Искажённый свет

Первыми, ещё в ночном полумраке, запели малиновки. Напыжив свои крохотные ярко-рыжие грудки, они исполняли переливчатые, почти меланхоличные трели. А следом, соревнуясь за первенство, защебетали и голосистые дрозды-чернозобики. – Итан! Итан! Гляди, белка! – девушка схватила возлюбленного под локоть и указала на ясень вдалеке. – Где? – Та вон же! Громкие голоса спугнули рыжую и с шишкой в зубах она тут же юркнула в своё укрытие. – Ну вот… Убежала… Люсьен, укрытый высокими кустарниками лещины, закусил в задумчивости внутреннюю сторону щеки. «Надо было сразу уходить, – нахмурился инквизитор, поглядывая на расположившегося рядом Деринга. – Кто ж знал, что сюда понесёт людей ни свет ни заря…»

Чуть ранее

Люсьен проснулся первым. Он скользнул мимолётным взглядом по пустыннику, отметив, что даже ему необходим сон. Тот совсем не походил на живого мертвеца из легенд. «Возродившаяся душа, наверняка, точнее соответствует его сути...» Инквизитор исчез за широкими древесными стволами, наслаждаясь прохладой рассветного воздуха. Тихий хруст веток позади выдал чужое присутствие, вынудил резко обернуться: – А, это ты… – облегчённо выдохнул Люсьен. – Подумал, у нас гости. Пустынник стоял неподвижно, молча наблюдая за ним. – Мне казалось, ты спишь ещё. А Мелисса? Эддрик покачал головой. – Прогуляешься со мной? Ответа не последовало. Змеиные, проницательные зрачки сосредоточились на свисающей подвеске Винтерса. – Это крест. Ты узнаёшь его? – Кр…ест… – глухо выдохнул мертвец. – Я… Он вдруг схватился за грудь и принялся лихорадочно ощупывать одежду. Ничего не найдя, Эддрик мрачно опустил голову. «Искал свой?» Он шагнул ближе, но чужие голоса остановили его. Люсьен пригнулся и жестом велел Дерингу следовать его примеру.

Настоящее время

– Итан! Там, кажется, что-то интересное, – с восторгом пролепетала девчонка. – Пройдёмся? Скрывшиеся в тени густой листвы парни насторожились, приготовившись бежать в любой момент. Лёгкий ветер шевелил ветви над головами, бросая на землю дрожащие пятна света, и каждый звук казался громче, чем был на самом деле. – Эй, Эдд, – зашептал Винтерс. – Предупреди Мелиссу: надо как можно скорее отсюда убираться. Кивнув, пустынник украдкой покинул их общее укрытие. Лишь глаза его сверкнули под сенью. – Ой, там что-то в кустах! – испуганно ахнула горожанка Редхилла, вцепившись в льняную рубашку парня. Люсьен сжался, прикинувшись частью зарослей. Сердце застучало набатом, когда Итан двинулся в его сторону. Напряжённая тишина повисла, будто сам лес задержал дыхание. И только трепыхание крыльев доносилось с разных сторон. Справа из-за дерева неожиданно показалась серая мордочка. Длинные уши дрожали, улавливая каждый шорох. Заяц замер на одних задних, приглядевшись к затаившемуся человеку, и осторожно пошевелил крошечным носиком. Не ощутив угрозы, он выскочил на тропу и промчался мимо путников, нырнув тут же в кусты. – Тьфу ты! Бетт, это просто заяц! «Спасён…» – выдохнул Люсьен.

