Only crazy for you

Это должно было приносить удовлетворение - лежать в невесомости на своем скрипучем матрасе, дыша в такт биению двух сердец под потолком дерьмовой комнаты в общежитии; один мирно посапывает, другой тревожно бьется в неровном ритме сбитого дыхания. Сейнт лежал к нему спиной, широкие плечи приподнимали одеяло, позволяя ночному холоду проникать между ними.  В итоге они оказались в постели Шина. Снова. Он начал верить, что ноги Сейнта заколдованы и приходят к его кровати сами по себе, когда увидел его в первый раз крадущегося на цыпочках к кровати, и с тех пор они бездумно, спихивая все на волю случая, спали вместе. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было глупое решение - спать раздельно в общежитии, ведь они годами подпитывали свои души, хихикая по ночам под крошечным одеялом, деля подушки и сны. На самом деле, Сейнт ни разу не спал в своей постели с тех пор, как они переехали в кампус. Даже когда они не разговаривали, Шин просыпался где-то на рассвете и обнаруживал, что их груди прижаты друг к другу под одеялом. Он не возражал. По правде говоря, он радовался присутствию Сейнта, как лучам солнца на ледяном озере, протягивая руки и нянча своего огромного друга-болвана, как будто тот был грустным ребенком. Однако его тело всегда вело себя одинаково раздражающе. Жар. Слишком сильный жар.  Он скручивался, извивался и прогибался куда-то вглубь. Словно раскаленная стальная пружина. Шин никогда не был настолько слаб, чтобы поддаться этому. Ему пришлось вонзить пальцы в подушку, ногти побелели там, где они цеплялись за простыни, он дрожал, сопротивлялся. Его легкие беспокойно трепетали, делая резкие вдохи и выдохи в бесконечном цикле, ноги дрожали от желания прикоснуться к нему, пока утро не просачивалось сквозь занавески.  Но это было не только в постели. Это происходило повсюду. Стоя под душем, когда горячие струи воды били ему в спину, а пар окутывал его, как плащ, он мог думать только о Сейнте.  Гладкие изгибы мускулов на его руках, завораживающе заостренная переносица, бархатные лоскуты его жемчужной груди, подтянутой благодаря многочасовым занятиям и обливанию потом над потрепанными тренажерами. Он думал о сильных, идеально вылепленных костяшках пальцев, украшенных ушибами из прошлого, которые въелись в кожу, как старые духи. Этот крошечный, выцветший темно-бордовый шрам над бровью - в память того мальчика, которым он был когда-то. Проявление его силы и то, как она покинула его самым ужасным образом. Возможно, Шин был не в себе, раз находил успокоение в тех небольших соприкосновениях их сонных тел. Но это успокоение, несомненно, тихим и чертовски опасным омутом. Каждый раз, когда он осмеливался просунуть руку туда, куда требовало его тело, ему удавалось дотянуться только до живота, прежде чем жестокий укор стыда полосовал его по пальцам и прерывал дыхание.  Он не мог этого сделать. Он не мог– Прикоснуться к себе. Думая о своем лучшем друге.  Это было бы преступлением против всего, что они прошли вместе, чтобы держать друг друга на болезненно близком расстоянии, против каждой лжи, которой они набивали себе рты. Думать так о Сейнте было неправильно. Но физически уступить желанию было равносильно совершению самого тяжкого преступления. Как будто он предал свои слова, как будто он нарушил закон и предал огню город, который они вместе построили. И, что ж, где-то в глубине души он также понимал, что, если поддастся, у него не будет шанса остановиться. И вот теперь, когда Сейнт безмятежно дышал рядом с ним, Шин изо всех сил старался сохранять неподвижность, плотно сжав губы и зажмурив глаза, несмотря на усталость.  Сон не шел к нему этой ночью. Он был более чем в сознании.  Для Шина сон был редкостью. Миф, который иногда посещал его, когда его тело становилось марионеткой в руках усталости. Он уже давно оставил попытки обрести покой. Здесь, когда спина Сейнта тихо покачивалась в колыбели глубокого сна, каждый дюйм кожи Шина дрожал от возбуждения, кончики пальцев покалывало от нежных уколов похоти. Он хотел протянуть руку и проследить каждую твердую линию вдоль этих плеч, позволить грубым рукам, спрятанным под копной растрепанных волос цвета воронова крыла, разобрать его на части. Черт, воздух стал плотнее.  Так всегда начиналось. Он слишком хорошо знал эту игру, черт возьми. Шин сделал глубокий и продолжительный вдох. Он все еще не мог нормально дышать. В горле у него застряли клубы непонятно откуда взявшейся пыли.  Сейнт был совсем рядом. Он потерялся в какой-то мерцающей стране грез, в то время как Шин дрожал, корчился и был на грани распада.  Он почувствовал, как напряглись его шорты в том месте, где возникла боль. Жар прокатился по груди и опустился ниже живота, умоляя его сделать что-то, побуждая желать большего. "Нет. Борись с этим." Шин прикусил губу, крепко вцепился руками в одеяло, поджал пальцы ног, а перед его мысленным взором возник заманчивый образ Сейнта.  