Александра.

Волнение. Страшно. Нога слегка дёргается от нервов. Сейчас Пушкин сидит за столом напротив Данзаса, что хитро глядит на него. Ужасные! Ужасные карты! Как вообще ими можно играть? Если сейчас друг сможет покрыться и после сходить козырями, которые наверняка у него есть, то он пропал. Сбоку от них сидит Пущин, они косо переглядываются с Костей и молчат как рыбы. А Пушкин изнутри трясётся словно листик на ветру, боясь пошевелиться, вдруг ещё упадёт в пропасть и тогда точно будет не до смеха. А под "пропастью" подразумевается проигрыш. Самый простой и обычный проигрыш, все через это проходили. Но сейчас даже не на деньги играют, а на честь! Точнее на желание. Иван отказался от игры, но сказал что на стороне Данзаса, поэтому они вдвоём придумали гениальное желание и совсем скоро воплотят в жизнь. А Пушкин мечется в невозможности подобрать тактику. Мысли путаются, быстро меняясь друг за другом, не давая толком оценить ситуацию. - Саша, твой ход — заскучавший офицер облокотился головой на руку, что стоит на столе. - А? Да-да — вышел из транса парень. Пару карт и партия будет закончена, или правильней будет сказать - проиграна? Поэт аккуратно кладёт две карты - девятка пик и черви. Остался только валет бубен - козырь. Вся надежда на него. - Ага! — с криком покрывает Константин и не играющий друг сразу же смахивает карточки к себе в биту — Мы выиграли! — на столе лежит дама бубен. Пушкин молчит. Спустя мгновение приходит осознание и, резко встав со стула, он хватается за волосы и сгибается в три погибели. - Блять! Сука! - Умей проигрывать — Ваня встал возле товарища и стал дергать за плечо, чтоб тот посмотрел на него. Данзас сразу же ушёл куда-то, но поэт этого не заметил. - И что же... Вы загадали? — парень поднял голову. Лицо кипит от злости, жилки напряжены и так хочется что-нибудь ударить, да посильнее! Пущин хихикнул и подправил свои волосы. - Лучше сядь — он поставил стул рядом с другом. Тот покорно выполнил предложение и стал дожидаться ответа. Чего же так страдать из-за желания? Да есть из-за чего! Зная всю жизнь этих ребят, они всегда придумывают всякий бред. И не только эти двоя, но и сам Пушкин грешит ужасно сложными, либо же похабными заданиями. Что они только не делали... От простых выкриков нецензурных слов на всю улицу, до входа в чужие дома с различными криками по типу: "Убивают!" или простое "Похоже не туда зашёл...". Даже крали различные вещи на улице, конечно, потом возвращая после. Где-то дома у Саши валяется табличка с надписью "дом Данзаса". Украл он её по желанию Пущина, когда проиграл в тежи карты. - В общем то... Через пару часов будет бал у Баренцевых, и мы хотим тебя одеть в девушку — как всегда мило улыбается Ваня, смотря прямо в душу. Спокойный и такой родной голос успокаивает, но... В девушку?! - Как?! — только это смог выдать парень, хотелось закричать, ибо достоинство его упадёт! Он мужчина! Чуждо ему всё эдакое! Даже пальцем не коснется платья, если оно, конечно, не на даме. В комнату зашёл Костя с платьем и какой-то барышней. - Вот твой костюмчик на сегодня, брат! А эта дама - Настенька, чьи руки сегодня будут превращать тебя в прелестную даму! — Данзас разрозился смехом на всё помещение, его смех подхватил и Ваня с девушкой. Прошло два часа упорной работы и Пушкина совсем не узнать! Беспорядочные кудри еле как уложили и добавили объёму, словно в пучке вся длинна волос, а так же добавили пряди из парика. Запудрили лицо, закрывая все неровности, ресницы стали пышнее, щёки румнянее, а губы розовее. Пришлось попрощаться с волосами на груди ибо платье с открытым верхом. А платье то прелестное. Белые чашечки с украшениями подчёркивают