Искажённый свет

– Люсьен… Она трясла его за плечо. – Что?.. Мелисса?.. Что произошло? – Ты сказал… он не отвергнет? «Не разочаровывай меня, моя Мисси. Ты ведь знаешь, чем это может закончиться». – Что?.. – Скажи. Это правда? За спиной девушки раздался скрип половиц, и в темноте вспыхнули холодным светом зелёные глаза. Пустынник намеренно остановился между ведьмой и Люсьеном. Напряжение сковало его тело, прежде чем он успел понять причину. Эддрик обернулся к Мелиссе: по пятам за ней ползли чёрные тени. «Она… опасна…» – отозвалось где-то изнутри. И это чувство показалось ему таким родным, будто оно всегда было с ним. – Помоги… мне, – выдохнула ведьма. «Подумай ещё раз, Мисси». – Мелисса… о чём ты?.. «...ты пропадёшь без меня… Не вынуждай меня быть жестоким.» Заткнув уши, она призналась: – Демон… Я хочу разорвать с ним контракт! И в тот же миг её рот перестал принадлежать одной ей. Слова, похожие на рык, сорвались по чужому велению: – Не. Смей. Отвергать. Меня! – Мелисса! Сон как рукой сняло. Люсьен вскочил с кровати и бросился к ней. Он почти коснулся потерявшей контроль девушки, когда пустынник грубо оттолкнул его к стене, заслонив собой. – Не подходи, – мрачно предупредил он. – Эдд? Мисси подняла голову, глядя на парней налитыми кровью глазами. Тонкие, фиолетово-серые вены вздулись на лице. – Что за непослушная собака, – оскалился демон, растянув лицо ведьмы до боли. – Почему защищаешь его? Эддрик хищно прищурился и, не отрывая взгляда от врага, потянулся к поясу. «Он должен быть тут…» – Потерял своё орудие, а? – голос сорвался на хриплый хохот. Бывший инквизитор нахмурился. То была не Мелисса. Перед ними стояло нечто ужасное, чего до сих пор ни он, ни Винтерс никогда не встречали в своей жизни. Но знали о существовании. Люсьен отпихнул друга в сторону, сорвав с шеи серебряный крест. Дрожащими пальцами перехватил его покрепче и вытянул его вперёд: – Господи, Боже мой… – прошептал он. Голова девушки склонилась в одну сторону, затем в другую. Изо рта, вместе с тяжёлым вздохом, вырвался лёгкий пар. Суставы под кожей натянулись, заскрипели, перестраиваясь, выгибаясь. Позади неё выросла плотная тень, и из её эфемерной головы прорезались изломанные, витиеватые рога. – Убью их… УбЬю! «Это то, о чём она предупреждала меня…» Губы Мелиссы торопливо зашевелились, выплёвывая обрывки слившейся воедино латыни. – Tenebrixsolvaramorthemviscaronethradominisvelkhor!.. MOR… Но заклинание оборвалось на полуслове, когда острые зубы впились в язык. Крик вырвался сам: – АААААА! Привкус железа наполнил рот. Кровь постепенно сочилась из раны и стекала дальше по горлу. Сквозь слёзы и пульсирующую боль, превозмогая себя, Мелисса протянула руку за бурдюком. Одеревенелыми пальцами потянула слабо затянутый шнурок и рывком проглотила остатки святой воды. Прозрачные капли смешались с алым, опалили полость внутри. Демон заклокотал, забился, царапая когтями по стенкам. – Люсь…ен… – голос дрогнул, сорвался, перешёл на хрип, – спа…си… – Эддрик! Сейчас! Напарник кивнул, без слов поняв задачу. Он обогнул ведьму, обхватив её руками и приковав к месту. – Мелисса, прими его! Ты должна взять крест сама! Сквозь туман и пелену боли она едва расслышала слова Люсьена. Слабая ладонь разжалась, не поддаваясь контролю. – Мелисса! Тело свело судорогой. Согнувшись пополам, Мисси повисла на руках пустынника. Отовсюду плясали и смешивались в кошмарном танце помехи, а из носа потекла тёплая влага. Распахнув глаза, она рывком схватила серебро. Металл впился в кожу, выжигая ладонь. Ведьма каждой клеточкой тела ощутила чужую агонию. Крики его эхом разбились о черепную коробку. – Пока ты кормишь его страхом, ложью и повиновением… связь не рвётся. Эдд отступил, и Мисси, утратив опору, рухнула на колени. Тёплая ладонь накрыла девичью макушку, разделив её дрожь и боль. Ведьма стиснула сильнее в ладони крестик. – Отрекись от лукавого! «Не слушай его… он лжёт. Бог не простит тебя». – Я… отказываюсь повиноваться тебе. Ты больше не властен надо мной! Тьма позади всколыхнулась, словно её ударили незримым хлыстом. «НеТ! Ты ПрИНаДлЕЖиШь мНе!» Зажмурившись, Мисси вытянулась, сдерживая то, что рвалось наружу. – Господи… я согрешила. Я каюсь. Прошу… прости меня… Люсьен поднял более уверенный, полный презрения, взгляд на тень. Шатен знал: без признания и страха демон — ничто. Сложив руки в молитве, он прикрыл глаза: – Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твоё, да придёт Царствие Твоё, да будет воля Твоя!.. Голос зашипел, сорвавшись на крик: «Хватит. МОЛЧИ!» Молитвенные слова вонзились в него шипами. Каждое, как удар кнута. Тень дала трещину, стала рваться, как ткань, не выдержавшая натяжения. Эддрик опёрся о стену, борясь с накатившей слабостью в теле. Он стиснул зубы. Слова жгли, будто обращались и к нему тоже, напоминали ему его сущность. «Ты… Думаешь, он слышит тебя? – захрюкал монстр. – Ты обречён!» Люсьен не слышал демона. Раз был он — есть и Бог. Голос инквизитора не дрогнул: – И не введи нас во искушение. Но избавь нас от лукавого. Тень вытянулась, истончилась и, наконец, растворилась, как унесённый ветром дым. «Ты ещё позовёшь…» Мелисса, едва помня себя, смазала рукавом кровь на лице и подняла мокрые глаза на человека перед ней: – Он… ушёл?.. Тихо, с надеждой, прошептала одними губами она. Ей было страшно услышать обратное. – Скажи, что это так… – голос дрогнул. Мисси даже не была уверена, что произнесла это вслух. – Скажи же! – схватившись за края белой рубахи, взмолила она. И мужчина мягко накрыл её слабые руки, тепло улыбнувшись в ответ.