Блестящий пресс, который он разглядывал мельком после душа, полные губы, которые он пробовал на вкус и пожирал своими губами, сильные руки, сжимающие его талию, с легкостью раскачивающие его. И затем– Послышалось шарканье. Сейнт пробормотал во сне что-то неразборчивое и придвинулся ближе, полностью прильнув спиной к боку Шина. Как это было всегда. Близость только усилила его жгучий аппетит, разум опустел, наполняясь желанием.  "Не делай этого. " Его зубы сильнее впились в губу, словно заостренный наконечник копья, вонзающийся в бархат. Он сжал бедра вместе, откинув голову на подушку, онемевшими пальцами вяло вцепился в одеяло.  "Сейнт" Он ненавидел себя за такую бурную реакцию. Сейнт. Сейнт. Сейнт. Сейнт был повсюду. Снаружи послышался неожиданно сильный дождь.   Постоянное "тук-тук-тук" дождевых капель по потолку звучало как сигнал горна, возвещающий о падении Шина.  "Нет" "Не делай этого, черт возьми" Но Сейнт был так чертовски близко. Дышал совсем рядом с ним. Жар его тела просачивался сквозь хлопковую рубашку и обжигал разгоряченную кожу Шина еще сильнее.  Он бы этого не сделал. Нет. Нет. Черт возьми, нет. Он и раньше мог надеть на себя наручники. Он мог бы сделать это снова. Пот змеей стекал по его ключицам. Он блестел в ложбинках на шее, как капли дождя на окне. - Черт... – Шин вжался спиной в матрас. Он быстро поднял руку, чтобы задрать рубашку на груди, чувствуя, как прохладный воздух кружится и скользит по его разгоряченной коже, задевая чувствительные участки, оставляя после своего танца мурашки.   Это было все, что ему было нужно. Этого должно было хватить. Но это было не так. Его ноги терлись друг о друга, чтобы положить конец жгучему ощущению, возникающему между ними. Его руки так и чесались опуститься вниз, чтобы погасить пылающий жар. Успокоить дикий рев своей души. Всего одно гребаное прикосновение могло бы развеять все его страдания.  Но это было единственное прикосновение, которое он не мог себе позволить. Его губы мелко дрожали.  Почему? Какого черта он был в таком состоянии? Шин почувствовал, как под веками у него собирается густая влага. "Не делай этого" Он посмотрел на Сейнта.  Гребаная ошибка.  Ужасная, ужасная, чертовски ужасная ошибка. Вспышки молний на мгновение осветили комнату белым светом. Ничто больше не могло удерживать его на месте.  Предательская слеза скатилась по щеке.  Ему было больно, боже, он дрожал. Его рука дрожала, прижатая к туловищу, пальцы колебались, рисуя узоры на коже.  Жаркая щекотка заклокотала прямо внутри него, подстегивая его, словно обещая еще большее облегчение. Его ресницы отяжелели от крупных капель слез, губы поджались, чтобы сдержать все, что хотело выплеснуться на него. Он был негодяем. Грешником, нашедшим плод, который убьет его. - Сейнт, - выдохнул Шин сквозь зубы, тихо, страшно, подавленно. Его рука опускалась все ниже и ниже, пока не легла ему на живот. Неправильно.  Это было неправильно. Он был чертовски неправ. С его губ сорвалось приглушенное рыдание, когда он провел рукой по поясу своих шорт, а другой прикрыл рот, и холодные слезы без устали катились по его лицу. Наконец, он преодолел последний барьер и погрузил свою душу в пламя. Его пальцы соприкоснулись с твердым теплом, укутанным тканями. Мир накренился, разрушая все хрупкие стены его сдержанности. Нет. Нет, боже, это принесло ему такое облегчение.  Он ненавидел то, что его душа радовалась этому прикосновению. Он чертовски ненавидел себя. – Мм... - Шин впился зубами в ладонь, сдвинув брови, когда его рука полностью обхватила член, а пальцы дрожали, когда они осторожно поглаживали его. Стыд, унижение, явная преступность всего этого навалилась ему на грудь.  Его большой палец случайно скользнул по щелке, и, черт возьми, все его тело напряглось в этой единственной точке.  Сейнт по-прежнему спал отвернувшись, невинно, не подозревая о невероятных вспышках удовольствия, охвативших парня рядом с ним.  Он ласкал себя прерывистыми движениями, отчаянными толчками и неопытными царапаниями.  С мучительным предчувствием он открыл глаза и позволил себе внимательно рассмотреть непристойность; как его рука исчезла за поясом, медленно двигаясь в тесноте шорт, в то время как грудь его вздымалась, а сердце бешено колотилось. Он был уничтожен. Проклят любовью, которая поглотила его в юности, той, которую он должен был оттолкнуть, как он поступал со всеми своими врагами на улице. На него было жалко смотреть. Беспомощно трогая себя, как уставший охотник, который сдался. Позволил зверю растерзать себя. - Сейнт. "Почему ты так поступаешь со мной?" Ему хотелось выкрикнуть это изо всех сил. Но он лежал там, в беспорядке разбросанный по простыням, и шептал имя кого-то, кто не мог его слушать, не мог даже презрительно покачать головой. Его рука задвигалась быстрее, нервно и судорожно. Жар распространился по его коже, красный, восхитительный и притягательный.  Он слабо всхлипнул, уткнувшись лицом во влажную подушку.  Слабак. Вот и все, чем он был. Слабый дурак, у которого самообладание было тонким, как нитка. Шин балансировал на краю, его дыхание участилось, ноги медленно подкашивались.  Он дрожал на краю пропасти, готовый сорваться, готовый сдаться. Готовый окунуться в неизвестность. И как раз в тот момент, когда его палец снова задел щель, он понял, что конец неизбежен . - Черт, Сейнт, - тихо простонал он, горячая липкая жидкость потекла по его пальцам. Настоящее свидетельство того, что он сделал.  