Искажённый свет

Люсьен шагнул навстречу к ослабшей девушке, а заметив, что та и вовсе поникла, устремился почти бегом. Отчего-то вдруг страх остаться одному объял его. «Раньше я об этом и не задумывался. С чего же всё началось? С тех пор, как появились они?» Он перевернул ведьму на спину и, затаив дыхание, приник ухом к груди. Сердце билось. Совсем глухо, неровно, но билось. «Жива…» Не теряя ни секунды, Люсьен бросился к Эддрику. Тело безвольно раскинулось на земле, словно сама Смерть забрала своё. Но лёгкое, почти неуловимое дыхание всё ещё выдавало в нём крупицы жизни. Подтянув напарника к Мисси, Винтерс поёжился от зябкого ветра, гулявшего по округе. В попытке согреться он потёр ладони, поднёс их к лицу и пару раз выдохнул тёплый воздух. Холодок пробежал по спине, когда взгляд зацепился за тонкую ткань женского платья. Нахмурившись, инквизитор стянул с плеч мантию и укрыл ею продрогшее тело девушки. Сам опустился рядом. Скрестив ноги, беспомощно устремился на ночное небесное полотно. Мутный лунный свет проливался на траву и освещал маленьких тёмных мотыльков, кружащих в непонятном, своеобразном танце. «Что может помочь им? – мужчина упорно перебирал в голове всё, что знал и слышал когда-либо. – Меня учили бороться с ведьмами, но никак не спасать…» Ожидание, долгое и изматывающее, — всё, что теперь осталось ему.

***

В глубине души Мисси всегда чувствовала: не стоило с ним связываться, не стоило доверять. Скользя где-то в плотной дымке своего подсознания, девушка сквозь гомон слившихся воедино голосов различила свой: «Вальмориэль!» Несомненно, так звали этого демона. Стоило ей вспомнить о том злосчастном дне, как образы ожили, заиграли перед глазами: Шурша тонкими, почти прозрачными, страницами тёмного гримуара, шестнадцатилетняя девчонка искала нужного ей контрактора и хмурилась, не находя. Заскрипев зубами, в негодовании она отшвырнула книжку в сторону и устало откинулась на спинку стула. «Это всё не то! Неужели предки не могли найти кого-то сильнее тех ничтожеств?!» Сквозняк ворвался в дом сквозь заколоченные щели старой лачуги и по-хозяйски прошёлся внутри, ласково, утешающе коснулся раскрытых страниц книги и с любопытством перелистнул одну из них. Мелисса обречённо вздохнула, вновь притянула к себе талмуд и в замешательстве взглянула на изображение: оттуда на неё с усмешкой глядело нечто меж тварью и человеком. С головой свиньи и человеческим торсом демон стоял на конских копытах. Совершенно непривлекательные клыки, торчащие под его рылом, и высоченные рога на голове добавляли особого ужаса. Мисси поморщилась от слоя чего-то похожего на мох или же плесень на теле монстра. Оторвавшись от чересчур сюрреалистического портрета, одними губами прошелестела: – «Вальмориэль. Дарую силу и мощь, заставлю каждого склонить колени пред тем, кто обратится ко мне». «Что надо», – её губы растянулись в удовлетворённой улыбке.

Зажмурившись, она попыталась отогнать прочь не самые приятные воспоминания, но образ Вальмориэля с протянутой дланью уже стоял перед ней: – Мир полон опасностей, и я хочу защиты. Меня не волнует, каким образом ты мне её обеспечишь, но никто — ни живой, ни мёртвый — не должен навредить мне. – Как пожелаешь. Всё это время Мелисса старалась как можно реже вдыхать и, не скрывая отвращения пожала шершавую, покрытую безобразными волдырями, лапу демона.

«Ты обдурил меня! – оглядевшись по закоулкам своей памяти, выкрикнула ведьма. – Почему Вивиен свободно пользуется силой, а мной управляешь ты?» Утробный смех, смешивающийся с бульканьем и хрюканьем, разнёсся эхом в округе. Тошнотворный смрад гнили опалил кожу шеи. Чужое дыхание коснулось выше, и загробный голос прозвучал у самого уха: – Я сделал что-то не так? Ты же всё ещё жива, не так ли? «Я не хочу, чтобы ты меня контролировал», – прошипела Мелисса. – Правила игры не меняют, когда она уже началась, – с досадой произнёс демон, возникнув перед девушкой. – Маленькая, глупая Мисси… Ты сама дала мне свободу выбора. Вивиен была внимательнее… осторожнее в своих желаниях. Она знала, чего хотела, и говорила ясно. Но даже она не оказалась всесильной, м? Смех снова зазвучал в её голове, разбиваясь о черепные стенки. «Чёртов ты хряк!» – заткнув уши, в сердцах выкрикнула девушка. Вальмориэль лишь снисходительно расхохотался в ответ, вновь растворившись и бросив напоследок жуткое напоминание: – Memento mori, глупая-глупая Мисси.