грудь, дальше идёт нежно сиреневый корсет. Он стягивает и без того худую талию поэта. После не такая уж и пышная юбка с бархатными накладками и кружевами. Вместо женских туфель обычные мужские, но только белые. На руках сидели белоснежные перчатки. - Если бы не знал, что ты мужик, Саш, то повёлся бы — засмеялся Данзас, хлопая по плечу друга. Тот с непониманием в лице стоит напротив зеркала и никак не может себя принять. В глазах видно замешательство от своего внешнего вида — спасибо Настеньке — девушка уже давно ушла. - Блять, каков позор — рука легла на лоб. В голове не укладывается что сие сделали с ним! Но отказаться никак нельзя, ибо дело мужское - выполнить желание, коль проиграл. - Я слышал краем уха, что там будет сам Бенкендорф — Пущин от усталости сидит на стуле спинкой вперёд. Глаза всё не могут налюбоваться товарищем. Он никогда такого больше не увидит от чего такое нужно запомнить до конца во всех мельчайших подробностях. - Что?! Граф Бенкендорф!? — нервов уже не хватает на шалости этих бездельников. Офицер сильней засмеялся, что аж в ушах зазвенело. - Спорим, что он подойдёт познакомиться — Ваня протянул руку Косте. - Он догадается — крутясь вокруг новой барышни, Константин пытается заметить недочёты. - Спорим? - Спорим — наконец пожал руку мужчина — Саш, разбей. Александр разбил и облокотился на рядом стоящий стол. Страшно! Да как такое может быть? Он - мужчина, а в зеркале словно дама, да и ещё такая красивая. Надежда лишь на то, что на балу не будет столь много народу, который сможет узнать его. - А голос? — неожиданно понял поэт. Голос то у него грубый, ни такой который должен быть у девушки. - Сделай писклявый голос — на высоких тонах предложил Иван коверкая свой же голосок — Да и не такой уж у тебя он грубый. Я бы даже сказал певучий, как подобает поэту! - Я бы сказал жеманный. Скажи-ка допустим... Здравствуйте, я...эм — офицер почесал голову пытаясь придумать имя и фамилию. - Здравствуйте, я Данзас Александра, сестра Данзас Константина — усмехнулся Ваня. - О, буду чернить твою фамилию! Стану твоей сводной сестрой — поэт похоже вжился в роль и чуть наклонился вперёд, сжал руками грудь и словно распутная девица вытянул губы. - Сука... Ради такого зрелища - можно. Громкий смех заполнил небольшую комнату. Ваня взглянул на время. Осталось совсем немного и нужно торопиться в дом Баренцевых. В попыхах собравшись, они сели в карету и с волнением молчали. Сердце бьётся до невозможности быстро, голова кругом, а как же страшно! А если и вправду, Бенкендорф подойдёт к нему? Сказать что он Данзас Александра? Или просто убежать? Сказать что не знакомится? - Тебе, к слову, девятнадцать лет — Константин всё поглядывает на друга, что так боязно трясётся перед выходом на бал. За руку его держит Ваня, через тонкий слой перчаток чувствуется холод и дрожание. - Господь, пусть со мной никто не захочет познакомиться — карета остановилась и первый вышел офицер, после держа его за руку вышел Александр, а за ним и Пущин. Большое поместье, белые колонны, украшенные узорами, резные окна. Всё в ярких цветах и зелёных кустах ведь уже середина лета как никак. На входе их встречает хозяин торжества. - Дорогие друзья! — он пожимает руку мужчинам и поворачивается к даме — Ах, какая прекрасная девица! Мне не сообщали, что Вы будете с дамой — мужчина берёт руку девушки и целует. На это Саша хихикает и нервно смотрит на друзей. - Это моя сестра, Александра Карловна — сразу же выдал Данзас. - Ах, великолепно! Приятно познакомиться, я Баренцев Александр Павлович. Что ж, пройдёмте внутрь... — такого человека юноша встречает впервые, ведь никогда почти не слышал о нем. Дальше Александр Павлович