Поиск равновесия

За завтраком Большой зал внезапно превратился в филиал совиной почты. В воздухе хлопали крылья, перья летели во все стороны, кто-то визжал (подозреваю, это был первокурсник, которому сова промахнулась мимо плеча и угодила прямо в ухо), а атмосфера в целом напоминала стихийное бедствие с элементами пернатого хаоса. И вот среди этого величественного воздушного беспорядка я заметила Шпиона. Потрёпанную серую сову с таким видом, будто она по дороге пережила три воздушных боя, один пожар и, возможно, короткий, но очень эмоциональный конфликт с драконом. Перья торчали в разные стороны, одно крыло явно было «на честном слове», а взгляд говорил: «Я прилетела. Не спрашивай как». — Ну здравствуй, — пробормотала я. — Значит, Чарли всё-таки ответил. Сова спикировала ко мне с грацией падающего кирпича, и мне пришлось ловко перехватить письмо, прежде чем оно плюхнулось прямо в тарелку с овсянкой. «Наконец-то!» — подумала я, разворачивая пергамент. — «Очень надеюсь, что Чарли не решил, будто я окончательно сошла с ума. Хотя… ладно, надеюсь, он решил, что я сошла с ума, но контролируемо». Я начала читать. «Дорогая сестрёнка! Я всегда знал, что ты особенная. Но контрабанда драконов в первый же год учёбы? Серьёзно? Даже близнецы начали с простых взрывающихся унитазов! Хотя должен признать: обращение за помощью к специалисту по драконам вместо попытки решить проблему самостоятельно — это очень по-слизерински. Горжусь тобой, змейка!» — Мило, — пробормотала я, ухмыляясь. — Комплимент с элементами семейного осуждения. Классика Уизли. Я уже собиралась читать дальше, как за спиной раздался до боли знакомый, растянутый голос: — Что читаешь, Уизли? Очередное слезливое письмо из дома? Я даже не обернулась. Зачем? Малфой всё равно рассчитывал на реакцию. — О, Драко, — протянула я лениво, — как трогательно, что ты интересуешься моей корреспонденцией. Хочешь, попрошу маму связать тебе свитер на Рождество? Пауза. — С буквой «М», — добавила я, наконец повернув голову, — как «Мой папочка узнает об этом». Малфой фыркнул так, будто внутри него закипел чайник, развернулся и удалился с видом человека, который срочно пойдёт писать донос… но сначала — пожалуется Панси. Я спокойно вернулась к письму. «Что касается вашей маленькой проблемы (которая, зная аппетиты норвежских горбатых, уже наверняка съела половину Хагридовой мебели)… Мои друзья прилетят в субботу в полночь. Встреча на самой высокой башне — там удобно приземляться на мётлах. Их будет шестеро, на специально модифицированных мётлах для перевозки тяжёлых грузов. И нет, Ракель, я не скажу, где мы их «одолжили». — Конечно, не скажет, — хмыкнула я. — Потому что если скажет, нас всех посадят. Или маме расскажут. А это хуже. «ВАЖНО (и я действительно серьёзен, что бывает редко): дракон должен быть в огнеупорной клетке. У меня до сих пор остался шрам от встречи с «милым малышом, и это при том, что я профессионально укрощаю драконов, а не занимаюсь контрабандой!» Я машинально потёрла плечо. — Отлично. Значит, без клетки — смерть. Очень