На мгновение все стихло.  Его глаза закрылись, словно жалюзи. Сердце бешено колотилось в груди, неровное и сбивчивое, , разум был погружен в легкую, туманную дымку. Волны удовольствия снова обрушились на него, проникли глубоко под кожу, прежде чем раствориться в крови. Так спокойно стало у него на душе,он готов был быть похороненным заживо. Прошло несколько минут. Шину казалось, что его кости состоят из золы, а хлопья пепла остывают.  Он старался не закрывать глаза, обуреваемые дремотой и тяжестью поступка, который он поклялся не совершать никогда. Блядь. Что он натворил? - Что я наделал? - Тихо произнес он, осторожно вытаскивая руку из шорт и со страхом глядя на нее. Белые нити обвивали его пальцы - грязное напоминание, которое останется с ним навсегда, жгучее и неоспоримое.  Прежде чем он успел снова рассыпаться на осколки, он поднялся с кровати, оставив спящего Сейнта в одиночестве лежать на матрасе. Его ноги подкашивались от долгожданного удовлетворения, губы болели от того, что были искусаны до крови. Он прикрыл дрожащий рот чистой рукой, зрение затуманилось, когда он сунул ноги в нечто, напоминавшее огромные тапочки Сейнта. Что он наделал? Шин подавил рыдание.  "Не плачь, черт возьми"- В голове у него звенело. Это была его собственная ошибка. Его собственная извращенная потребность. Ледяной ветер, тонко кравшийся из полуоткрытого окна, окутывал его плечи, как злобный враг. Затаив дыхание, он пересек комнату и направился по мрачной дорожке в ванную, распахнул дверь и ввалился внутрь с таким видом, словно жизнь неторопливо покидала его душу. Небо было похоже на скрипку, сплетающую отголоски грома в жуткую мелодию, бесконечно визжащую, словно оплакивающую опустошение.  Поэт с большим оптимизмом сказал бы, что в облаках происходит парад, что гром гремит, как постоянный барабан. Но Шин не был ни поэтом, ни оптимистом в каком бы то ни было смысле. Поэтому для него небо горевало в агонии, воя и раскаиваясь, как и душа внутри него. Холодная дрожь просочилась сквозь его одежду и пробралась под кожу; безмолвная мольба обхватить руками его трясущийся торс.  Из крошечного окошка в углу открывался меланхоличный вид на деревья, которые яростно раскачивал ветер, их ветви сильно раскачивались, листья шалфея темнели под блестящими каплями дождя.  Внезапная вспышка молнии прорезала небо, прорезав трещину, которая заставила ветер завыть еще громче. Шин вздрогнул, его руки инстинктивно вцепились в тонкую ткань рубашки, а тело задрожало, пытаясь удержаться на ногах.  Раковина. Ему нужно было только вымыть руки, а затем вернуться в свою постель, чистым и отмытым от содеянного, настолько свежим, насколько он мог позволить себе чувствовать.  Как только он сделал неуверенный шаг вперед, раздался еще один раскат грома - громкое, низкое бульканье. И затем.  Тусклая лампочка, висевшая над ним, погасла, поглотив слабый луч света, и он остался в полной темноте. Черная пелена застилала его усталые глаза. Он скрипел зубами, щеки все еще были холодными от высыхающих слез. Капли дождя барабанили по стенам, как крошечные мечи, их стук нарушал тишину между кирпичами.  Нет. "Нет, черт возьми, прекрати" Его трясло, как и раньше, кончики пальцев онемели, когда он мертвой хваткой вцепился в рубашку. Сквозь оцепенение пробивались слабые всплески паники, сковывая его конечности.  Голова была слишком тяжелой, чтобы удерживать равновесие, конечности пульсировали от нестерпимой боли. - Черт,- бесполезно простонал он в тесной ванной. Но дождь только завыл громче. Медленно, почти осторожно, словно его колени могли подломиться, если он поднял бы ногу слишком быстро, он шагнул вперед, ощупывая все вокруг в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться.  Его уши наполнились водой, которая заглушала безумные раскаты грома и превращала их в бессвязные, размытые звуки.  В легких у него была вода. В глазах стояла вода. Вода текла по венам. Он тонул, тонул, тонул. Шепот ветра доносился совсем близко, мягко проносясь мимо него, словно призраки, которые знали о его муках, насмехаясь над ним, читая его мысли вслух в ночных закоулках. В груди Шина все дрожало. Он боялся темноты. Не из-за того, что скрывалось в ней. А потому, что она была свидетелем всех его пороков. Она знала все его грязные секреты. Тьма видела худшее в нем, его слабость.  Она все наблюдала: как ослабевает его самоконтроль, как его рука блуждает там, где ей не следовало быть, как из его глаз текут реки соли, пока он теряется в самых греховных ощущениях. - Черт, - пробормотал он снова, как будто это была священная молитва, которая могла его спасти.  И наконец, словно у судьбы появилось сердце, он почувствовал, как его ладонь нащупала что-то.  