

Вот чёрт! Рин, идя в душ, как обычно, забыл полотенце. Он всё никак не мог привыкнуть, что оно не висит на крючке, терпеливо дожидаясь его. Возможно, из-за усталости к концу дня, потому что он тренировался больше и дольше всех и одним из последних приходил помыться. К счастью, в раздевалке, кроме него, был ещё и Исаги. И у него-то как раз было при себе, чем вытереться. — Я забыл полотенце — дай мне своё, — потребовал Рин. — Но оно мне тоже нужно! — возмутился Исаги. — Просто вернись в комнату за своим! — Мне лень. Но ты можешь побыть моим посыльным. — Чёрта с два! Тебе нужно, ты и иди! — Какая разница, чьё полотенце? Ты можешь вытереться любым. — Большая! Это моё полотенце, я его сюда принёс, и я буду им вытираться! Они ещё немного поругались, пока время на умывание и сон стремительно таяло, и Исаги сдался. — Ладно, твоя взяла, — сказал он. — Но стирка на тебе! Рин только фыркнул и с видом победителя направился в душ, пока Исаги поплёлся за свежим полотенцем. Рин быстро помылся, он уже выходил из ванной, пока Исаги всё ещё смывал с себя пот и грязь, прежде чем немного расслабиться в тёплой ванне. Рину было всё равно на голые тела других парней — ничего необычного, всё как у всех. Хотя ему не нравилось ловить на себе чужие взгляды — непонятно, о чём эти извращенцы в тот момент думали. Рин не хотел смотреть на голого Исаги, пока тот намыливал свои плечи и что пониже. Он специально пошёл по пустому ряду душевых, но, похоже, выбрал неправильное направление. Перегородка была слишком низкая, рассчитанная не на полный рост, а только на сидячее положение. С такого ракурса всё равно была видна как минимум макушка. Взгляд Рина просто случайно зацепился за открытый лоб Исаги, больше не спрятанный за чёлкой. Без неё Исаги выглядел словно другим человеком. Намного более... не отвратительным. — Без чёлки тебе лучше, — случайно вырвалось из уст Рина. — А? — Исаги поднял на него голову. Только тогда Рин понял, что он не прошёл мимо, а остановился и пялился на лицо Исаги. Но только на него, никуда ниже. — Ничего, забей, — опомнился Рин и возобновил свой путь в раздевалку. В распоряжении Рина есть ещё минимум десять минут, прежде чем Исаги закончит с водными процедурами. Он достал полотенце из шкафчика, собираясь вытираться, но вспомнил, что оно не его, а Исаги. Конечно, глупо о таком думать, оно наверняка свежее, стирка должна была смыть запах его владельца. Но Рин всё равно зарылся в него носом, желая услышать запах тела Исаги. Наверное, он сошёл с ума, если его нос и правда уловил какой-то посторонний аромат, не стирального порошка, не геля для душа и не шампуня. Слабый, но приятный. Рин после душа уже замёрз стоять в чём мать родила в раздевалке. Он накинул полотенце на плечи, чуть прижимая его к коже, чтобы ворс впитал капли влаги. Он не мог избавиться от мысли, что Исаги точно так же вытирался этим полотенцем, что на нём даже остался его запах. Это полотенце обнимало Исаги, а сейчас обнимает его. Непрямые обнимашки получаются. Мысли понеслись ещё дальше. Рин представил, что это не полотенце, а сам Исаги обнимал его. Вот так, только выйдя из душа, всё ещё разгорячённый от тёплой воды, прижимался к нему всем телом. Рин мог почувствовать запах его кожи, зарыться пальцами в его волосы. Конечно же, член Рина встал от такой близости, это нормально. Исаги не против, он покраснел, но сразу же хитро улыбнулся, довольный, что смог вызвать такую реакцию. Рин уже слишком сильно хотел Исаги, но без подготовки мог только потереться о его бёдра, по-прежнему скрытые полотенцем. Это всё Исаги виноват. Всё из-за его дурацких глаз. Они такого же цвета, как море на горизонте в родной Камакуре. Они напоминают Рину дом и обладают невероятной способностью передавать настроение своего владельца. Если Исаги зол, то Рин, глядя в его глаза, тоже на взводе. Если Исаги спокоен, Рин тоже невольно успокаивался, в каком бы состоянии до этого ни был. Если глаза Исаги смеялись, на душе Рина становилось легче. И если Рин сейчас заведён, его тело требует сексуальной разрядки, то это из-за взгляда Исаги в душе. Наверняка он думал о чём-то непристойном, пока Рин его не отвлёк. Определённо. Это какое-то читерство. Рин уже не мог сдерживаться, он накинул полотенце на пах и обхватил кольцом пальцев ноющий член. Он вводил вверх-вниз по стволу, представляя, что трётся о полотенце на бёдрах Исаги. Текстура жестковата, она почти царапает чувствительную тонкую кожу. Но сейчас Рин не променял бы её и на нежнейший шёлк — разве что на настоящего Исаги. Но чёрта с два он пойдёт обратно в душ. Он не мог остановиться, толкался тазом навстречу ласкающей его руке. Его здравомыслия хватило только чтобы прикусить пальцы свободной руки, чтобы никто не услышал его стонов. Кажется, ему удалось уложиться в десять минут. Или Исаги деликатно решил оставить его одного в такой компрометирующий момент полной уязвимости. Так или иначе, Рин уже испачкал спермой всё полотенце, он уже не мог им вытереться, чтобы не пришлось идти мыться заново. Рин быстро натянул одежду на полусухое тело и поспешил спрятать улики: по возможности собрать сперму полотенцем, промыть его под краном и закинуть стираться в машинку, чтобы никто, в особенности Исаги, не узнал об этом инциденте.