полезная информация. «P.S. Если мама узнает — я ничего об этом не знаю. P.P.S. Хотя, признаюсь, горжусь. Настоящая Уизли, даже в зелёном галстуке! P.P.P.S. Передай Хагриду, что я понимаю его любовь к драконам, но, возможно, стоит начать с чего-то менее… взрывоопасного. Например, с взрывопотамов. P.P.P.P.S. Если вас поймают — это письмо самоуничтожится через пять секунд после прочтения. Шучу. Наверное. Твой любящий (и слегка обеспокоенный) брат, Чарли» Я аккуратно сложила письмо, спрятала его в карман и глубоко вздохнула. — Ну что ж, — пробормотала я, — план есть. Безумный, опасный, незаконный… но есть. После завтрака я перехватила Гарри и Гермиону в коридоре, не дав им даже начать спор о домашнем задании. — Новости от моего драконолюбивого брата, — сообщила я. — Он считает нас сумасшедшими. Но поможет. В пустом классе, где пахло пылью, мелом и забытыми амбициями прошлых поколений, я пересказала письмо. Гермиона слушала с таким лицом, будто одновременно испытывала восторг и готовилась писать завещание. И тут Гарри выдал: — У меня есть мантия-невидимка. Я замерла. — …прости, что? — Мантия-невидимка. Настоящая. Я медленно повернулась к нему. — То есть, — начала я, — помимо всемирной славы, врождённого таланта к Квиддичу и какого-то негласного разрешения нарушать школьные правила… у тебя ещё и мантия-невидимка есть? Он неловко почесал затылок. — Она принадлежала моему отцу… — А мне от папы, — вздохнула я трагично, — достались только рыжие волосы и любовь к маггловским розеткам. Очевидно, в распределении наследства кто-то недоработал. Мы тут же принялись планировать операцию, которую я торжественно окрестила «Драконий Экспресс», несмотря на отчаянные попытки Гермионы назвать её «Ночной транспортный инцидент с потенциально опасным существом». — Так, — я загибала пальцы, — нам нужна огнеупорная клетка, способ незаметно пронести её через замок, маршрут обхода Филча и его пушистого демона… — И объяснение, если нас поймают, — добавила Гермиона. — О, это легко, — махнула я рукой. — Скажем, что это научный эксперимент. Или что Малфой нас заставил. Или что дракон — это просто очень большая ящерица с непростым характером. — Ракель! — Я предлагаю варианты! К тому же, — я усмехнулась, — представьте заголовки: «Сенсация! Три первокурсника спасли редкого дракона! Малфой в шоке!» Мы просидели ещё час, продумывая каждую деталь. Гермиона составила подробный план с временными метками, резервными маршрутами и пометками «НЕ ПАНИКОВАТЬ» в трёх местах. Я посмотрела на исписанный пергамент и хмыкнула: — Знаете, если нас всё-таки поймают, это будет как минимум эпично. Может, даже попадём в «Историю Хогвартса»: «Глава 394: Как трое первокурсников организовали первую в истории школы драконью контрабанду». — И последнюю, — пробормотала Гермиона. Но я заметила, как она улыбнулась. — Завтра после занятий, — решили мы. — Подготовка клетки и отработка заклинаний. Я вышла из класса с ощущением, что впереди нас ждёт катастрофа. Но, если честно… Катастрофы в Хогвартсе всегда самые запоминающиеся.