Холодный металл. Холодный металлический стержень. Вешалку для полотенец. Его пальцы нащупали стержень, когда он осторожно двинулся вперед, ослепленный темнотой. Если вешалка была слева от него, то это означало, что еще несколько шагов приведут его к раковине. Прерывисто вздохнув, он медленно двинулся вперед, сжимая кулаки и напрягая руку, чтобы не упасть. Он широко раскрыл глаза, как будто это могло каким-то образом осветить ему путь. Один неуверенный шаг. Два. Три. И что ж, возможно, это был извращенный способ судьбы рассмеяться ему в лицо, когда его тапок поскользнулся на мокрых плитках пола и он, спотыкаясь, полетел вперед, а сердце застряло в горле. Черт, черт, черт–  Шин едва успел собраться с силами, чтобы ухватиться за керамический край раковины.  Он тяжело дышал, дыхание было коротким и прерывистым, спина согнута под неудобным углом.   Пять, четыре, три… Бомба сработала.  Он с трудом поднял с пола осколки самого себя, острые края раковины все еще впивались ему в ладони, и он был готов потерять себя снова.  Это расстраивало. Так чертовски расстраивало.  Просто не сдавайся. Главное остаться в живых. - Какого черта, - с трудом выдохнул он- Прекрати же. Перестань ломаться. Перестань пялиться в темноту. Перестань витать в облаках. Перестань надеяться. Перестань желать. Его плечи напряглись, сужаясь, захватывая все тело в тиски.   Шин осторожно повернулся, так что раковина врезалась ему в спину.  Он пытался дышать, пытался видеть, пытался, блядь, быть в порядке. Но реальность, тяжела, как кованое железо, реальность того, что он потерял себя, давила ему на плечи, давила на шею и останавливала пульс. - Пошел ты. Он сказал это, ни к кому конкретно не обращаясь. Просто выплюнул гнев. Тихое рычание.  Или, может быть, он хотел это сказать. Может быть, он заслужил услышать оскорбление в свой адрес. Вздохнув, Шин прижал ладони к глазам, чувствуя, как кожа становится влажной от ожидаемой влаги.  Дурацкое желание, глупый инстинкт, глупое сердце. - Шин? О.  О, нет, нет, нет. Хриплый, заспанный голос Сейнта проник сквозь трещины в воздухе, сопровождаемый раскатами грома.  Темнота только усугубила его опасения.  Ему нужно было увидеть Сейнта. Замешательство, усталость, то, что стояло в дверях. Но, возможно, это было не так. Может быть, это разбило бы его вдребезги. - Сейнт, - выдохнул он. - Почему ты не спишь? Прошла секунда. По плиткам застучали шаги. -Свет вырубился ...- пробормотал Сейнт- И я не мог тебя найти. Черт. Его голос звучал слишком близко, слишком громко для того, что должно было быть тихой мыслью. - Я был в туалете, придурок,- Прошептал Шин, пятясь к раковине так, что его спина чуть не переломилась пополам. - Теперь ты можешь вернуться в постель... Сейнт тихо вздохнул. - Шин, - он подошел ближе. Шин почувствовал, как кончик его носа коснулся его собственного. Едва различимый контур темных глаз. Его сердце остановилось. Оно замерло в груди. Губы сжались. Сейнт наклонился так близко, что кончик его носа коснулся щеки Шина. -Я больше не хочу спать. Жар его тела заполнил каждый клочок воздуха между ними, растекаясь по его груди, как горячий бензин. Что-то горело внутри Шина. Возрождаясь к жизни после мучительной пытки, которой оно подверглось. Он не знал, куда бежать, как сжаться, как заговорить. – Сейнт, иди... - Он с трудом сглотнул- Иди спать. Я выйду через секунду, и тогда мы оба сможем просто... поспать. Сейнт не отодвинулся.  Дерьмо. Нет. Жар вернулся, затрепетав где-то глубоко внизу живота Шина. Нет. Пожалуйста. - Уходи, - тихо и испуганно повторил он – Уходи, пока мы.. " Не сделали что-нибудь, о чем потом пожалеем". Слова замерли, не успев выйти наружу. А затем Шин услышал, как его самообладание дало трещину. Сейнт просунул бедро между его ног. Он запнулся, выдох застрял в горле.  – Что... - Он схватился за изгиб раковины позади себя, костяшки пальцев побелели там, где они вцепились в холодную поверхность. – Сейнт... - Можно мне...?- Голос Сейнта дрожал у него в ушах. Шин не дышал. Он уже был мертв.  Нет, это выходило за рамки реальности. Его шорты снова натянулись. Ледяная волна страха захлестнула его. – Подожди... - Он запаниковал. – А как же ...  -Джен?- Нос Сейнта нежно прошелся по его щеке. Так нежно- Шин, мы расставили все точки над i. Они отменили все. Голова Шина сама собой перевернулась. Искушение побеждает рациональность, жар борется со сдержанностью. -Что? Губы Сейнта коснулись его подбородка. - Я давно хотел тебе сказать, но.... У меня все не было возможности. Шин прерывисто выдохнул. Он позволил Сейнту продолжать. - Это было бы нечестно по отношению к ней, и ко мне, и к тебе. Что? Шин нахмурил брови, его голос дрогнул. - Сейнт, о чем ты говоришь? Блядь. Его сердце бешено колотилось. Он не мог строить ложные надежды. Еще нет. Возможно, никогда. На мгновение грудь Сейнта коснулась груди Шина. -Шин, я такой эгоист,- Его признание прозвучало опустошенным. Шин всегда чувствовал себя сломленным, когда Сейнту было плохо. Он прикусил губу, и на его языке появились крошечные капельки горькой крови. Бедро между его ног давило все сильнее, увеличивая желание просто поддаться. - Сейнт, - прошептал он.  Сейнт, как будто он был его собственным благословенным спасением. Как будто этот мальчик вдыхал воздух в его легкие. Как будто его затягивало в самый густой водоворот, и он кричал о помощи. И Сейнт спас бы его. Или затолкнул бы еще глубже. Сейнт, Сейнт, Сейнт. Имя, которое было выжжено на его сердце до того, как все остальное тело было вылеплено вокруг него. – Черт, я... - Шин зажмурился, его ноги задрожали. - Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Его тело откликнулось на это. Ему нужно было прикосновение. Это было действительно удивительно. Как быстро снова разгорелся огонь.  