***

Исаги засиделся в душе. Ему не давали покоя слова Рина. «Без чёлки тебе лучше» — что это вообще значит? Почему лучше? Исаги разглядывал своё лицо в смутном отражении на мокрой кафельной плитке, пытаясь это понять. Ему нравилась своя чёлка в форме буквы V. Он специально так её укладывал. Это был его маленький ритуал перед матчем для победы — помогало с попеременным успехом. Конечно, Исаги всерьёз не думал, что причёска может повлиять на ход игры — волосы же не мешали ему видеть или ещё что, — но привычные действия успокаивали и давали собраться с мыслями. К тому же, если бы ему действительно не шло, кто-нибудь обязательно сказал бы ему об этом. Родители или друзья в школе, может, даже кто-нибудь из «Блю Лока». Все они эгоисты на поле, а некоторые и за его пределами, но Бачира, Кунигами, Чигири, Наги, Баро в конце концов — они же могли сказать ему, что чёлка его уродует. Даже в парикмахерской его без вопросов стригли, как он просил. Неужели только Рин раскрыл ему страшную правду? Возможно, это просто вкусовщина. Но комментарий Рина доказывал, что ему не всё равно как минимум на внешность Исаги. Должен ли Исаги сменить причёску, чтобы понравиться ему? Может, тогда Рин наконец ответит на его заигрывания и согласится встречаться. Пожалуй, ради этого можно убрать чёлку со лба. Но это будет означать, что Исаги послушался Рина и сделал всё по первому же его намёку, даже не требованию. Что Рин может вить из него верёвки и манипулировать, как только душе угодно. Этого Исаги не мог допустить. Он ведь даже не на сто процентов уверен, что этим покорит сердце Рина и добьётся его расположения. Проще говоря, Исаги хоть и гений адаптации, но у него есть свои границы дозволенного. Он не будет менять свою чёлку только потому, что Рину так захотелось. По крайней мере, пока они не встречаются. Потом он, возможно, подумает, особенно если Рин хорошенько его попросит. Исаги наконец отвёл взгляд от своего отражения и опустился в тёплую воду, чтобы расслабить натренированное тело и немного разгрузить голову в конце дня. Он и не подозревал, какую сцену застал бы, если бы вместо накручивания себя в душе вышел в раздевалку к Рину выяснить отношения.

***

После матча против молодёжной сборной Японии последовали две недели каникул, когда их выпустили домой из «Блю Лока». Пока Рин был в Камакуре, он думал только о том, как ему развиваться дальше, чтобы победить Исаги и заставить Саэ его признать. Но в стенах «Блю Лока» он начал скучать по Исаги, даже по его нелепым подкатам. Раньше Исаги постоянно был рядом, знакомый пейзаж казался странно пустым без него. У Нанасе, который напросился к Рину в ученики, тоже были синие глаза. Рин не художник, он не смог бы сказать, чем отличается оттенок синего у Исаги от синего у Нанасе — они вроде бы одинаковые, но разница почему-то ощущалась. Наверное, дело во взгляде. Нанасе смотрел с мольбой в глазах, он готов был сделать что угодно, лишь бы не вылететь из лиги неоэгоистов и пройти дальше в молодёжную сборную Японии — даже раздвинуть ноги или отсосать. Но мысль о Нанасе на коленях с его членом во рту не возбуждала Рина. Он попытался представить на его месте Исаги: тот, даже со связанными за спиной руками, даже в ошейнике, даже из такого положения смотрел бы сверху вниз, как будто бы он здесь хозяин положения и делает одолжение Рину. Такого Исаги хотелось до звёздочек перед глазами, а ещё надавить ему на затылок, чтобы брал глубже и помнил о своём месте. Рин был слишком гордым, чтобы хотя бы написать Исаги, не то что получить разрешение на посещение корпуса «Бастардов» и осуществить свои фантазии. Оставалось только дрочить с именем Исаги на губах, ждать их матча, который должен будет стать финальным в лиге неоэгоистов, и последующего воссоединения в молодёжной сборной Японии.

***

На каникулах Исаги пытался связаться с Рином, но, если не считать его сообщения в духе «Я в порядке» и «Отвали, Исаги», тот ничего не отвечал. В лиге неоэгоистов они оказались в разных командах. Конечно, Исаги мог заполнить форму и получить разрешение посетить французский корпус — как и Рин мог наведаться к «Бастардам». Но не делал. У Исаги хотя бы было оправдание, что он был слишком занят борьбой с Кайзером, да и почти со всей командой — впрочем, ничего нового. Как обстоят дела Рина, он не знал: тот по-прежнему ничего конкретного не отвечал на его сообщения. Исаги только надеялся, что Шидо доставляет ему не слишком много проблем. Исаги уже казалось, что его чувства к Рину прошли. Улеглись за то время, что они не виделись, и из-за постоянного игнорирования. Наверное, он просто придумал себе взаимность со стороны Рина, просто проецировал свои чувства на него. Что поделаешь, насильно мил не будешь, ему лучше отступить. Пока он перед игрой не увидел Рина в форме PXG. Конечно, Исаги ещё до «Блю Лока» смотрел по телевизору матчи PXG, а в лиге неоэгоистов в мониторинговой анализировал записи игры соперников, но едва ли замечал, во что одеты игроки. Даже сейчас, выйдя на поле перед последним матчем в турнире, он обращал внимание на одежду противников не больше, чем это было необходимо. Но совсем другое дело форма на Рине. Дизайнеры PXG разрабатывали её как будто специально для него. От него невозможно отвести взгляд. Ему невероятно шёл тот насыщенный голубой оттенок и синие вставки на плечах. Но главное — большой косой крест на груди, красный в центре и белый по краям. Он контрастно выделялся на голубом фоне и бросался в глаза даже на большом расстоянии. Исаги он напоминал мишень — Рин словно отдавал себя на растерзание. Её центр находился чуть выше сердца, которое прикрывала надпись с названием клуба. Исаги любил и ненавидел это одновременно. Ему и правда нужно бить туда, в грудину Рина? Или есть какие-то другие способы завоевать его сердце? Хотя по ощущениям это не Рин, а он сам носил мишень на груди, и Рин каждый раз попадал прямо в яблочко. Их чёлки поцеловались, когда Рин вплотную подошёл к Исаги объявить о своей цели повергнуть его. Тогда Исаги понял, что не только его чувства никуда не делись, но и насчёт взаимности со стороны Рина он был прав. Этот грёбанный крест на груди Рина ужасно отвлекал Исаги, из-за него он терял концентрацию во время матча. Но всё же на одну миллиардную долю процента «Бастарды» были лучше в этом матче, и они победили PXG. И хоть цена на Исаги и Рина оказалась одинаковой, имя Рина всё равно стояло выше. Он по-прежнему был номером один в «Блю Локе». Исаги скорее один-а.