***

Субботний вечер выдался подозрительно тихим. В Хогвартсе такая тишина никогда не означала ничего хорошего — скорее, это было затишье перед бурей, взрывом или как минимум громким наказанием с участием Макгонагалл и выразительного взгляда поверх очков. Я скользила по коридорам, проверяя маршрут к Астрономической башне, и размышляла о том, как именно моя жизнь свернула не туда. «Вот ты, Ракель Уизли», — философствовала я, стараясь не скрипнуть половицей. — «Могла бы спокойно учиться, получать «Превосходно», спорить с Малфоем исключительно на словах… но нет. Ты участвуешь в незаконной транспортировке дракона в полночь». «Мама бы гордилась», — мрачно подумала я, уворачиваясь от Пивза, который как раз пытался засунуть чернильницу в шлем рыцарских доспехов. — «Ну, после того как перестала бы причитать о том, что её дочь связалась с драконами вместо того, чтобы найти приличного чистокровного жениха. Хотя… если подумать, дракон тоже чистокровный». У хижины Хагрида меня уже ждали Гарри и Гермиона. Они выглядели как люди, которые либо собираются спасти мир, либо попасть под отработку до конца жизни. Или и то и другое. — Всё чисто, — прошептала я. — Филч сейчас занят в восточном крыле. Там… э-э… мистическим образом появилась целая коллекция фейерверков Уизли. Я сделала паузу. — Понятия не имею, как это случилось. Абсолютно. Семейная загадка. Гермиона вздохнула так, будто уже мысленно составляла список нарушенных правил. В хижине было жарко, как в аду на корпоративе. Норберт, очевидно, решил устроить генеральную репетицию огнедышания перед отъездом. Воздух был густым, стены — подозрительно обугленными, а Хагрид находился в состоянии глубочайшей эмоциональной драмы. — Я положил ему крыс в дорогу… — всхлипывал он, аккуратно укладывая в клетку обугленного плюшевого мишку. — И бренди… и его любимую игрушку… — Которую он сейчас методично потрошит, — пробормотала я, наблюдая, как Норберт с энтузиазмом выдирает набивку из бедного мишки. — Очень трогательно. Настоящий символ расставания. — Он такой чувствительный! — продолжал Хагрид, утирая нос рукавом. — Норберт! Мамочка будет скучать! — Особенно по регулярной реконструкции мебели, — шепнула я Гермионе, которая стояла как можно дальше от клетки и выглядела так, будто готова сбежать при первом искре. Гарри развернул мантию-невидимку — удивительную вещь, похожую на застывшую воду, лунный свет и читерство одновременно. Я прищурилась. — Поттер, — заметила я шёпотом, — знаешь, если бы существовал конкурс «Самый несправедливый набор бонусов при рождении», ты бы уверенно взял первое место. Слава, талант, оригинальная мантия… Тебе там случайно ещё корону не выдали? — Очень смешно, — буркнул он. — Тише! — шикнула Гермиона. — Нам пора. — Я пойду первой, — объявила я. — Три коротких свиста — опасность. Два длинных — путь свободен. Вопль ужаса — значит, нас поймали, и вы можете начинать писать завещание. Желательно разборчиво. Мы крались по коридорам, когда внезапно… — Кто здесь? — прохрипел голос Филча. Я внутренне застонала. «Великолепно. Именно то, чего не хватало для полного счастья. Контрабанда дракона, ночь, и Филч. Осталось только добавить дементоров и родителей». — Мистер Филч! — я выскочила из-за доспехов с выражением крайней встревоженности и честнейших глаз. — Пивз устроил погром в кабинете профессора Макгонагалл! Он даже написал на доске: «Филч любит миссис Норрис»! Филч побагровел. — ЧТО?! Он умчался с такой скоростью, будто собирался лично задушить Пивза его же цепями, бормоча что-то про кандалы, наказания и «я ему покажу». Я мысленно извинилась перед Пивзом. Впрочем, если честно, он бы наверняка гордился. Мы уже почти добрались до башни, когда… — Гарри! — выдохнул появившийся из темноты Невилл. — Малфой знает! Он пошёл за Макгонагалл! «Великолепно», — вздохнула я мысленно. — «Хорёк решил доказать, что может быть ещё большей