Но он все равно был, а яростное желание явно не способствовало стопорению. Ладони Сейнта нерешительно замерли, прежде чем медленно опуститься на руки Шина, лежащие на раковине, тонкие пальцы сомкнулись. Его колено начало описывать мучительные круги над промежностью Шина, мягко нажимая на растущую твердость.  – О... - рот Шина приоткрылся, голова запрокинулась- Сейнт. Не надо, мммм, – его руки дернулись под руками Сейнта- Не останавливайся. Он все еще сдерживался. И Сейнт знал. Потому что, ну конечно, он знал, как он мог не. Напряженная линия плеч Шина, легкое покачивание его коленей, мягкая складка между бровями. Он сдерживался, вдыхая последние капли воздуха перед тем, как полностью погрузиться под воду. Сейнт с затаенным трепетом двигал коленом : вверх, вниз, сильнее надавливая на пах Шина.  - Боже, черт возьми, - тело Шина сотрясла дрожь. Он застонал, неохотно подставляя бедра под прикосновения Сейнта. Оковы начали ослабевать. - Мой Шин, - пробормотал Сейнт, прижимая их переплетенные руки к своей груди и разжимая пальцы Шина на напряженных мышцах. Вот, что привело к этому.  Вот, что сломало их окончательно. Сейнт наклонился, обводя губами подбородок Шина, слегка прикусывая зубами нежную кожу, безжалостно сжимая колено. Шин тяжело дышал, грудь быстро поднималась и опускалась при каждом вдохе, руки дрожали там, где они касались груди Сейнта, изящные локти покоились на мощных плечах, ладони запутались в красивых черных волосах. Сейнт обнял Шина за талию, его пальцы ловко задрали рубашку, проводя по только что открывшейся полоске теплой кожи.  Когда Шин прищурился, он увидел, что другая рука Сейнта легла на его собственные джинсы, поглаживая затвердевшую плоть по всей длине с тихим стоном. Этого секундного зрелища было достаточно.  Что-то опасное подкатило к его горлу. Звук, который он никогда бы не подумал издать. Словесная демонстрация того, как он бесконечно влюблен. Нет, черт, совсем никакой выдержки. - Черт-черт, Сейнт, - он потерял равновесие и рухнул на шею Сейнта, изо всех сил дергая его за пряди волос, задыхаясь так тихо, что Сейнт едва мог различить его голос от дождя. Но потом. Потом Сейнт прекратил все свои движения. Шину потребовались последние силы, чтобы позволить теплу уйти, убраться оттуда, где он нуждался в нем больше всего. Он почти плакал, почти умолял.  - Почему... - Его голос звучал натужно из-за того, как сильно он сдерживался. - За что ? - Шин, пожалуйста, - произнес Сейнт с тихим вздохом. - Пожалуйста, отпусти себя. Кричи, оставляй царапины на моей спине. Но перестань сдерживать себя. Шин слабо усмехнулся. - Я не... - Я вижу всё своими собственными глазами,- Отчаяние Сейнта сквозило в его твердых прикосновениях, в его дрожащем тоне, в слезах, застилавших глаза- Я… Я хочу, чтобы ты отдался полностью. Пожалуйста. Я умоляю тебя, Шин. Отпусти себя. Взгляд Шина задумчиво потемнел, руки обхватили подбородок Сейнта с обеих сторон.  Его губы приоткрылись, голова слегка дернулась в попытке кивка. Он медленно подался вперед и, не дожидаясь продолжения, накрыл губы Сейнта своими, прижавшись языком ко рту Сейнта. Блядь. Блядь.  Это было так же завораживающе, как и в первый раз. Ноги Шина больше не касались скользкого кафеля в ванной. Его душа парила где-то высоко, извиваясь и томясь. Сейнт открыл рот и впился в губы Шина обжигающим поцелуем. Шин смотрел на него с благоговейным трепетом, нежно поглаживая кожу на щеках, как будто был охвачен благоговейным страхом, все еще пытаясь преодолеть недоверие. Все смешалось воедино.  Слезы, слюна и годы подавляемой нужды. Руки Сейнта нашли прибежище на его бедрах, притягивая их тела ближе, словно намагниченные обжигающим теплом. "Кричи" "Перестань сдерживать себя" Сейнт умолял его. Он видел насквозь каждый мазок камуфляжной краски, которой покрыл себя Шин. И, черт возьми, это было самое привлекательное. Во время их беспорядочного поцелуя Сейнт просунул свое бедро между ног Шина и зарылся рукой прямо в его джинсы. Шин издал тихий стон, по его щекам и ушам разлилось тепло, глаза в экстазе закрылись.  - Вот так, да, - прошептал Сейнт, его движения были безжалостными, руки скользнули под рубашку Шина и прошлись по изгибу его талии.  - А-а, черт,- спина Шина выгнулась дугой. Раковина осталась позади, когда он свернулся калачиком в объятиях Сейнта. Его ногти скользнули по плечам Сейнта, цепляясь за тонкую ткань его рубашки. Он даже не заметил, как снова зажегся свет.  Ему было все равно, ему это было не нужно. В тот момент все, что он мог вдыхать - это слабый аромат дешевого одеколона Сейнта и их клубничного шампуня.  Ему хотелось, чтобы каждая частица воздуха была пропитана этим ярким, опьяняющим ароматом. Ему хотелось утонуть в нем, искупаться в нем. Блядь. Он начал слабо тереться о ногу Сэйнта, издавая тихие стоны, стремясь к трению, доставляя себе удовольствие снова. Сейнт хмыкнул, поглаживая член, держа его на руках.  