что-то бурно рассказывает, но такое скучное и не интересное, поэтому Пушкин отошёл от их компании, взяв бокал шампанского, и встал возле окна. В большом зале сложно разглядеть всех людей, но глазами он пытается найти того самого. Бенкендорфа. Бокал уже выпит, а ему всё скучно, хотя он успел поговорить с одной девушкой и молодым человеком. Взяв ещё один бокал, парень вышел на балкон. Тишина. Почти не слышно громкой музыки и топот туфель об пол. Громкие разговоры и смех. Сейчас от тяготи в душе спасает только лёгкий алкоголь, от которого хоть немного, но разум плывёт. К нему на балкон вышел человек, поэтому Саша отодвинулся дальше от входа. - Такая милая девушка и одна — мужчина встал возле него и с улыбкой посмотрел в его глаза. В темноте не особо разберёшься, но черты лица были знакомы. И голос напоминает одного человека. - Устала от шума — нервно выдыхает парень. - Позвольте познакомиться — мужчина берёт руку и целует её. Сильные, грубые пальцы, такие теплые и приятные. - Александра... Карловна. - Прекрасное имя. Я Александр Христофорович — это был Бенкендорф! Рука сразу же дрогнулась. Сердце застучало будто сейчас выпрыгнет! Всё тело мелко задолжало и стало стыдно смотреть в глаза. - Граф Бенкендорф? Я...я слышала о Вас, приятно познакомиться — ударить себя. Безумно хочется ударить, ибо голос дрожит. - И что же вы слышали? - Всё хорошее о вас — Пушкин повернулся лицом к природе, чтоб хоть как-нибудь успокоиться. Шеф же облокотился телом на перила и с жадностью разглядывал тело. - Сколько вам лет? — сделал небольшой шаг навстречу. Поэт отодвинулся. - Девятнадцать — и ведь почти не сорвал, ибо сейчас ему только двадцать. - Хороший возраст. Разве не пора замуж? — шаг вперёд. - Маменька желает сватать меня с соседом, но он противный человек! Хочу найти того самого, которому готова отдать душу и сердце — юноша развернулся всем телом к мужчине и посмотрел в глаза. Так необычно видеть спокойные и даже добрые очи графа. Но вспоминая тот вечер... Щёки краснеют. Стыдоба то какая! - Может мы тогда побеседуем? И вы не будете выходить замуж за соседа — приторно сладко пропел Александр и усмехнулся. Слышать от него такое, о Боги! Если бы не спор, Саша бы рассмеялся. - Я не против, Александр Христофорович, расскажите о себе — мягкая рука легла на чужую. Зачем он это сделал? Тело не слушается и диктует свои правила, поэтому ноги продвинулись ближе к мужчине. Тот совсем не против, наоборот, он расплылся в яркой улыбке. Ощущать тепло от его рук, тела, дыхания - одно удовольствие. Парень не заметил как стал терять бдительность и трезвую голову. Прошёл час разговоров на различные темы. Пушкин не ожидал, что Бенкендорф такой интересный человек. Нет, до этого он тоже считал его таким, но страх больше переполнял и затмевал такую мысль. - Может потанцуем? — граф встал с места и протянул руку даме. Они давно переместились в помещение, ибо стало довольно прохладно. Данзас и Пущин задовно потеряли друга из виду, но сильно не переживали, так как сам найдется если надо будет. Приглашение нехотя приняли и встали они по середине зала, попадая в ритм и движение окружающих. Бесподобно... Бенкендорф ласково и так нежно держит талию, улыбка сияет, а глаза. Они словно влюблены и кричат "ты прелестна, Александра!". Сердце замерло. Посторонний шум перестал существовать и они остались только вдвоём. Мир словно остановился, чтобы двоя смогли насладиться танцем. Давая возможность почувствовать друг друга от кончиков пальцев, до самого сердца. Странно всё это и чуждо, но приятно и не хочется останавливаться. Нравится! До безумия приятный танец вместе с графом, он обходителен и аккуратен. Пушкин же пару раз