***

После лиги неоэгоистов последовали тренировки перед началом молодёжного Кубка мира. Исаги и Рин снова играли в одной команде, вместе тренировались и делили одну комнату. Исаги снова флиртовал с Рином, а Рин лишь изредка ему отвечал тем же, чтобы Исаги не отчаивался и не расслаблялся. Но в основном это выходило случайно. По прибытии в город, где должен был проходить групповой этап молодёжного Чемпионата мира по футболу, сборную Японии заселили в отель. Номера были трёхместными, и поскольку двадцать три не делится на три без остатка, Рину и Исаги, как двум лучшим нападающим «Блю Лока», выпала честь делить номер лишь друг с другом, третья кровать пустовала. У Эго и Анри была привилегия на отдельные «односпальные» номера. Хоть Исаги видел город лишь из иллюминатора самолёта, он всё равно был в восторге и в предвкушении. До этого он никогда не был заграницей, его путешествия ограничивались школьными экскурсиями и поездками с родителями в пределах Японии. Казалось, в Европе всё должно быть другим, но в то же время небо было таким же голубым, а Солнце жёлтым, как и на родине. Эго обещал им экскурсию по городу после первого матча, но пока что надо было тренироваться. Вечером, после целого дня тренировок и ужина, они наконец вернулись в свой номер. На тёмном небе висела знакомая Луна в растущей фазе. Исаги смотрел на неё из окна и не мог оторвать взгляд. Пока он не вспомнил кое о чём очень важном. — Луна сегодня красивая, не правда ли? — спросил он, поворачиваясь лицом к Рину. Рин уже проклинал Европу и самолёты в частности. Впрочем, передвигаться наземным транспортом или плыть по морю было бы не лучше. Неужели нельзя было устроить Кубок мира в Японии или хотя бы где-нибудь неподалёку? Несмотря на усталость, Рин не смог заснуть ни в самолёте, ни в автобусе от аэропорта до города, ни оставшиеся несколько часов до утра на кровати в номере. Всё из-за грёбанной смены часовых поясов. Похоже, Эго было неважно, что Рин уже наполовину зомби, раз не прогнал его с тренировки отсыпаться. Весь день Рин ждал вечера, когда можно будет лечь на кровать, закрыть глаза и заснуть. Хотя бы на положенные восемь часов, а лучше на все двенадцать, чтобы хоть чуть-чуть оправиться от недосыпа длиною в несколько суток. Кажется, Исаги это заметил, раз так любезно напомнил ему о времени. — Пора спать, — только и сказал Рин. Исаги, мягко говоря, остолбенел, выпучив глаза. Ведь каждый японец должен понимать, что означает его вопрос. Исаги знал формулировки для любого ответа — положительного и отрицательного, — и, если честно, зная Рина, он рассчитывал на последний. Но Рин в очередной раз его удивил. Как это понимать?! Конечно, Исаги знал, что парочки занимаются сексом, и что если они с Рином начнут встречаться, то когда-нибудь окажутся голыми в одной постели именно по этой причине, но... Так скоро?! Они же не ходили на свидание, не целовались, чёрт, даже за руки ещё не держались! Исаги вообще не был уверен, что Рин примет его чувства. Исаги всё ещё был нем от шока, он при всём желании не мог уточнить, что Рин имел в виду. А Рин уже залез под одеяло (точнее, пустой пододеяльник — лето же, жарко) и похлопал рукой рядом с собой, как бы намекая, чтобы Исаги присоединялся к нему. Тогда Исаги наконец отмер. Да, Рин торопил события, и Исаги явно не готов, но и отказываться от такого шанса один на миллиард он не собирался. Он, впопыхах путаясь в конечностях и едва не падая, всё же кое-как избавился от формы. Трусы почему-то снимать было стыдно, тем более что сам Рин по-прежнему оставался в пижамных шортах и футболке. Но ничего, в процессе разберутся. Хотя кровать была односпальной и явно узкой для двоих, Исаги забрался на неё к Рину, и тот накрыл их обоих одеялом. Исаги ожидал от него продолжения действий, но их не последовало. Рин закрыл глаза и дышал так ровно, словно уже заснул. В Исаге поднялась волна возмущения. А как же секс?! Зачем Рин его обманул, почему так издевается над его чувствами?! Но долго злиться над таким мирным и расслабленным Рином у Исаги не получалось. А вот на себя — вполне. Кажется, он неправильно понял Рина. Тот действительно просто хотел спать, без всякого пошлого подтекста. И то, что позвал его с собой, в свою кровать и даже накрыл одеялом... Похоже, стена отстранённости и безразличия Рина дала трещину. Он наконец хоть немножечко доверился Исаги и подпустил ближе к себе. В прямом смысле. Исаги не мог не дорожить этим. Вот только что делать с утренним стояком? Даже без эротических сновидений и Рина под боком это та ещё проблема. Что если Рин проснётся раньше Исаги, увидит это непотребство и озвереет? Подумает, что это на него и, в общем-то, будет не так уж и не прав... С другой стороны, Рин ведь тоже парень, у него тоже должна быть подобная проблема по утрам, так что он должен понять Исаги. Неизвестно, сколько бы ещё Исаги мучился подобными размышлениями, но в тепле, пусть и в тесноте, было так комфортно, что усталость наконец догнала его, и он стал погружаться в сон. Напоследок он успел только подумать, что надо просто проснуться раньше Рина и сходить в душ, чтобы никого не смущать естественной реакцией организма.