занозой в… характере». — Они здесь, профессор! — раздался самодовольный голос Малфоя. — Поднимайтесь! — прошипела я Гарри и Гермионе. — Я их отвлеку. И да, Малфой определённо получит особый рождественский подарок в этом году. Может, маленького дракончика. Очень кусачего. Я рванула по коридору, устроив максимально эффектную погоню. По пути я совершенно случайно задела доспехи, которые с грохотом обрушились прямо на траекторию Малфоя. — Ой, — пробормотала я. — Какая неуклюжесть. Пока он вопил, возмущался и грозился всем возможным родственникам, я нырнула в тайный проход за гобеленом и исчезла. Сердце колотилось, адреналин зашкаливал, а в голове билась одна мысль: «Если мы выживем сегодня ночью — я официально начну верить, что Уизли действительно неубиваемы». На следующее утро выяснилось, что Гарри и Гермиона успешно передали Норберта, но попались на обратном пути. Гриффиндор потерял 150 баллов, Малфой — свое самодовольство и 20 баллов Слизерина. Через неделю прилетело письмо от Чарли: «Дорогая Ракель! Спешу сообщить, что операция «Норберта (да, это оказалась девочка!) ищет любовь» прошла успешно. Она уже положила глаз на симпатичного шведского тупорылого — видимо, ей нравятся блондины. Может, стоит намекнуть Малфою? Передай Хагриду, что его «малышка» в порядке, только пусть предупреждает о визитах заранее — нам нужно время, чтобы усилить противопожарные чары и спрятать всех плюшевых медведей в округе. P.S. Слышал, ты проявила истинно слизеринскую изворотливость? Горжусь! Хотя мама, возможно, предпочла бы, чтобы ты проявляла находчивость в чем-то менее… противозаконном. P.P.S. Если Малфой продолжит доставлять проблемы, могу прислать немного драконьего навоза. Чисто в образовательных целях, конечно. Твой любящий брат, Чарли» Я усмехнулась, глядя на кислое выражение лица Малфоя за завтраком. Возможно, это научит его не совать свой аристократический нос в чужие дела.

***

Июнь в Хогвартсе выдался таким жарким, что даже призраки начали жаловаться на духоту. Почти буквально: сэр Николас Безголовый настойчиво обмахивался шляпой, Кровавый Барон парил ниже обычного — видимо, боялся «расплавиться», — а библиотека превратилась в филиал ада с учебниками вместо котлов. Первокурсники сидели, сгорбившись над пергаментами, пот стекал по вискам, чернила расплывались, а надежды на светлое будущее таяли быстрее, чем мороженое в руках Хагрида. И только я, к искреннему ужасу своих слизеринских сокурсников, выглядела… счастливой. — Ты точно не перепутала факультеты? — фыркнула Селеста, глядя, как я методично раскладываю конспекты по астрономии: звёздные карты отдельно, расчёты отдельно, пометки цветными чернилами, словно я не к экзамену готовлюсь, а к захвату Министерства. — Когтевран потерял достойного ботаника. — А Слизерин приобрёл того, кто знает, что знания — это власть, — не поднимая головы, парировала я. — А власть — это контроль. А контроль — это возможность не паниковать на экзамене. Кстати, Селеста, Сатурн находится не в «том большом круге», а в созвездии Козерога. Но ты продолжай верить в свою альтернативную астрономию. Может, откроешь новое направление. Она фыркнула и ушла, бормоча что-то про «зануд» и «предателей подруг», а я с наслаждением поставила аккуратную галочку в списке тем. Приятное чувство — знать, что ты готова. Почти как злорадство, но с интеллектом. В экзаменационном зале было ещё хуже. Жара стояла такая, что даже призрачный Кровавый Барон выглядел слегка… размягчённым. Если бы у него была шея, она бы точно вспотела. Пергаменты липли к столам, перья отказывались писать, а кто-то из Пуффендуя всерьёз предложил трансфигурировать экзамен в прохладный душ. Я как раз дописывала эссе по трансфигурации — уверенно, с чувством морального превосходства, — когда заметила, как Гарри на соседнем ряду резко поморщился и схватился за лоб. «Вот и оно», — хмыкнула я. — «Когда