***

Первой распахнула глаза Мелисса. Рвано дыша, она ухватилась за грудь и вместе с тем ощутила влагу на щеках. Только сейчас Мисси, наконец, осознала произошедшее. Руку сжимали, и чувство тепла растекалось от чужой ладони по телу. Люсьен тихо посапывал под боком. На её коленях покоилась его инквизиторская накидка. Мимолётное ощущение заботы стёрло с лица все тревоги, уступив место полуулыбке. – Мелисса, ты проснулась, – сонный голос разрушил приятную тишину. – Спасибо... Парень оглянулся на друга, но тот ещё не пришёл в сознание. Тогда он вновь обратился к ведьме: – Эдд ведь ещё с нами? Вынув из-под ткани кулон, Мелисса рассматривала треснувший камень светло-лавандового цвета. И только после медленно кивнула, ответив на вопрос инквизитора. – Прости. Я не хотел причинить вам боль… Но Мисси прервала его резким жестом руки. Она знала. У них не было времени перебирать варианты, и девушка совсем не злилась на него. Наоборот, была даже благодарна. Куда хуже было то, что её амулет дал трещину. Теперь от него не было никакой пользы. – Это же аметист. Почему он у тебя? Мелисса перевела удивлённый взгляд на инквизитора и недоумённо уточнила: – Чего так удивляешься? «Аметист — камень духовной чистоты. Его использовали все, но только не ведьмы и колдуны. По крайней мере, так рассказывала матушка», – вспомнил Люсьен. На самом деле почти так и было. Инквизиторы, монахи и простые люди полагали, что фиолетовый камень — мощнейшей силы оберег от всякого злого умысла, сглаза, даже порчи. Им украшали кресты, чаши, перстни и свято верили, что полудрагоценные камни даруют мудрость, защитят от опьянения, укрепят их волю. Чаще всего Люсьен видел такие камни с изображением Солнца. – Это сильнейший оберег от колдовства и чёрной магии. Все высокопоставленные лица обязательно держат его при себе, – поделилась матушка. Присмотревшись к мутным узорам кулона в руках Мелиссы, Винтерс-младший различил очертания Полумесяца. – Это «Апостольский» камень. Разве могут нечестивые духом носить его? Девушка вымученно улыбнулась, приняв неосведомлённость мужчины: – Люди сами наделили его святыми силами. На деле же использовать камень может любой. Думаешь, почему я осталась в живых в отличие от Вивиен и её сестёр? – Неужели?.. – Верно. Правда, слабоват он оказался, – поджав губы, растерянно выдавила она. – Нужно усилить его. Второго удара он не сдержит.

***

Поправив тяжёлого Эддрика на спине, Люсьен продолжил путь. Мелисса молчаливо шла подле. Инквизитор покосился на неё, припомнив их недавний разговор с Вивиен: – Тебе не по силам убить меня. Сдавайся. – Отчего же? Чей голос шепчет тебе? – Зачем мне чей-то шёпот? Я подчиняюсь лишь себе. Моя воля только моя. – Мелисса, тогда… О ком вы с той ведьмой говорили? Девушка растерянно закусила губу, не зная, стоило ли признаваться. А Люсьен продолжил: – В день смерти Эдда ты ведь тоже говорила с кем-то… – Он замолчал, неуверенный в своём желании знать правду. Тяжесть совершённого греха ей стала казаться теперь непосильной и удушающей. Словно только сейчас она ощутила вес цепей контракта, сковывающих её долгом. – Я заключила сделку… с демоном. Мужчина замер на месте, не веря своим ушам. Ему казалось, что только что его окунули в прорубь с ледяной водой. – Что ты сказала?.. Разве могло это быть правдой? Люсьен, конечно же, был осведомлён о том, с какими просьбами зачастую люди обращались к демонам. Однако девушка перед ним не была похожа на того, кто жаждал бесконечной власти, контроля над миром, славы, богатства или же вечной молодости. Он надеялся на другое объяснение. Хотел верить, что Мелисса не та ведьма из книг. – Я сделала то, что считала необходимым, – сдвинув брови к переносице, бросила она, уже сожалея о сказанном. – Для чего же тебе понадобилась его помощь? Нет, неважно. Что взамен он просил? Девушка виновато замолчала. – Что ты взамен отдала?! – громче повторил вопрос инквизитор, желая добиться ответа. – Свою… душу… – неуверенно призналась Мелисса. – И… часть жизни, – тише добавила в конце. Растерянный Люсьен воззрился в неверии на ведьму, ожидая, что та вот-вот рассмеётся, признается в злой шутке. Но девушка предательски молчала. С большим разочарованием он смотрел в её глаза и понимал, что ей не суждено прожить долгую жизнь. И оттого на сердце мужчины внезапно легла неприятная, щемящая тяжесть. Как будто этого касалось и его.