***

Утром Исаги действительно проснулся первым и, пока Рин ничего не заметил, поспешно выскользнул в душ, отведя десять минут на то, чтобы привести себя в порядок. Он так нервничал, что не успел заметить, в каком положении находился член Рина. Исаги очень надеялся, что у него тоже стояк, и что Рин мог бы присоединиться к нему под душем, и тогда... Рин уже проснулся, когда Исаги закончил с умыванием. — Доброе утро, — поздоровался Исаги. — Как спалось? — Нормально, — ответил Рин и с удивлением понял, что это правда. Даже больше, чем правда. После нескольких дней без сна он наконец почувствовал себя отдохнувшим. — Может, тогда повторим? — ухмыльнулся Исаги. — А? О чём это ты? — Ха-ха, короткая же у тебя память! Ты сам позвал меня к себе в кровать. Или забыл уже? — Что ты несёшь? Не было такого. Да и не может быть, я людей поблизости на дух не переношу, — скривился Рин. Если бы они действительно спали в одной кровати, он бы всю ночь не смог глаз сомкнуть. — Похоже, я исключение, — хмыкнул Исаги. — Не льсти себе. Из тебя плохой лжец. — Но это правда! Мы действительно спали в одной кровати! — Только в твоих снах, — фыркнул Рин и толкнул плечом Исаги, проходя в душ. А потом вспомнил, что обе кровати были идеально заправлены, словно к ним никто не прикасался. Одна такой и должна быть, но на второй должен был спать Исаги. Но это ещё ничего не значит: Исаги мог заправить её сразу же, как проснулся. А почему так идеально ровно получилось? Ну, может, родители так воспитали или у Баро научился. Хотя кто вообще утром спросонья первым делом заправляет кровать? Неважно, это всё равно более правдоподобный вариант, чем если бы они действительно спали на одной кровати, и Рин заснул и смог выспаться. Исаги больше не поднимал эту тему, и вечером они легли каждый в свою кровать. Но Рин почему-то не мог заснуть. Он уже провёл всю свою вечернюю рутину: посмотрел ужастик, успокоил разум и тело за йогой и медитацией. И всё равно что-то было не так. Наверное, до сих пор не привык к новому месту. Или из-за смены часовых поясов. Тогда Рин решил попробовать кое-что. Проверить, не наврал ли ему утром Исаги. Он всё равно уже спит и ничего не заметит. Если не получится, Рин просто переберётся обратно на свою кровать, а завтра снова объявит Исаги лжецом. А если получится... Тогда надо будет проснуться раньше Исаги, чтобы этот козлина ничего не узнал и не считал себя правым. На односпальной кровати для двоих было критически мало места — Исаги тот ещё шутник. Но Рин прилёг, закрыл глаза — а потом машина времени перенесла его в будущее на восемь часов вперёд, на следующее утро. Кажется, она была какой-то супер навороченной, с функцией тонизирования и восстановления. Рину даже ничего не снилось, и чувствовал он себя выспавшимся. Из минусов — Исаги уже проснулся и смотрел на него с нежной, но самодовольной улыбкой, на лице так и читалось «Я же говорил». Это было первым, что Рин увидел после пробуждения. Исаги словно специально этого дожидался. Так сказать, наглядный пример, что утро добрым не бывает. Эх, запульнуть бы в него чем-нибудь, хотя бы подушкой, да подушку жалко, её же потом мыть придётся. — Никому ни слова, а то прибью, — прохрипел Рин вместо приветствия. — Как скажешь. Кажется, ухмылка Исаги стала ещё шире. Рин всё же не выдержал и запустил в него подушку. Может, стоило бы сдвинуть кровати, чтобы было больше места, но Рин просто ложился на кровать Исаги или затаскивал его на свою и так и засыпал рядом с ним. И всё, и больше ничего. Рин не позволял ни ему, ни себе распускать руки.

***

Наверное, это глупо — переписываться, когда вы сидите в одной комнате и можете поговорить вживую, вслух. Но Исаги и Рин не переписывались. Исаги мог поболтать ни о чём в общем чате «Блю Лока» или в личке с близкими друзьями, они скидывали мемы и смешные видео друг другу, а иногда и что-то показавшееся интересным или полезным. Рину он отправлял и абстрактные мемы, и постиронию, и шутки с самым чёрным юмором, что он когда-либо видел, и что-то милое, вроде двух котиков с подписью «мы», и просто эстетичные пейзажи. Рин мог написать «Спасибо» за таблицы неправильных глаголов и времён в английском, какие-то советы по тренировкам, если они казались ему полезными. В основном он полностью игнорировал Исаги или злился и обещал заблокировать его, если он ещё хоть раз пришлёт что-нибудь «тупое». Исаги через какое-то время всё равно присылал что-то «сомнительное», но Рин его не блокировал. От него невозможно было дождаться даже эмоджи, не то что стикера или ответного мема. Сделанное на коленке слайд шоу со звуком «У тебя есть бизнес? — Есть. — Ты что-то продаёшь? — Да. — А что? — ОРГАНЫ ДЕТЕЙ» с Эго в главной роли заставило Исаги согнуться пополам от смеха. Потому что, ну, кто знает, куда делись те двести шестьдесят четыре игрока, которые не прошли отбор? Эго же нужно откуда-то получать финансирование... Но на Рина оно не произвело никакого впечатления, он даже не улыбнулся. Как будто всё так и есть, и он лично помогал Эго избавляться от трупов и торговать на чёрном рынке, ничего не чувствуя при этом. Жуть. Это ничего, Исаги не сдавался и всё искал, что могло бы понравиться Рину. Он даже как-то спросил в отдельном чате с Бачирой, Чигири, Кунигами, Наги, Рео и Баро, что бы такое ему отправить. От Чигири пришло видео со звуком: «Только не письку... Всё, что угодно... В мире столько всего... Главное — не пенис...» Исаги даже завис немного. Во-первых, он никогда не делал таких фотографий. Во-вторых, они с Рином уже столько раз видели друг друга голыми в душевой и раздевалке, какой смысл в очередной раз обнажаться? И в-третьих, Исаги и так не запирает дверь в ванную, чтобы Рин мог к нему присоединиться. Если бы он хотел посмотреть на его «письку», он бы уже посмотрел вживую, а не через экран. Может, и не только посмотрел бы... Пока Исаги размышлял об этом, в чате появилась куча новых сообщений. Исаги листнул к началу, к ответу Чигири, чтобы понять, что происходит. Оказывается, Наги всего на секунду позже прислал свой ответ — «тхёрст трап». То есть почти полностью противоположное тому, что советовал Чигири. И начался срач. Исаги лениво читал мнения за и против, понимая, что ничего подобного он Рину скидывать не будет. По крайней мере, пока что. Однажды Исаги попалось видео о домашней сове. Птица показалась ему такой милой и забавной, что он не смог себя остановить — руки сами скинули ссылку Рину. Исаги ни на что не надеялся, но пристально следил, как Рин открыл их диалог и всё же кликнул на «плэй». Что бы он ни говорил, он всегда просматривал сообщения Исаги. Каково же было удивление Исаги, когда щёки Рина покраснели, а лицо немного расслабилось. Более того, наконец-то Рин решил поощрить его за годный контент и поставил реакцию на сообщение Исаги. Сердечко. Маленькое красное сердечко. Настоящее сердце Исаги это едва выдержало. Всё это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, должно быть, у него галлюцинации. Чуть позже Исаги попалась шутка «Купи сову — сможешь хвастаться своим друзьям, что занимался совокуплением» на фоне видео с совами, и он на пробу отправил её Рину. На этот раз он не только получил реакцию-сердечко, но и маленький искренний смешок. Не презрительный, как это обычно бывало на тренировках, матчах да и в повседневной жизни тоже, а весёлый, шутка позабавила его. Исаги выжил лишь чудом, ни один кардиохирург не смог бы спасти его пропустившее удар, а затем усиленно забившееся сердце от такой, казалось бы, мелочи. Исаги скидывал Рину ещё и ещё подобный контент с совами и каждый раз получал реакцию-сердечко. Это не могло быть случайностью: Рину нравились совы. Больше Исаги не бомбардировал личку Рина мемами, которые он не особо ценил. Теперь он редко, но метко, чтобы Рину это не надоело и он не заблокировал его, скидывал ему видео и картинки с совами. Кажется, Рин это оценил и мог что-то скинуть в ответ. Так они оба были довольны.