С последними лучами солнца

День близился к своему концу, и солнце устало спряталось за линию горизонта. На вечернем небосводе уже проступили очертания луны, а кое-где мерцали и первые звёзды. С сумерками ночное светило только набирало силы — становилось ярче, насыщеннее. Эддрик завороженно рассматривал чёрные силуэты крыланов, что купались в холодном мерцании лунного света. На некогда белоснежную — теперь перепачканную пылью и кровью — рубашку умостились назойливые кровопийцы. Парень поднёс руку с насекомыми ближе к лицу, но они тут же улетели на поиски свежей крови. Места, где несколькими мгновениями ранее сидели маленькие чёрные существа с прозрачными крылышками, Дерингу теперь отчего-то хотелось разодрать. Он ярко ощущал жгучий зуд, нарастающий с каждой секундой. Откуда-то неподалёку раздался гомон женских голосов. Люсьену хохот показался едва ли приятным. Зато Мелиссу, наоборот, привлёк. – Я взгляну, что там происходит. – Погоди! Это может быть опасно!.. Однако девушка не отозвалась, и Эддрик тоже отправился вслед. Посреди пустой опушки к небу вздымался опасный костёр, но никто не спешил его тушить. Вокруг кружили в безумном танце юные девы в исподних, совсем прозрачных сорочках. В обжигающий кожу своим жаром огонь летели подношения: травы, личные обереги, лоскуты собственных одеяний, туши мелких животных. Винтерс-младший поморщился от зловония, что распространилось ветром по округе. Вперёд выплыла старшая из дев. Плавными движениями подняла с травы ритуальный кинжал и, ничуть не сомневаясь, стиснула в ладони лезвие. Единым движением выдернула его и сжала кулак над костром. Языки пламени угрожающе вспыхнули, разбрызгав свои искры в стороны, когда алые капли утонули в его вечно голодной пасти. Вдохнув удушливый запах горелой шкуры и мяса вперемешку, Эддрик вдруг пошатнулся. Брови сдвинулись, рот приоткрылся в страдальческом хрипе, и ужас исказил его восковое лицо. Что-то почувствовав, он отступил назад, схватился за волосы и мучительно замычал. Напуганные поведением друга Люсьен и Мелисса подскочили к нему, опустили ладони на плечи. Девушка потянулась на носках, достав губами до уха, и тихо зашептала: – Quiete, quiete* Ведьма у костра повернула голову в сторону еловых гигантов. Скользящей походкой, словно её тело ничего и не весело, она двинулась в их сторону. Властный голос разлился и зазвучал точно со всех уголков: – Кто вы такие? Мисси пронзила острым взглядом незнакомку. Расправив плечи, с гордой осанкой она вышла на поляну и представилась: – Мелисса. Ведьма подбоченилась, уперев руки в тонкую талию. Янтарь глаз скрылся за густотой тёмных ресниц. Она повела длинным носом с горбинкой, словно принюхивающееся животное. И в следующий миг позволила улыбке коснуться губ: – Рада знакомству! Я Вивиен, а это, – девушка кивнула в сторону наблюдавших дев, – мои сёстры. Ты такая же, верно? – Боюсь спросить, что же меня выдало? – От тебя несёт нечистым, – Вивиен обратила внимание на вышедших вслед за новой знакомой парней. – Кто тут у нас? Люсьен напрягся, враждебно глядя на собравшихся полуночниц. – Что здесь делает он?! Инквизитор остановился позади. Успокоившийся разум Эддрика теперь находился где-то на грани реальности, и сам парень едва улавливал происходящее. – Он мой друг. Не стоит переживать на его счёт. Обозначив роль Люсьена, тем самым Мелисса продемонстрировала другим: «Тронуть его — объявить мне вражду». – Как дивно. Пусть так, – едко усмехнулась Вивиен. – Оставайся с нами. Мы не возражаем, если ты присоединишься к нам, – вздёрнув острый нос, предложила она. Мисси впервые встретила подобных ей. До сих пор она слышала лишь о сожжении невинных женщин. Таких, как её мать Дебра: с нечистью и чёрной магией их ничего не объединяло. Зато колдуньей была Шейла, бабушка девушки, которую при жизни ей застать не удалось. Впрочем судьбоносной встрече юная ведьма не сильно радовалась. Проблема была в самой Вивиен. Мелисса не привыкла быть за спиной. – Не хочу, – усмехнулась она. – Нам с тобой не сладить. – Не зря в народе говорят: «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты». Не пора ли сменить круг общения? Чем дольше они здесь находились, тем сильнее дурман жжёных трав отравлял их сознание. От дыма першило в горле, и сухой кашель вырывался всё чаще. А вместе с тем с низов поднималось отвратное чувство тошноты. Люсьен ухватился за Мелиссу, точно та была его опорой. Эддрик слегка пошатывался, но упорно оставался рядом с инквизитором. – Что ж, я обязательно обдумаю это как-нибудь на досуге, – скривив губы, выдавила девушка из себя. Мелисса отвернулась, однако острые, колючие ногти продавили лёгкую ткань рукава, зацепив кожу. Вивиен недобро сверкнула глазами: – Мы не закончили. Люсьен потянулся в попытке вырвать Мисси из чужой хватки. Пустынник, почувствовав угрозу его хозяйке, тоже метнулся вперёд. Оказавшись у неё за спиной у ведьмы, протянул костлявые кисти и обвил их вокруг бледной шеи. Тиски сжались, перекрыв доступ к воздуху, заставив кожу синеть, покрываться тёмными венами. Хрипя от нехватки воздуха, она загоготала и, заскрипев зубами, выплюнула презрительное: – In genua procumbite!