успел наступить на мужчину, но тот смеётся и нежно улыбается. Так вот как ощущают себя девушки... Танец окончен, поэтому они отошли взять алкоголь. Встав у стены, они снова начали болтать о литературе. Александр был приятно удивлен, что девушка начитана и умна. - А какой у вас любимый писатель? — Саша давным давно позабыл свои проблемы, заботы, про своих товарищей. В его мире сейчас только он и граф. - Не могу выделить одного. - А как вам Пушкин? — неожиданный вопрос. Он сам от себя не ожидал такого, но стало слишком уж интересно узнать. - Юноша... Он ещё слишком молод и глуп — в глубине души это немного задело парня, но мысли снова отошли на второй план. К ним подошли Данзас и Пущин. - Господин Бенкендорф — весёлый или же пьяный Константин поздоровался с графом, так же сделал и Пущин. - Не ожидал вас здесь встретить — мужчина напрягся, рядом с его дамой встал офицер и чуть приобнял. - Да я вас тоже не ожидал увидеть. Но вот, пришли немного повеселиться, да и сестру свою взял — всё таки пьяный Костя сильней прижал друга к себе. Улыбка на всё лицо, а глаза счастливые! У Бенкендорфа шок, немой шок. Как это сестра? Разве у него они есть? - Разве у вас есть сестра? - Она не любит говорить об этом, да Сашенька? Она сводная. - Да...простите уж меня, Александр — так невинно смотрит. В самую душу пробирается прося прощения, как отказать то? - Ничего страшного, но я желаю забрать на личный разговор вашу сестру, не против ли вы? — уголки губ поднялись в хитрой и немного страшной улыбки. Что-то складывается в голове. - Конечно! Я не против, а мы пока с моим другом Иваном отойдём — Костя отпустил поэта и отошёл вместе с Ваней. Сразу послышался громкий смех. Позор! Каков вздор! Граф схватил за руку девушку и повёл куда-то за собой. Шагает он быстро, что даже Пушкин не успевает за ним. - Куда? Куда вы меня ведёте? — не выдерживает парень и спрашивает, ибо становится не особо весело. Может он сейчас его украдёт? Или он понял, что это Пушкин и забьет? Или же... Мужчина молчит и тащит в самую дальнюю комнату. Открыв дверь, он затаскивает внутрь даму и закрывает её. - Что вы хотите? — поэт отошёл от шефа чуть дальше, руки легли на грудь. Она быстро опускается и поднимается от волнения, мурашки пробежали по спине заставляя выпрямиться. - Не бойся, Сашенька. Стало ещё страшнее. Александр быстро подошёл к стене и прижался к ней. Слишком близко, слишком интимно. Нос графа прошёлся от ключицы до уха. - Страшно? — шепчет мужчина. - Д.да — так же тихо отвечает он. Если надо будет - ударит. Он всё таки не слабая девочка, но на фоне графа... Тот выше его на целую голову! Грубая рука прошлась от груди до талии, сжимая её, вторая же легла на щёку, не давая двигать головой. - Что вы делаете? — он пытается выбраться из схватки. Кисти легли на плечи и кое-как толкают их. Глаза зажмурены от неизвестности, а губы сомкнуты в полосочку. А если начнёт домогаться до него?! Как тогда...хотя в тот раз он больше проявлял инициативу. - Я всё знаю — молвит прямо в губы и не стесняется смотреть в глаза, чует тревогу от поэта и наслаждаться. Юноша молчит, боязно спрашивать что либо, вдруг выдаст себя. Очи всё таки открыл. - Не молчите, Пушкин — тягостно рычит на ухо, что аж мурашки пробегают табуном по телу, возбуждая низ живота. Он начинает гореть в такой ситуации. Понимание того, что он всё знает, что тянет время специально и что будет дальше - безумно возбуждающее шоу. - Пушкин мужчина, а я девушка — шепчет, ведь если скажет громко, то голос станет прежним. Пальцы с талии перебрались на пах, слегка сжимая. Нервный выдох. - Ах, милый мой Пушкин — большой палец водит по органу через ткань, другие забираются дальше обхватывая нижнюю часть тела — Вы и вправду похожи на барышню, только пышной груди не хватает... Ох, нет, останетесь парнем, меня это больше заводит. Сладостно поёт мужчина, кусая за мочку уха. После за шею и ключицу, изгиб меж ими и плечо. Рука, что была внизу, остановилась и стала подбирать юбку, чтобы продолжить поглаживания на прямую. - Перестаньте... — просит Саша. - Вы всё ещё Александра? - Нет. - А кто же? — лицо встало напротив и мило улыбается. Видно, что все эти страдания по нраву Бенкендорфу и это только начало. - Александр...