***

По мере продвижения чемпионата, переезжая из одного города в другой, Исаги и Рин и дальше селились в одном номере отеля и спали на одной кровати. Между ними витало напряжение, но всё по-прежнему оставалось на платоническом уровне. Возможно, если бы они регулярно получали необходимую разрядку, ничего из этого бы не произошло. Рин во всём винил Исаги, но и считать себя невинной жертвой обстоятельств не мог. Они поцеловались сразу же, как прозвучал свисток, возвещающий о завершении матча. Это финал. Они победили. Они выиграли Кубок мира. Пока только молодёжный, но всё впереди. На эмоциях любой на их месте поступил бы так же. Даже однокомандники не осуждали, а может, просто не заметили. Их первый поцелуй запечатлели десятки камер, транслирующие матч на сотни миллионов экранов, и ещё чёрт знает сколько мобильных телефонов зрителей на стадионе. Они стали сенсацией не по тому поводу, по которому бы хотелось. Хотя, к счастью, о победе молодёжной сборной Японии СМИ всё же писали больше. Волна эмоций была размером с цунами, она не улеглась даже после церемонии награждения и празднования всей командой. Исаги не спал — его сердце стучало как сумасшедшее. Из-за этого шума Рин не мог никак успокоиться и заснуть. — Угомони уже своё сердце, — пожаловался Рин. — Если бы я знал, как, я бы уже угомонил, — огрызнулся Исаги. — И вообще твоё бьётся не тише! Рин с удивлением понял, что Исаги прав. Он тоже не знал, как унять этот грохот. Но у него была идея, как его ускорить, чтобы сердце не выдержало и разорвалось на куски. Рин, повернувшись лицом к Исаги, положил руку на его скулу и, приблизившись, накрыл его губы своими. Пока они целовались, более страстно и глубоко, чем на стадионе после матча, Рин забрался сверху на Исаги. На этот раз одними поцелуями они не отделаются: Рин чувствовал, как член наливается кровью, и что это желание взаимное. Он потянул вверх футболку Исаги, Исаги отзеркалил его движение, за ними последовали и шорты с трусами. Раздеваться было неловко и неудобно, но в целом не так страшно, как казалось. Рин едва ли представлял, как работает секс, тем более однополый: что порно, что собственные фантазии крайне нереалистичные, они не подготовили его к такой ситуации. У Исаги член почти такой же, как у него, — Рин надеялся, что его всё же больше, он не мог проиграть в этом Исаги. Жар обжигал, тяжесть привычно легла в руку, совсем не противно. Длины ладони едва хватало, чтобы обнять оба их члена вместе, двигаясь вверх и вниз. От выступившего предсемени скользить стало легче. Исаги вцепился ему в плечи и постанывал в такт движению руки. Но даже когда они оба кончили, они оба остались твёрдыми. Это немного разочаровывало, будто Рин недостаточно постарался. Но бывает: должно быть, много накопилось. — Давай я, а то у тебя уже запястье затекло, — предложил Исаги. — Посмотрим, как ты справишься, — фыркнул Рин, но уступил ему свою позицию сверху. Прикосновение чужой руки оказалось куда приятнее собственной. У Исаги немного другая техника, но результат одинаковый — они оба кончили. На этот раз Исаги уткнулся лбом в его плечо. Похоже, Рин не единственный, кто не может удовлетворить партнёра рукой, — даже после второго раза им обоим было мало. — Рин... Ты впустишь меня? — попросил Исаги. Его пальцы уже спустились куда-то между мошонкой и анусом Рина. То место оказалось на удивление чувствительным, и Рин подался вперёд, навстречу пальцам. — Только из-за того, что мы выиграли, — предупредил Рин. — И только сегодня. Только чтобы яйца перестало сводить от напряжения. Он не хотел проигрывать Исаги, но, похоже, иначе стояк не собирался опускаться. — Хорошо, — согласился Исаги. Этот гадёныш собрал ещё не остывшую сперму с живота Рина, растёр её на пальцах и попытался ввинтить его в задницу Рина. Впрочем, смазки у них всё равно не было, отвлекаться некогда, а сперма ещё не самый плохой вариант. Один палец зашёл довольно легко, второй добавил натяжения, но в принципе Рин себя чувствовал достаточно комфортно. Исаги двигал ими в разные стороны, раздвигал на манер ножниц, пытаясь чуть расслабить стенки, чтобы влез и третий. Он задел что-то внутри, из-за чего Рин застонал громче. Исаги продолжил давить на то место, и Рин не заметил, как пальцев стало больше. Наконец Исаги вынул все пальцы и притянул бёдра Рина к себе ближе, закинул их себе на пояс, головка его члена коснулась растянутого прохода. Исаги подразнил немного: надавливал пальцем на головку в разных направлениях, чтобы она задевала края, но не проникала в анус. Рин, кусая губы, захлёбывался в стонах и возмущении. Только наигравшись вдоволь Исаги стал серьёзнее, обхватил член рукой и толкнулся глубже. После двух оргазмов член зашёл довольно легко, растягивая до пределов. Исаги, чуть привыкнув, взял бодрый темп, и в целом Рину нравилось ощущать толчки в себе. Кровать немного шаталась и скрипела, но это никого не останавливало. К счастью, Исаги успел вытащить до того, как кончил. К его счастью, потому что Рин убил бы его на месте за подобное. Даже после этого член всё ещё стоял колом. Рин уже думал, что им подмешали афродизиак. Он никогда не кончал столько раз подряд, нужна была хоть какая-то пауза. Не может такого быть, чтобы он настолько сильно хотел грёбанного Исаги. Радовало только то, что он не один в подобном состоянии. Не хватало ещё умолять Исаги трахнуть его. Но, в общем-то, радоваться было нечему. — Давай теперь ты меня, — предложил Исаги. Что же, справедливо. Так Исаги тоже проиграет, пусть и немного позже. Они почти на равных. Рин снова оказался сверху и пытался проделать с Исаги всё то же самое, что и он с ним. Рин ещё ни в кого не входил членом, и мог лишь представить, как хорошо будет внутри, если даже пальцам уже приятно. В Исаги горячо и тесно, Рин почти зауважал его, что тот не кончил сразу же, как вошёл. — Бля-а-адь, — простонал Исаги. — Говорил же Бачира брать эмочку... А у тебя сколько? Икс-эль? Два икс-эль? Чудовище! — Так мне вытащить? — спросил Рин. Он был сама доброта, поскольку совсем недавно принимал почти такой же член в себя и не жаловался. — Ни в коем случае! — То-то же. Рин толкался с силой, с оттяжкой, выбивая стоны из Исаги, пока не почувствовал дрожь в его теле. Исаги крепче сжал Рина и не хотел отпускать. — Это твоя вина, — пожаловался Рин, когда не успел вытащить и всё же кончил внутрь. — Похуй. Давай ещё раз, — предложил Исаги. Он оседлал бёдра Рина и для пятого захода резво объезжал его. После такого Рину было почти не стыдно внять его просьбе лечь на живот и раздвинуть ноги пошире, только побурчал для приличия. Исаги дважды взял его в этой позе. Лишь после седьмого раза возбуждение наконец утихло. Кончать было нечем. Рин признал это за ничью, ему было слишком лень думать, кто кому первый поддался и проиграл. Они кое-как доплелись до душа, чтобы смыть пот и сперму. Кровать превратилась в месиво, но, к счастью, всего одна. У них ещё было две чистых, на которые можно было лечь и заснуть. Рин впервые встречал рассвет не из-за бессонницы, а из-за секса. Вечером, празднуя победу в финале Кубка мира, Рин не пил алкоголь — он же ещё несовершеннолетний, — поэтому на утро голова не болела. Но он был пьян от страсти и, может быть, любви, и поэтому «похмелье» мучило его задницу. Впрочем, не его одного — Исаги тоже морщился, хоть и старался это скрыть, когда приходилось куда-то садиться. Рин посчитал, что оно того стоило. — Рин... Давай встречаться? — предложил Исаги. Это не из-за бесконечных попыток Исаги пофлиртовать и не из-за того, что происходило между ними ночью. Рин сделал это не потому, что Исаги его заебал: — Да, давай, — согласился он. Кажется, он наконец может принять эти чувства в себе и в Исаги. Может, ему было бы лучше одному, но с Исаги тоже нормально. Терпимо. Может, даже хорошо.