* Удушливое кольцо на шее колдуньи ослабло. Колени парней послушно подогнулись, и оба рухнули наземь, склонив головы. Девушка с ненавистью заглянула в ядовитые глаза Вивиен, зашипела от злости: – Revertatur!* Однако головы всё так же были тяжелы, и лбы их клонились к траве. – Занятные у тебя зверушки однако, – с неприкрытым самодовольством произнесла ведьма. – У тебя не получится отменить мой приказ. Знаешь почему? Ты выбираешь не тех. – Morere! Ведьма громко захохотала и обнажила клыки. Лёгкие, пока еле уловимые чужим глазом, морщины проступили на лице. Бледная кожа теперь же стала серой. Взгляд золотых глаз утратил всю осознанность — осталось лишь безумие. Мелисса с неприкрытым ужасом смотрела на неё: «Показала свой настоящий лик… Осталось ли в ней что-то человеческое?..» – Ну что же вы, сестрицы, замерли? Прошу, насладитесь сим скромным ужином. Не младенцы, но и их души вполне съестны! – Нет! Глаза Мисси заблестели яростью, белки застлала кровь, и пальцы, точно зная, что нужно, вцепились клешнями в редкие волосы. Потянув спутанные, как паутина, рыжие пряди на себя, притянула старую каргу ближе: – Питаешься чужими жизнями?! – прошипела она. – Тогда нам точно не по пути. Вновь дёрнув женщину, свободной рукой Мелисса выхватила серп из-за пояса. Сверкающее лезвие прижалось к горлу Вивиен быстрее, чем её последовательницы успели бы приблизиться. – Не старайся, милая. Ты не более, чем мотылёк попавший в сети паука, – насмешливо покосившись на разгневанное лицо такой же ведьмы, прокряхтела рыжеволосая. – Тебе не по силам убить меня. – Отчего же? Чей голос шепчет тебе? – Зачем мне чей-то шёпот? – вновь засмеялась ведьма. – Я подчиняюсь лишь себе. Моя воля только моя, понимаешь? – Что?.. «Тц, щенок адов! Он обманул меня!» – в голове зазвучал загробный хохот и эхом отозвался в теле. – Ferrea vincula corpus ligant; tace et immobilis esto!* В ушах зазвенело, и, точно змея, от ног к шее поднималось что-то тяжёлое и ледяное. Незримые цепи впились в тело, сдавив кожу до красных пятен. Не в силах шевельнуть пальцами, девушка безмолвно застыла на месте. И только тогда, переступив через себя, Мелисса решилась воззвать к тому, с кем некогда заключила сделку. Однако он не ответил. Как если бы ожидал, когда подопечная окажется в худшей ситуации. – Приятного аппетита, девчонки! Никто вам более не помешает, – улыбнулась покровительственно старшая сестра. Ведьмы обступили несчастных жертв и, склонившись к ним, жадно принюхались. Обведя шершавым, покрытым волдырями языком притуплённые клыки, самая младшая раскрыла свою пасть шире. Голодные глаза сверкнули алым в темноте, и Люсьен готов был поклясться, что услышал утробный рык. Тонкие руки в нетерпении прикоснулись к щекам мужчины, приподняли его голову. Клыки едва прокусили чужую плоть, обдав дыханием смерти. Инквизитор прикрыл глаза, вспомнив давно заученные наизусть слова, зашептал. Молитва, которую матушка ещё с детства наказала запомнить и ни за что не забывать. Мысли поплыли вперёд, погрузив Люсьена в прошлое: – Вера, молитва, крест — вот истинная сила инквизитора, Люсьен, – наставлял отец. – Кинжал же — «орудие истины». Он тебе поможет обнажить ложь и нечестивых. Они не любят серебро, поверь. Ведьма стиснула сильнее пальцы на предплечьях мужчины, не давая ему сдвинуться с места. Зубы сильнее впились в шею, оставив след, но чудовище не спешило. Оно наслаждалось вкусом, слизывая небольшие алые капельки, проступившие тут же на поверхности. – Аминь! Женщину отшвырнуло невидимой, но вполне ощутимой силой назад. Греховные тела сковали скрытые от людского глаза серебряные цепи, лишив свободы. Мучительная агония проняла их, разрывая изнутри. Хватаясь за голову, они закрывали уши и, словно черви, извивались на земле. Внутри их очернённые, чёрствые души горели самым ярким пламенем. Как тот, в котором они не так давно сжигали подношения Дьяволу. Подняв, наконец, голову, Люсьен первым заметил склонившегося Эдда: тяжело дыша, почти задыхаясь, он упёрся дрожащими руками в землю. Каждое произнесённое слово молитвы до сих пор звенело в голове, било по телу, словно невидимым бичом. Он содрогнулся, а в глазах его проблеснуло что-то человеческое — свет души, пытавшейся прорваться сквозь оковы тёмных чар. – Эдд! Держись… Слабый, тихий голос сорвался с бледных губ, едва прошелестел в воздухе: – Люсьен… М-мне нехорошо… Ногти впивались в траву. Затуманенная синева глаз отчаянно искала знакомого инквизитора. Превозмогая жжение в теле, Мелисса тянула ладонь к Люсьену, безмолвно моля не оставлять её. Мотнув головой, он вновь повернулся к другу. Стоило помочь Эдду. Конечно, Эдду. Ведь именно его он обещал спасти. Именно ради него нарушил все законы природы. Но почему тогда ему казалось, что, отвернувшись сейчас от девушки, он совершит куда более страшное предательство? – П-по-помоги мне, прошу…