Пушкин — очи бегают по лицу, рассматривая каждую морщинку, которых не так уж и мало. Человеку тридцать восемь лет, а он домогается до бедного, только что выпустившего из лицея парня. - Вы мой, Александр — он резко прижался губами к чужим, заставляя приоткрыть рот. Помада сразу же немного стёрлась. Тот немного оказал сопротивление, но сдался и слился с ним в настырном и страстном поцелуе. В голове сразу всплыли моменты из того кабинета в подвале, где эти губы творили невесть что... Язык обхаживал другой, властвуя и принижая. Даже в поцелуе Бенкендорф статнее. Пальцы пробрались под несколько слоев ткани и уже напрямую стали дрочить вставший член. Влажный, горячий орган просит большего, но рад тому, что мозолистые, уже повидавшие многого пальцы гладят его. Так странно и приятно от одних поглаживаний, ещё немного таких терзаний и он кончит... Нельзя, платье не его. - Хватит...мне нельзя пачкать платье — голос дрожит. Рука остановилась и граф сел на колени перед ним. Край юбки поднялся и мужчина залез под неё, поглаживая стройные ноги. Платье полностью закрыло его, видны только лакированные туфли. Пушкин сразу же залился красной краской и закрыл лицо руками от стыда. О Господи! Зачем он это делает?! - Хватит! Прошу вас, мы же на балу — жалобно просит парень, вдруг услышат? А может ещё хуже, увидят. Как раз таки возле двери подслушивают его друзья. Как никак они переживают за Сашу и Данзас хочет ворваться в комнату, ибо услышали просьбу остановиться. Но Пущин отказывается и просит потерпеть. Горячий язык дотронулся до головки, мягко облизывая, смакуя его. Во рту только конец, но уже от этого срывает крышку головы. Какой же умелый! - Бенкендорф! Прошу вас, перестаньте — руки легли на выпирающую голову под тканью. Он ничего не может сделать, только стоять прижавшись к стенке и трястись каждый жилкой тела от горячего рта, что уже активно двигается, вбирая каждый сантиметр набухшего органа. Ноги еле держатся и вот-вот разойдутся в разные стороны. Правая рука еле как зацепилась за рядом стоящий сервант, вторая легла на грудь, чтобы хоть как-то успокоиться. - Стоните, не сдерживайтесь, я хочу слышать их — мокрые поцелуи прошлись от начала до основания. После губы перешли на бедра. Губы втягивают кожу, оставляя на ней красные пометки, что в будущем будут смущать парня. Плюнув на пальцы левой руки, они дошли до дырочки и стали пробираться туда. - Расслабьтесь — один палец вошёл до конца. Не торопясь, зашёл и второй. Пока рот был занят бедрами, вторая рука медленно дрочила, чтоб держать Сашу на пределе. А он больше не может теперь. Голова кругом от всех возможных ощущений! Наконец, рот отпустил кожу и принялся сосать, медленно, не спеша, дразня его. Послышались первые громкие стоны. Они падали с губ при каждом новом движение, а пальцы старались найти нужную точку. - Александр! Я вас ненавижу... — грудь выгнулась от резкого прилива кайфа. По всему телу летают волны наслаждения и тянутся к низу живота, скручиваясь в клубок колкого возбуждения. - Я вас тоже, но вы так сладки и притягательны — Бенкендорф дразнит, то берёт до конца, то выпускает и поглаживает