Лондон, 1661г

Шуршание смятого пергамента разрезало молчание зала. Каменные стены оставались безмолвными свидетелями бури, бушующей в душе инквизитора. Он отвернулся от высоких окон с витражами, сияющими божественным светом, и шагнул к трибунам. Расправив плечи, закрыл глаза, позволив себе один-единственный тяжёлый выдох, прежде чем вновь примерил маску холодной непоколебимости. За спиной, словно страж, возвышался массивный крест — символ власти и напоминание о том, чьим словом вершится правосудие. Опустившись на трон, Юджин устало огладил ладонями твёрдые подлокотники. Содержимое письма всё ещё стояло перед глазами, и строка за строкой звучала в ушах навязчивым эхом: «Ваше Преосвященство, Верховный инквизитор, с сожалением доношу о прискорбном положении дел в Кроли: ведьма покинула границы города. Что же касается Вашего сына, — вынужден признаться, он пал жертвой её чар и покинул нас вместе с ней…» – Ошибся ли я в тебе, Люсьен? – тихо произнёс мужчина, оглядев пустые скамьи, где ещё недавно сидели свидетели и судьи. – Все эти годы я взращивал в тебе ненависть ко всему, что связано с дьявольщиной. Но твоё неуёмное стремление идти наперекор судьбе… В конце концов, сколько волка ни корми, а он всё равно в лес смотрит. Тяжёлые двери с грохотом распахнулись, ударившись о каменную кладку. В одиноком зале заседаний раздались поспешные шаги. Громогласный голос заставил Юджина поднять заинтересованный взгляд на вошедшего: – Разрешите доложить, господин Верховный инквизитор! – Докладывай, Леофрик. – В Кроли не осталось ни живой души: все сгинули от хвори. После досмотра лекарь сообщил о мелкой розовой сыпи на телах усопших. Похоже на брюшной тиф — не получив своевременной помощи, они умерли. – Умерли… Брюшной тиф… – в задумчивости повторил Винтерс-старший. – Что насчёт моего сына? О нём что-нибудь слышно? – Среди погибших мы его не обнаружили. В округе тоже никого похожего не нашли. «Неужели Бенедикт не соврал? Сбежал с ведьмой?» – Выходит, тот юнец наш единственный живой свидетель? Веди ко мне. Леофрик, главный информатор Юджина Винтерса, вышел за пределы трибунала и передал приказ дальше. Спустя пару минут перед трибуной Верховного стоял посланец из Кроли, чудом избежавший трагичной участи. Совсем юный мальчишка лет пятнадцати смотрел большими, настороженными глазами цвета солнечного леса на уже немолодого мужчину. – Хью, верно? Мальчишка с осторожностью кивнул. – Известно ли тебе, что возвращаться более некуда? Рыжие кудряшки едва взметнулись, когда Хью удивлённо взглянул на Юджина. – О чём Вы, господин? Юджин Винтерс не имел привычки быть трепетным по отношению к детям и их нежным чувствам, потому без всяких придумств сухо оповестил: – Все жители Кроли погибли от брюшного тифа. Я предлагаю тебе лишь два пути: либо ты рассказываешь мне всё о последних событиях и остаёшься у нас на службе, либо отправляешься ни с чем восвояси. – Матушки больше нет?.. И отца… тоже?.. – в неверии пробормотал посланец. Губы его болезненно дрогнули. – Но... как?.. Почему?.. Но инквизитор, не желавший терять время впустую, поторопил его с ответом: – Останешься со мной, того гляди, и ответы отыщешь. Разве могли все жители таким неожиданным образом мгновенно умереть без шанса на спасение? Что-то точно произошло в отсутствие Хью. И раз сам Верховный инквизитор предложил ему покровительство, пожалуй, теперь он мог бы рассказать всё, как было. Не страшась гнева Бенедикта Крейвена. – Господин, обещайте, что не заберёте свои слова назад! – с вызовом в глазах попросил юнец.

Позднее

– Леофрик, отправляйтесь на поиски Люсьена! Достать мне его живым или мёртвым!