***

У них был ещё целый месяц законного отдыха, прежде чем начался бы новый сезон и пришлось разъезжаться по клубам. Исаги позвал Рина в кино. Он не замечал за собой никаких особых предпочтений в фильмах, но Рин любил только ужастики, и Исаги уступил ему. Он попросил два билета на последний ряд. — Но это же ужастик! — удивилась кассирша. Так искренне, как будто ей было не всё равно, под какой фильм посетители хотели целоваться. — Ничего, мой парень тоже страшный, — успокаивающе улыбнулся ей Исаги. Кассирша с ещё большим недоумением посмотрела сначала на Исаги, а потом на Рина. Это вот этот меланхоличный красавчик с обложки модного журнала страшный? Как у Исаги язык повернулся так его назвать? Но это была правда. Внешне, конечно, Рин очень красивый и привлекательный. Но он смотрел ужастики с отрешённым выражением на лице, словно ему ни капли не страшно, не плакал, пока резал лук, спокойно убивал пауков, мух, комаров, тараканов и прочих насекомых. Это по-настоящему страшно. Кассирша всё же продала Исаги два билета на последний ряд, как он и просил. — Ты себя-то в зеркале видел, ви-чёлка? — фыркнул Рин. Он всё слышал, просто не стал вмешиваться. — Но ты же всё равно меня любишь, — улыбнулся Исаги. Частично потому, что он мог называть Рина «мой парень», и Рин этому не сопротивлялся. Ничто не могло испортить ему настроение. — А ты этим нагло пользуешься. — Потому что могу. — Смотри у меня, допрыгаешься. Исаги приблизился к Рину, чтобы только он его слышал: — Разве что на твоём члене. Исаги довольно ухмылялся, пока Рин не мог понять, чего ему хочется больше: прибить Исаги или испытать его. Он так и сказал: — Любью. Он случайно оговорился, смешав «люблю» и «убью», когда впервые признался Исаги, но слово прочно вошло в его лексикон. После Рин жаловался, что надо было выбрать другой фильм, на который не жалко забить и вместо просмотра целоваться. Исаги обиделся, и Рину пришлось дополнительно зацеловывать свою вину.