Боже, это было восхитительно. Бедро Сейнта терлось о его ноющую выпуклость, их движения были синхронны, оба вздымались, как будто только благодаря этому они были живы. Казалось, стоит им отстраниться на секунду, и они оба полетят через всю ванную. - Сейнт, о, черт, я сейчас... - захныкал Шин, хватаясь за его бицепс.  - Ты не можешь быть настоящим, Шин. - влюбленно произнес Сейнт, прижимая к его губам еще один поцелуй, настойчиво прикусывая губу- Никогда не думал, что услышу тебя в таком состоянии. Ты... - простонал он, прижимая их тела друг к другу. - Ты знаешь, что это сводит меня с ума?  - Заткнись, Сейнт, заткнись. - промяукал Шин, на этот раз чуть громче. Он набросился на губы Сейнта, расстегивая руками первые пуговицы на его рубашке и скользя по разгоряченной коже.  Жар теперь был ослепляющим, словно башня из расплавленного бетона. Его движения стали беспорядочными, слишком быстрыми, выбивающимися из привычного ритма. Напряженный и быстрый, как будто он пытался продержаться подольше, насладиться моментом и не спеша прикоснуться к нему губами.  Шин открыл глаза и впервые с тех пор, как они начали, увидел Сейнта при свете. Его гладкая бледная кожа была усеяна каплями пота, глаза блестели, как круглые бусинки, пропитанные чернилами. Его волосы растрепались, губы были мягкими и алыми, шея влажной, грудь выглядывала из-под едва застегнутых пуговиц. Шин не мог удержаться. Вращающаяся сфера жара врезалась в его живот, отдавая все свое пламя в его кости, обжигая магму, плавящуюся внутри него. - О, боже мой, - выдохнул он высоким и воздушным голосом, когда сильно задрожал во время оргазма- Сейнт. На этот раз это заняло гораздо больше времени. Сперма продолжала выходить, его тело продолжало шататься, а грудь не переставала вибрировать. Ему казалось, что его конечности вот-вот исчезнут, превратятся в мерцающую пыль, пока он не станет легким, как маленький кусочек облака. Мягкое, легкое, как перышко, теплое.… Следующее, что он осознал, это то, что он падает. В буквальном смысле этого слова. Его колени задрожали в последний раз, прежде чем подкоситься. - Шин. Сейнт схватил его за руки и прижал к своей крепкой груди. - Эй, ты не устал?  Шин отрицательно покачал головой, но в ту секунду, когда ему позволили стоять самостоятельно, он чуть не рухнул на пол. Сейнт тихо, с нежностью рассмеялся.  Он открыл кран и подставил их руки под струю воды. - Я не устал,- Шин что-то бессмысленно пробормотал. Но это было бесполезно, потому что Сейнт издал негромкое ворчание, прежде чем подхватить Шина под колени и поднять его, как новобрачного. - Ай'Сейнт!- Закричал Шин, пытаясь ухватиться за плечи Сейнта хоть как-то. - Чего кричишь? Я же держу тебя. - фыркнул Сейнт, унося его в главную комнату.  Шин просто… Обмяк в его объятиях. Не потому, что он хотел сдаться или что-то в этом роде. Он никогда бы не позволил Сейнту победить без боя. Но он устал. И ему было приятно, когда его несли сильные руки. Так безопасно. Сейнт медленно опустил его на кровать, поправляя подушку, пока она не оказалась ровно под его головой; мягкая подушка, которая заглушала громкий скрежет в его голове. Веки Шина опустились, придавленные тяжестью сна. Прошло несколько секунд. Ночь оставалась бурной. Его сознание замедлило свой бег. Затем Сейнт вернулся, уперся коленом в матрас и неуклюже забрался на него, пока не оказался над неподвижным телом Шина. - Просто приподнимись немного... Шин открыл глаза, и комната расплылась, обретая четкость. Сейнт склонился над ним, положив рядом с собой новую пару шорт.  Сердце Шина забилось сильнее, чем могло бы забиться разбитое сердце. Он приподнял бедра, чтобы Сейнту было легче засунуть большие пальцы за пояс его (отвратительных) шорт и стянуть их.  Сейнт прищурился, прицелился шортами так, чтобы они были в поле его зрения, как если бы он стрелял из пистолета и бросил их в корзину для грязного белья.  Странная интимность происходящего подчеркивалась тем очевидным фактом, что взгляд Сейнта избегал его обнаженной нижней части тела. Как будто он строго предостерегал себя от этого. Шин озабоченно приподнял бровь. Прежде чем он успел задать вопрос, Сейнт приложил слегка влажное полотенце к внутренней стороне бедер, все еще не отрывая взгляда от простыни, и вытирал до тех пор, пока не исчезли все следы того, что они сделали. Он отбросил полотенце и поднял голову, чтобы посмотреть Шину в глаза, в его взгляде была ранящая любовь. - Поднимись еще раз, - вот и все, что он пробормотал, прежде чем натянуть новые шорты на ноги Шина, не отрывая взгляда от его лица.  Прохладная ткань плотно прилегла к его талии. Освежающая, чистая и не липкая. Сейнт слегка улыбнулся, его глаза блеснули в слабом свете лампы. - Почему ты не посмотрел?- Выпалил Шин, нахмурившись.  Сейнт моргнул, застигнутый врасплох. Его лицо исказилось от чувства вины? Сожаления? Отвращения к самому себе? Вздохнув, он оттолкнулся от тела Шина и устроился рядом с ним на той же подушке, дыхания слились в одно. Мизинец Шина случайно задел запястье Сейнта.  Никто из них этого не заметил. Одеяло скомкано лежало у их ног. Какое-то время они лежали, прижавшись друг к другу.  