в жизни Поттера становится слишком спокойно, вселенная начинает чесаться». — Опять шрам? — спросила я позже в коридоре, когда мы наконец выбрались из этого филиала преисподней. — Или это последствия твоей попытки превратить черепаху в чайник? Кстати, твой чайник до сих пор пытался уползти. Думаю, он травмирован психологически. — Это предупреждение, — мрачно сказал Гарри. — Что-то должно случиться… с философским камнем. — Прекрасно, — я прикрыла глаза. — А я-то наивно надеялась, что после нелегальной транспортировки дракона мы перейдём к чему-то попроще. Например, к укрощению акромантулов. Или к свержению мелкого тирана. Или к обычному летальному риску. События действительно завертелись, словно кто-то тряс хрустальный шар с надписью «Катастрофа». Хагрид, разумеется, проболтался незнакомцу в трактире о том, как усыпить Пушка. — Серьёзно, — шипела я, когда мы это обсуждали, — кто вообще отдаёт драконье яйцо за информацию о собаке? Я бы минимум потребовала два. Или хотя бы инструкцию «Как не попасть в Азкабан для великанов». А потом Дамблдор очень вовремя отбыл в Министерство. — Это будет сегодня, — сказал Гарри. — Снейп попытается украсть камень. — Отлично, — я потерла руки. — Всегда хотела проверить, правда ли мой декан умеет превращаться в летучую мышь. Если нет — буду разочарована. Репутация обязывает. Под мантией-невидимкой мы пробрались на третий этаж. Пушок мирно дремал под звуки арфы. — Три головы, а мозгов как у одной, — пробормотала я. — Хотя всё равно умнее Крэбба и Гойла. У них тоже три извилины, но они работают по очереди. Прыжок в люк привёл нас к дьявольским силкам — растению, которое явно не слышало о согласии и личных границах. — Замрите! — скомандовала Гермиона. — О да, — простонала я, когда лианы начали обвивать ноги. — Просто расслабьтесь, — говорят они. — Дышите глубже, — говорят они. — Пока растение медленно пытается вас задушить. Как романтично. Почти свидание. К счастью, Гермиона знала, что делать, и вскоре мы выбрались, слегка помятые, но живые. Комната с ключами. — Старый, серебряный, с повреждённым крылом, — напомнил Гарри. — Конечно, — кивнула я, взлетая на метле. — Ключ-инвалид. Символично. Интересно, Филч его покалечил за попытку к бегству? Но настоящий восторг начался в шахматной комнате. Огромные фигуры возвышались над нами, тяжёлые, каменные, с выражением лиц, словно им только что сказали, что сегодня будет насилие — и им это понравилось. Моя стихия. — Мы должны стать фигурами, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается азарт. — Гарри — слон, Гермиона — ладья, я — конь. И нет, Гарри, это не потому, что ты похож на слона. Просто тактически правильнее. Хотя, если подумать, память у тебя тоже хорошая… — Ракель! — Шучу. Почти. Партия была жестокой. Камень трещал, фигуры разлетались, каждая потеря ощущалась как удар по нервам. — Признаться честно, — заметила я, уворачиваясь от летящего обломка, — Макгонагалл могла бы сделать шахматы обычного размера. Но нет. Она выбрала насилие. Уважаю. И вот — финал. — Нужна жертва, — сказала я спокойно. — Моя. Королева возьмёт меня, Гарри поставит мат. — Нет! — хором. — Да ладно, — усмехнулась я, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — Это же шахматы. К тому же, если уж погибать — то эффектно. «Здесь покоится Ракель Уизли, пала смертью храбрых от руки шахматной королевы». Звучит куда лучше, чем «споткнулась и умерла глупо». Я шагнула вперёд. Последнее, что я увидела — величественное, холодное лицо белой королевы. Последняя мысль была неожиданно ясной: «Надеюсь, Малфой узнает. Пусть подавится своим снобизмом. И пусть знает — слизеринка спасла Школу. Опять». Очнулась я в больничном крыле с ощущением, будто по мне проехался табун гиппогрифов, а потом из вежливости вернулся и проехался ещё раз. Белые простыни, запах зелий, тиканье часов — классический набор «Поздравляем, вы чуть не