***

Поскольку Рин был ещё несовершеннолетним даже по европейским меркам, он не мог никуда выехать из страны без разрешения тренера. Зато Исаги, которому недавно исполнилось восемнадцать, вполне мог приехать к нему в свой выходной. Правда, переночевать в общежитии у него всё равно не получилось бы — пришлось забронировать номер в отеле. А Рин уже как-нибудь договорится с однокомандниками, чтобы они прикрыли его. Они с Исаги давно не виделись вживую, Рин даже успел соскучиться. Обычно Рина не волновал вид из окна, к тому же он готов был наброситься на Исаги прямо с порога. Но чёрт дёрнул его, заставив вспомнить о занавесках и что лучше зашторить окно, чтобы никто за ними не подсматривал. И тогда Рин чисто случайно заметил пейзаж за окном. Присмотревшись, он не мог поверить своим глазам. Какой гений додумался построить отель рядом с кладбищем? Наверное, тот, кто никогда даже не слышал про ужастики. Даже странно, что у него есть посетители. Глаза Рина сверкнули. Он ещё никогда не гулял по кладбищу в темноте, практически ночью. Это даже более волнительно, чем сбежать на ночь из общежития к своему парню в отель. — Давай прогуляемся? — предложил Рин. Исаги посмотрел туда же, куда и он. Кажется, когда он выбирал место для ночлега, он совсем не обратил внимания на соседей. Исаги сглотнул, заметив гранитные надгробия. — А может, лучше в номере останемся? У нас же были планы... — замялся он. — Тогда я один пойду, — решил Рин. Когда ещё выпадет такой шанс? Он оставит Исаги совсем ненадолго. — Но там же темно... — Так в этом и смысл. Днём кладбище не такое уж и страшное. — Ты же это не серьёзно?.. — Я быстро. Рин уже направился к двери, когда Исаги перехватил его руку. — Подожди! Если ты так хочешь, я схожу с тобой, — сдался он. Не может же он отпустить Рина одного на кладбище посреди ночи. Тем более, именно к Рину он сюда приехал. Иначе вся его поездка зря. Вместо слов благодарности Рин поцеловал Исаги. Тот был не очень доволен, ведь он планировал куда большее на сегодняшний вечер. В темноте на кладбище было жутко, Рин невольно вспоминал сюжеты всех ужастиков, что так или иначе были с мертвецами, и вздрагивал от каждого шороха. А то, что Исаги был рядом, заставляло его бояться ещё больше. Не за себя — за него. Вдруг первыми нападут на Исаги? Вдруг Исаги станет зомби и попытается его убить? Рин не верил фильмам, где разрабатывали лекарство от зомби-вируса, по его мнению, такие последствия необратимые. В таком случае Рину придётся убить Исаги, чтобы выжить самому, либо же погибнуть вместе с ним. Доводить до такого не хотелось. Под ногой Рина что-то зашелестело, и он сразу же убрал её. На земле лежало что-то серебристое квадратной формы, один край надорван. Рин узнал упаковку. К счастью или нет, нигде поблизости не было видно использованных презервативов. То ли кто-то убрал за собой, то ли это случайно оказалось среди могил. — Пойдём обратно, — попросил Рин. — Но мы же ещё не всё кладбище обошли, — удивился Исаги. На самом деле ему не терпелось вернуться в номер, просто он боялся, что Рин может захотеть продолжить экскурсию завтра или на рассвете. — Я уже нагулялся. — Тогда пошли. Упаковка презервативов натолкнула Рина на мысль. Но он просто не смог сделать этого на кладбище, как намусорившие незнакомцы. — Ты знаешь первый закон вселенной? — поинтересовался Рин, закрыв дверь в номер. — Какой? — спросил Исаги. — На одного убитого должен быть один трахнутый, чтобы дуализм мироздания был нивелирован, то есть чтобы соблюдать баланс жизни и смерти во вселенной. Исаги не стал уточнять, как именно секс восстановит пошатнувшееся равновесие в мире. Они ведь оба парни и не могут зачать общего ребёнка, чтобы теория сработала, если он правильно понял. Его заинтересовало другое. — Ты же про захоронённых на кладбище, да? Откуда ты знаешь, что кого-то из них убили? — удивился он. — Их всех убили. Если не реальный человек-убийца, то старость или болезни, — пожав плечами, выкрутился Рин. — А-а-а, вот оно как... — немного расслабился Исаги, но сразу же снова напрягся: — Но... Это же кладбище! Сколько там мёртвых?! — Не знаю, не считал. Много. — И что, из-за каждого нам надо?.. — Из-за всех не получится, но хоть за парочку мы отомстим. Исаги молчал. — Не хочешь? — уточнил Рин. — Нет, хочу, просто... Неважно. Исаги поцеловал Рина. У него недавно был день рождения, и Рин позволил ему быть сверху. На этот раз они подготовились лучше: Исаги купил смазку и презервативы. — Надеюсь, твоих запасов хватит, — оценил Рин. Конечно, одного раза им было недостаточно. Но Рин не собирался дважды подряд подставлять задницу, он поменялся с Исаги местами. — Так будет уже два трахнутых, — объяснил он, как будто бы Исаги нужны были причины. С настоящей смазкой было куда как лучше, скользило легче, а с презервативом можно было не волноваться о том, что кончил внутрь. Рин старался, но всё равно кончил быстрее, чем когда Исаги был сверху. Во всяком случае, по ощущениям, он не засекал. После второго раза Рин устал и разрешил, чуть ли не заставил Исаги снова быть сверху, чтобы он над ним потрудился. А потом снова подмял Исаги под себя. — Рин... — позвал Исаги, это не было похоже на стон от удовольствия. — Почему мы каждый раз меняемся? — По-моему, это справедливо, — пожал плечами Рин. — Или ты хочешь всегда быть снизу? — Нет... Не в этом дело! Какая разница, кто сверху, а кто снизу, если довольны оба? В этом нет ничего несправедливого. Каждый в выигрыше. Рин с трудом концентрировался на его словах. Думать, находясь по яйца в Исаги и при этом не двигаться, было чертовски тяжело. Нашёл же время, чтобы обсудить предпочтения! Но в целом Исаги прав, и Рин не знал, что ему сказать. Даже бесило, что Исаги даже с членом в заднице мог рассуждать логически, словно Рин недостаточно старается его трахнуть. — Секс — это же не соревнование. В этом мы не соперники. Просто делай, что нравится тебе, и если мне не понравится или я буду против, я дам тебе знать, — продолжал Исаги. — Хорошо, — согласился Рин. — То же самое касается и тебя. — Хорошо. Может, это касается не только секса, но и... всего, что между ними происходит. Может, даже любви. Новая, революционная мысль, к ней надо ещё привыкнуть. А пока Рин поцеловал Исаги и возобновил движение. И всё равно они ещё несколько раз поменялись, прежде чем почувствовали, что на сегодня достаточно. — Я уже и сам наполовину мёртвый, — пожаловался Исаги, вспомнив, с чего всё началось. — Ты меня затрахал до смерти. — Вот это я понимаю любовь до гроба, — предложил свою версию Рин. — Если так будет каждый раз, я долго не проживу. Нам обязательно каждый раз столько трахаться? — Мы же редко видимся, — пожал плечами Рин. — Надо будет это исправить. Рин с трудом представлял, как. Может, они будут чаще друг к другу ездить, особенно после его совершеннолетия. Или будут жить в одном городе. Или даже в одном доме. Рин покраснел бы, если бы у него остались силы на смущение, но он уже засыпал рядом с Исаги.