Затем послышался хриплый голос Сейнта. - Я не думаю, что имею на это право. Шин повернул голову, застыв на месте от изумления при виде лица Сейнта, освещенного лунным светом.  Глаза, полные густых, стеклянных слез, смотрели вверх, как будто на потолке был начертан текст, диктующий его следующие слова. Его губы скривились и задрожали, когда он сжал их. Стараясь не сломаться. Стараясь не заплакать. - Что ты имеешь в виду?- Прошептал Шин, его пальцы так и ныли от желания протянуть руку и обнять его. Сейнт печально улыбнулся, глядя на облупившуюся краску, его грудь медленно двигалась при вдохе. - Я люблю тебя, Шин. О, Черт. Вот оно снова. Заявление, которое всегда все разрушало. Шин не мог полагаться на свои слова, все слова вылетали у него изо рта, размокая и калечась. Его сердце ушло в пятки и упало так глубоко, что он не знал, сможет ли оно когда-нибудь вырваться на поверхность. Он был неподвижен, как бревно. Не шевелился. Слишком боялся пошевелиться.  Сейнт снова улыбнулся. Теперь это была задумчивая улыбка. Как будто картины их прошлого проплывали перед его глазами. – Я люблю тебя во всех смыслах этого слова. Он позволил слезинке скатиться по его щеке- Я думаю... - Резкий вдох- Мне кажется, я был влюблен в тебя с незапамятных времен. У Шина перестали работать легкие. "Я влюблен в тебя" У него закружилась голова. Вращаясь на оси своего сердца. Кувыркался, падал, летал.  Ошеломленный, сломленный и ничего не понимающий. Этого не было на самом деле, он пытался убедить себя. Но это было не так. - Я имею в виду, я всегда был без ума от тебя. Ничто другое никогда не имело значения,- Сейнт издал глухой смешок- Не то чтобы мне было ради чего жить, но... но ты все равно остался. Ты впутался в мою глупую маленькую жизнь и все равно остался,- Он говорил с благоговением, словно не мог в это поверить - Ты остался, когда какой-то уличный бандит разбил мне губу. И ты остался, когда мы были в полном раздрае. Шин дрожал, из него высосали душу, превратив в хрупкий скелет.  Он тяжело дышал через нос, боясь даже открыть рот. Сейнт любил его. Он сражался все это время не в одиночку. -Ты остался, когда я прогуливал школу из-за этих гребаных бандитских разборок, и ты остался, чтобы привести меня в чувство,- Сэйнт сложил руки на груди, не отводя взгляда ни на дюйм. Его голос стал тише.  - Ты остался. И ты позволил мне уничтожить тебя. Шин раскололся, как камень. – Сейнт... -Ты позволил мне уничтожить тебя, а когда я вернулся, ты просто впустил меня, и я знаю, это эгоистично, но, черт возьми, спасибо, что ты это сделал, потому что я не знаю, как бы я жил дальше без тебя, Шин. Сейнт вытер уголки глаз и с трудом сглотнул. - И после всего этого ты получил нож в спину из-за меня,- Он горько рассмеялся. Смех сменился слезами.  Шин был дрожащей скалой, колеблющейся на холме, пробужденной к жизни. Слова, которые он жаждал услышать с тех пор, как себя помнил. Сейчас они вонзались в него, как волчьи зубы.  Он не мог этого понять, не мог поверить своим ушам. Любит, любит, любит. Сейнт, Сейнт, Сейнт. - Думаю, до него дошло, что я был для тебя кем-то другим. А не просто безнадежным ребенком с пьющим отцом и слишком большой печалью. Не просто сумасшедший, который умел только наносить удары,- Он остановился- Но, думаю, это неправда, потому что насилие - это не все, что я знал. Наконец-то, наконец-то, он повернулся и посмотрел на Шина. - Я также познал и тебя. Шин закрыл глаза.  Слишком. Слишком. Абсолютная, прозрачная уязвимость во взгляде Сейнта кольнула его в грудь.  Он не мог смотреть, не мог осмелиться. Потому что это было по-настоящему. Он не жил фантазиями.  Он чувствовал себя разбитым рядом с кем-то, кто испытывал такую же боль. Они любили друг друга. Много лет.  Не только Шин.  Они оба. И страх был эгоистичным. За то, что он отнял у них эти годы. - И, возможно, это было все, чего я когда-либо хотел,- Сейнт продолжал, с каждым словом его голос срывался все больше - Может быть, я так боялся позволить кому-то причинить тебе боль, что в итоге сделал это первым. Шин приглушил рыдание рукавом. -Сейнт.. - Теперь это в прошлом, я знаю. Я был молод и глуп, а ты был слишком хорош. Время изменило нас обоих. Я знаю. - повторил Сейнт, осторожно убирая руку Шина со своего лица. - Но все это безумие... Оно... - Он вздохнул- Это была моя извращенная, порочная любовь. В голове Шина снова и снова звучали одни и те же слова. Они отдавались эхом, как крик.  Его сердце никогда не было таким полным. Или пустым.  Сейнт любил его. Сейнт любил его. Сейнт любил его. Но Сейнт, казалось, хмурился. - Тебе не обязательно любить меня так же, как раньше. Я и так самый счастливый человек на свете, раз ты здесь, мой друг. Его ладонь легла на щеку Шина, холодная кожа соприкоснулась с холодной кожей. - Ты можешь смеяться, швырять подушкой мне в лицо и называть меня тупым идиотом. Нам больше никогда не придется вспоминать об этом, если ты этого не хочешь. Но, увидев тебя с кем-то другим, я понял, что мне нужно, чтобы ты знал, чтобы я перестал чувствовать себя лжецом. Шин открыл свои наполненные слезами глаза. Глаза Сейнта были закрыты. Они были похожи на два маятника, качнувшихся навстречу друг другу, которые на долю секунды сблизились, а затем пронеслись мимо. Взволнованные, испуганные. Шин тихо рассмеялся, всхлипывая. -Ты тупой идиот,- Он прижал их руки к своей щеке. Сейнт распахнул глаза, встревоженный и удрученный. Шин остановился. Перевел дыхание. Улыбнулся. - Я люблю тебя. - Что... - Сейнт выглядел озадаченным-Хм? - Я люблю тебя, - повторил Шин громче. Он придвинулся ближе, и их лица разделил порыв ветра,- С самого начала вечности. У Сэйнта перехватило дыхание.  - Да? - Да, - тихо сказал Шин. - И, возможно, у меня не самая подходящая речь для этого. Я никогда не был силен в словах. Но... но, чертов Сейнт, я годами хотел услышать это от тебя,- Шин усмехнулся, размякший и свободный. - Жаль, что ты не сказал мне раньше, ублюдок. - Эй! Знаешь, ты тоже мог бы что-нибудь сказать, - оскорбленно возразил Сейнт. Шин проворчал что-то себе под нос. - Я был слишком занят мыслями о том, что мой лучший друг возненавидит меня, если я скажу ему, что хочу засосать его с языком. Сейнт был явно не в себе, его рот открывался и закрывался, щеки раскраснелись.  Это было лучшее развлечение - наблюдать, как крутятся шестеренки в его голове.  После (с трудом) пришедший в себя Сейнт скривил губы. -Ни за что на свете я не стал бы ненавидеть тебя, Шин. Даже близко- нет. Голос Сейнта был противоядием от боли в его сердце. Уверенность в его обещании, его слезы.  Все было в порядке. И это досталось Шину. Потому что Сейнт любил его. - Ммм, - Шин поднес их переплетенные руки к своим губам и запечатлел поцелуй на ладони Сейнта. - Я знаю. Сейнт широко улыбнулся, обнажив все свои зубы, и у его губ появились ямочки. - Значит ли это, что мы теперь вместе? Шин раздраженно отдернул его руки и вытер лицо. - По крайней мере, сначала пригласи меня на свидание. - Почему ты не можешь пригласить меня на свидание? - Потому что мне нравится, когда за мной ухаживают. - А вот и нет,- пропищал Сейнт, ухмыляясь- Это потому, что ты хочешь по полной насладиться жизнью героя ромкома , не так ли? - Ну снова здарова, - простонал Шин, легонько стукнув Сейнта кулаком в грудь.  - Ой, - Сейнт преувеличенно вздрогнул и потер то место, куда ударил Шин. -Я сдаюсь. Титул ”Настоящее цунами" достается тебе,- Затем он на секунду замолчал, и на его лице появилось озорное выражение. - За то, что у тебя хватило сил ударить меня даже после двух оргазмов. Шин почувствовал, как у него побагровели уши и шея. – О, ты... Именно тогда его осенило.  - Подожди, два?!- Он сел прямо.  Сейнт перевернулся на живот, оперся локтями о кровать, положил подбородок на ладони и посмотрел на Шина так, словно тот только что сообщил ему восхитительную информацию. - Ты не был таким уж тихим, детка.  Шин уставился на нее в полном недоумении. Он пропустил ласковое обращение мимо ушей. Об этом можно было подумать в другой раз. - Так ты хочешь сказать, что знал, что я дрочу рядом с тобой, и все равно сомневался, люблю ли я тебя в ответ?! - Ну, откуда мне знать?- Сейнт рассмеялся, похоже, его забавлял шок Шина- Может, ты просто был перевозбужден, Он пожал плечами. - Боже мой, ты действительно идиот,- Шин провел рукой по лицу, невольно улыбаясь, щеки его горели, как раскаленная печь. - Идиот, у которого есть твоя непоколебимая любовь, - Сэйнт подмигнул, притянул Шина к себе и развернул их так, что одна рука стала служить Шину подушкой, а другая обвилась вокруг его талии, прижимая грудь к спине. – Что за черт... - Шин попытался вырваться из захвата. - Ш-ш-ш, - губы Сейнта коснулись его затылка. - Ты все время обнимаешь меня, и, честно говоря, я обижен, что ты считаешь меня недостаточно достойным ответного объятия, - Он крепче прижал Шина к груди. - Только в этот раз позволь мне обнять тебя и доказать, кто настоящий профессионал в обнимашках. - Смешно, - пробормотал Шин, качая головой, прежде чем нерешительно опустить руку на ту, что обнимала его за талию.  Они делали это постоянно, Сейнт сам это сказал. Но его сердце все еще билось неровно. Возможно, так будет всегда. И, возможно, это было нормально. Потому что это был Сейнт. Это были они. У них не было безупречных оценок и безупречной морали. Они были неряшливыми, сбитыми с толку, влюбленными подростками, которые просто пытались прорваться сквозь жизненные преграды. - И Шин. Дыхание Сейнта коснулось его кожи. - Хм?- Пробормотал он, позволив зевку сорваться с его губ. - На этой неделе освободи свое расписание. Было немного глупо, что Сейнт счел нужным просить об этом, потому что все дни, ночи и сердцебиения Шина принадлежали Сейнту, и он мог делать с ним все, что угодно, так, как ему хотелось. Разразилась гроза, Шин пробормотал: - Ты- больной дурак. Но если быть дураком - значит быть влюбленным, то он и в самом деле был таким же дураком. -Конечно, - последовал простой ответ- Спокойной ночи, мой Шин. "Мой Шин" Это было единственное, что он хотел слышать до конца своей жизни, чтобы ему шептали, кричали, смеялись ему в уши до последнего вздоха. - Спокойной ночи, щеночек. Он поцеловал его в висок.  Из этого семени расцвела маргаритка, пронизывая его разум и исцеляя все шипы, которые когда-то были в нем. Этого было достаточно.