умерли, но пока передумали». — Ты наконец пришла в себя! — выдохнула Гермиона, практически подпрыгнув на стуле. — Если это загробный мир, — прохрипела я, не открывая глаз, — то он подозрительно похож на школьный лазарет. И мне это не нравится. — Ты в порядке, — поспешила она. — Ну… относительно. Я открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь собрать мысли в кучку. Гермиона, не теряя времени, начала рассказывать. Подробно. Очень подробно. С датами, логикой, причинно-следственными связями и эмоциональными вставками там, где, по её мнению, я могла бы что-то не понять. Загадка с зельями. Зеркало. Квирелл. И… — Подожди, — я приподнялась на локтях. — Ты хочешь сказать, что Квирелл? Тот самый? С заиканием, тюрбаном и вечным видом человека, который заблудился по дороге в туалет? — Да, — кивнула Гермиона. — И… Волдеморт был у него на затылке. Я медленно опустилась обратно на подушку. — Гермиона… — сказала я с чувством. — Когда Шляпа отправляла меня в Слизерин, я была уверена, что самым страшным испытанием станет объяснение этого факта маме. Максимум — постоянные косые взгляды гриффиндорцев и подозрения в тёмных замыслах. Но кто же знал, что год закончится трехголовой собакой, драконом и Темным Лордом, буквально спрятанным под тюрбаном? Я помолчала, потом добавила: — Хотя, знаешь, это многое объясняет. Особенно его одержимость чесноком. Я всё думала — защита от вампиров или просто кулинарная катастрофа. Гермиона фыркнула, прикрыв рот рукой, а я поняла, что официально жива — раз могу шутить. Через пару дней нас всех выпустили из больничного крыла, и настала церемония награждения факультетов. Большой зал сиял, преподаватели выглядели подозрительно довольными, а я сидела за слизеринским столом с выражением лица человека, который слишком много знает. Когда Гриффиндору присудили победу, я первой начала аплодировать. Искренне. Громко. С удовольствием. В ответ получила полный спектр слизеринского неодобрения: от ледяных взглядов до недовольного шипения, будто кто-то наступил на хвост особенно злопамятной змее. — Что? — пожала я плечами, ловя взгляд Малфоя, который выглядел так, будто я лично оскорбила всех его предков до седьмого колена. — Я же слизеринка. Мы умеем распознавать победителей и вовремя вставать на правильную сторону истории. Я наклонилась чуть ближе и добавила с ухмылкой: — К тому же, кто-то же должен научить львов хотя бы немного змеиной хитрости. А то они у вас только и умеют, что героически бросаться навстречу опасности без плана, без страховки и с выражением лица «авось пронесёт». Малфой фыркнул. Я победно улыбнулась. В поезде домой, устроившись у окна, я наконец позволила себе выдохнуть. За стеклом мелькали пейзажи, в купе было непривычно спокойно, и весь этот год вдруг уложился в голове одной чёткой мыслью: Шляпа знала, что делала. Я нашла свой путь быть слизеринкой. Не через холодную отстранённость и интриги ради интриг, а через умение видеть дальше, думать шире и — при необходимости — жертвовать собой. Да, этот путь включал дружбу с гриффиндорцами. Да, контрабанду драконов. Да, почти героическую смерть в гигантских шахматах. Но, честно говоря, могло быть и хуже. Гораздо хуже. Я смотрела в окно и размышляла: «Интересно… что будет в следующем году? Оборотень? Кентавры? Древнее проклятие? Тайный культ?» Я хмыкнула. — Нет, — пробормотала я себе под нос. — Это было бы слишком просто. Я улыбнулась, представляя, как буду рассказывать маме о прошедшем годе. Вернее — не рассказывать. По крайней мере, не всё. В конце концов, она всегда говорила, что я особенная. Просто, кажется, не уточняла, что «особенная» может включать в себя спасение философского камня, участие в подпольных операциях и личное знакомство с Темным Лордом. Ну что ж. Первый курс пройден. Слизерин освоен. И, если честно… Мне уже не терпелось узнать, что Хогвартс припрятал для меня дальше.