***

Исаги и Рин уже жили вместе в «Блю Локе» и в отеле на Чемпионате мира, но жить вместе в собственном доме — совсем другое дело. Они ещё лучше узнавали друг друга, а некоторые вещи невозможно было игнорировать. Сначала у Исаги был фетиш только на бёдра. Но ноги Рина были чем-то особенным: они способны забивать невероятно точные, красивые, изящные, сложные, уникальные голы, под любым углом и с любого расстояния, и не важно, сколько соперников перекрывают траекторию к воротам. От такого зрелища у Исаги почти вставал член. У него есть собственное мощное и неповторимое оружие, но Исаги всё никак не мог перестать завидовать Рину и восхищаться им. Ноги для футболистов — самая важная часть тела, сильные, но в то же время хрупкие, их так легко повредить и травмировать. Без привычной формы, гольф, щитков и бутс они выглядели беззащитными. Довериться и обнажить их казалось поистине смелым решением. Рин представал перед ним без брони, но именно он был вооружён, вызывая в Исаги трепет. Таким ногам хотелось поклоняться, и Исаги был первым и единственным жрецом культа. Он хотел одолжить силу Рина, хоть капельку, сделать её хоть ненадолго своей, и ему пришлось разрабатывать ритуалы прошения. Он целовал ноги Рина по всей длине, от тазобедренной косточки до подошвы стоп, и нежно гладил, особенно коленные чашечки, словно на удачу. Исаги и сам не заметил, как это стало его новым фетишем. Его пристрастие к бёдрам распространилось на всю конечность. Но почему-то это касалось только ног Рина. У остальных людей даже бёдра не вызывали прежний интерес в Исаги. В ногах же Рина ему нравился каждый изгиб накачанных мышц, каждый миллиметр кожи, каждая просвечивающая голубым и вздувающаяся от напряжения жилка, каждый сустав, округлость коленей, остро выступающие косточки голеностопа, длинные пальцы и пятки, боящиеся щекотки. Он мог целовать, гладить и облизывать ноги Рина уже просто так, потому что нравилось, как что-то вроде прелюдии, а не чтобы выпросить у них мастерство для себя. И Рин ему это позволял. До определённого момента. — Я не буду этого делать, — наотрез отказался Рин. — Почему? — спросил Исаги. — Это мерзко. — Разве? — Они жирные и невкусные, как их вообще можно есть? Почему не морковные палочки? Или яблочные дольки? — Ну пожалуйста, — у Исаги закончились аргументы, и он посмотрел самым милым и умоляющим взглядом из возможных. Рин тяжело вздохнул. Как такому сопротивляться? Хоть глаза вырви Исаги и себе заодно, чтобы не поддаваться его чарам. Но зрение Рину ещё нужно, он им дорожил, как и Исаги. Поэтому так глупо согласился. Исаги, засранец, ещё и сырный соус притащил. Рин, сидя на кровати, подхватил большим и вторым пальцем ноги ломтик картошки фри, обмакнул её в соус и поднёс ко рту Исаги. В принципе, это можно считать упражнением на развитие ловкости стопы, разработкой всех мышц ноги, что очень важно для футболиста. Если отвлечься. Исаги обхватил ногу Рина под пяткой, вобрал в рот два пальца сразу вместе с картофелинкой в соусе. Рин отпустил её, и Исаги забрал её языком, заодно облизывая подушечки пальцев и пространство между ними. Исаги убрал руки, и Рин вынул пальцы из его рта, подцепляя ими следующую дольку и макая её в соус. И так раз за разом. Исаги взял большую порцию и медленно смаковал каждый кусочек. Казалось, ноги Рина стали ещё чище, хоть до этого он принял душ, особое внимание уделив стопам. Исаги не позволял даже запаху фритюра остаться на ногах Рина, зная, как тот не любит фастфуд. Он так жадно и тщательно их облизывал, словно это они были настоящим и основным блюдом, а картошка фри лишь предлогом, максимум гарниром. Чем меньше картошки оставалось, тем сложнее было её ухватить. Но Рин справился: он скормил Исаги всё без остатка, даже самые маленькие дольки. И, словно это заслуживало награды, его стопа скользнула вниз, по груди на живот и к вставшему члену. Рин погладил его стопой и слегка надавил, вырывая у Исаги стон. Он попытался пальцами стянуть с него домашние шорты, и Исаги, понимая, что он хочет сделать, сам их спустил вместе с трусами. Рин не знал, как делать foot job, даже не знал названия техники на родном языке. Он провёл пальцами по всей длине члена Исаги, уже не скрытого тканью, напрямую, осторожно сжал яйца. Исаги тяжело дышал через рот, срываясь на стоны. Рин погладил головку, «обнял» её, сжимая и разжимая пальцы, перебирал ими и по стволу, словно играл на флейте. Рин оторвал вторую ногу от пола и двумя ступнями сжал член Исаги, чтобы он скользил между ними, вверх и вниз. Если Исаги так любит его ноги, то он сможет кончить только от них. — Рин... Рин... Пожалуйста... — попросил Исаги между стонами. — Давай, — разрешил Рин. Исаги обхватил руками ступни Рина, сильнее прижимая их друг к другу и к своему члену, и принялся двигаться сам, с каждым толчком всё резче, лихорадочнее. Рин почти жалел, что свод его стопы не настолько чувствительный, чтобы от его стимуляции можно было кончить, но всё равно приятно. Возможно, потому что это именно Исаги трётся об него членом. Понимая, что он уже близко, Рин достал из трусов свой член. Он давно напряжён, язык Исаги и его руки не оставили его равнодушным, и сейчас ему хватило пару движений рукой, чтобы кончить вместе с ним. Когда Исаги немного отошёл от оргазма, он поднял глаза на Рина и заметил, что тот тоже тяжело дышит, а его рука запачкана белым. Он выглядел слишком довольным, как будто на сегодня его работа окончена. Кажется, Рин слишком сильно потакает его фетишам.