рукой, пока губы целуют лобок. Говорят они достаточно громко, что даже слышно через дверь если прислушаться. Данзас и Пущин решили оставить их и со смущением вернуться к дамам, которые уже заждались их. После этого будет довольно долгий разговор об их отношениях, это же Бенкендорф! И Пушкин! - Хватит меня испытывать! — колени дрожат — дайте мне закончить! После слов юноши, граф пожалел его и стал наконец таки хорошенько сосать, помогая себе рукой, а пальцами нажимать на комок нервов внутри него. Тело над ним извивается и стонет во всю глотку. Как же приятно слушать такое. Ещё чуть-чуть, пару движений и с криком Пушкин изливается в рот мужчине. Он не видит глаз, а так хочется посмотреть в них и снова увидеть отражение страсти и пытки. Граф высвободил член, но остался под юбкой. Руки медленно поглаживали ноги. После поднял нижнее бельё как было раньше. Он прижался головой к ногам и лыбиться, а поэт стоит не понимает и пытается отдышаться. Голова идёт кругом, глаза плывут. - Чего же вы там сидите? — тяжело дышит парень. Рука легла на голову под платьем. - Когда же мне предстоит ещё прижаться к вашим ногам? Хочу запомнить сей момент на вечность — граф водит кистью от туфель до ягодиц. Странно всё это выглядит, но атмосфера более интимная и возбуждающая, чем раньше. - Александр Христофорович! Шеф отлип от тела и вылез из под юбки. Щёки красные, а глаза блестят от похоти и желания. Волосы растрёпаны, поэтому Пушкин сразу же принялся их разглаживать, чтоб привести в порядок мужчину. Тот улыбается...так наивно? Может ему мерещится этакое от духоты? Граф пальцем стёр помаду возле губ, чтоб было аккуратно и красиво. На это, юноша лишь нахмурился, его красили так старательно, а один уже не молодой человек растёр всё по лицу. Пальцы Саши перешли на костюм, подправляют слега смятый сюртук, галстук и доходят до низа.В глаза сразу же бросается бугорок на брюках. - О Господь — руки сомкнулись на груди, а взгляд отошёл в бок, чтоб не видеть это. - Вернёмся же на бал — рука легла на талию парня и повела к выходу. Он молчит, ничего не может сказать, ибо стесняется предлагать свои услуги. Хотя, он может помочь только рукой! Перед самым выходом в большой зал, где до сих пор играют музыканты, вальсируют молодые люди и пьют, пьют, пьют. Поэт остановился. За ним и граф. - А как же вы? Мужчина наклонился к самому уху, левая рука легла на талию, правая же схватилась за подбородок. - Если так желаете, я могу взять вас прям здесь, сию минуту и мне не будет позорно перед людьми — пальцы, что были на талии, скатились вниз до паха, слегка надавливая — я бы хотел снова ощутить себя в Вас как тогда, мой милый Пушкин. Трахнуть вас, чтобы вы молили остановить, ибо я люблю мольбы. - О чём вы такое говорите?! Вздор! — вырвался Саша из лап монстра и подбежал к своим друзьям, а они как раз направились в их сторону. - Мы тебя уже потеряли, Сашенька — Костя посмотрел назад, за товарищем и увидел пронзающий взгляд Бенкендорфа. Очи сразу же возвратились на друзей, подальше от страха. *** Дорогой Пушкин, я склоняюсь перед Вами и прошу - ровно через день приехать ко мне в поместье, чтоб Вы помогли мне справится с проблемой. Вы же сие хотели на балу, но убежали со стыдом. Я жду Вас, мой милый Пушкин. От графа Бенкендорфа, Для моего светлейшего. - Вот сука! — кричит юноша, сидя за диваном. Рядом с ним как обычно его друзья. Они вопросительно посмотрели. - Бенкендорф... приглашает меня — не может произнести перед ними таких слов, Пушкин запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул. Данзас не церемонится и выхватывает бумажку из рук, что сильно разозлило поэта. - Да он тебя потрахаться зовёт! - Я знаю...