thangyu's diary

Следующая страница ежедневника. Сегодняшний дизайн немного отличается от всех предыдущих страниц, но он все такой же чудесный. Лист полностью белый, но немного окрашен в желтоватый оттенок, чтобы придать атмосферу чего-то старого, родного, какой-то запылившейся на полке книги о любви. По середине наклеен светло-зеленый, мятный листочек с закругленными углами, который немного оборван по краям, чтобы также вложить в этот разворот что-то близкое и комфортное. По нижнему левому и верхнему правому проходят волнистые узоры из коричневатой, шоколадной цветной бумаги, чередующиеся с бежевыми пунктирными полосочками. Наклейки не покидают эту страницу. Они есть в левом верхнем и правом нижнем углах, рядом с полароидами. Это привычные листы папоротников, но также мы можем наблюдать и какие-то маленькие розовые цветочки. Фотографии прикреплены любимым клетчатым скотчем. Первая, находящаяся севернее, изображает радостного Намгю, который закрывает лицо рукой, показывает тыльную сторону ладони, покрытую многочисленными рисунками и узорами: бабочки, цветы, полосочки, звёздочки, сердечки. Брюнет подмигивает камере одним глазом, а из-за пальцев видно уголок улыбки. Сегодня НамНам без очков: впервые за долгое время он надел линзы. На нем белая футболка, а на шее висит подвеска с крестом. Следующий полароид, расположенный южнее, уже показывает нам обоих мальчиков. Фото сделано на фоне красивых розовых деревьев сакуры в парке. Танос держит камеру на вытянутой руке так, чтобы в кадр попадал и Намгю. Фиолетовая голова Субона повернута к брюнету, который целует репера в губы, положив обе ладони на его щеки. На Намгю мы видим ту же одежду, что и на фото сверху, но также теперь можно разглядеть, что он одет в широкие тёмно-синие джинсы. Танос, в свою очередь, сохраняет свой невероятный молодежный стиль. На нем зелёная футболка с большими белыми цифрами 23, голубые бэгги джинсы, объемные снизу, белые кроссовки. Среди фиолетовых волос можно увидеть серебристые очки. Все остальное пространство заполнено текстом. 22 марта. Первое в жизни свидание с первым в жизни парнем. Итак, вчерашний день меня очень вымотал, поэтому сил что-то писать абсолютно не было, да и не было того, о чем можно было написать. Вкратце расскажу, как прошел вчерашний день. Могу сказать одно слово: самолёт. Мы летели почти весь день. В Сеуле мы оказались только под вечер. Моя спина говорила мне пока: это было что-то до невозможности уебское. У меня при перелётах никогда так спина не болела ( к слову, я летал только три раза в жизни ), поэтому это был просто ад. Мало того, что спина болела, так это все ещё в остальное тело отдавало. Поэтому, прилетев домой, я уже был без сил и уже почти в отключке, будто меня героином накачали, ей богу ( Субон утверждал, что ничего со мной не делал, я ему верю ). Но несмотря на это, нас ахуенно покормили на борту курочкой с рисом. Обычно, но лучше, чем сдохнуть от голода. До квартиры Танос меня чуть ли не тащил, потому что я ахуевал от слабости во всем теле. Мы еле как доперлись и сразу легли спать, хотя было часов 8. Танос даже к себе не поехал: остался со мной и опять пихал мне свои пятки в ебало. Кстати о Таносе. Это пиздец. Я до сих пор не могу поверить, что этот долбаеб— мой парень. Я все ещё не до конца разобрался в своих чувствах, поэтому просто временами пребываю в ахуе, когда БонБон внезапно целует меня или хватает за руку. Простите, мой мозг пока что этого не воспринимает, но мои горящие щеки и кровь, которая приливает к животу, точно говорят о том, что я его люблю. Это так странно говорить. Я люблю Чхве Субона. Да как этого еблана любить можно? Оказывается можно. Вау. Блять, да я не могу, это пиздец как необычно, непривычно и вообще пиздец. Танос— первый парень, к которому я испытываю такие чувства и это блять так по-новому, что просто не описать словами. Все. Все все все, хватит о нем, а то сейчас в философию пущусь, не надо такого, у меня ежедневника не хватит. Пора бы и о сегодняшнем дне рассказать. Во-первых, я проснулся в обнимку с Таносом, который лежал, уткнувшись головой в мою грудь, и я словил гей панику. Бляяять какой же кошмар. В общем, мне было так приятно проснуться с ним, что настроение на весь день установилось просто ахуенное. Этот ебаклай так тесно прижимал меня к себе, что я чувствовал его тепло. Блять что за мелодрама, Намгю, соберись. С нами на кровати также лежал Вонгви. Кошара очень была рада меня видеть, потому что в шесть утра он начал ходить по моему лицу. Именно поэтому я проснулся и, оставив Субона наедине с собой любимым, пошел наводить ̶с̶у̶е̶т̶у̶ порядок в квартире. Король Гю Вонгви, кстати говоря, вел себя хорошо и даже не разгромил весь дом: был только опрокинут цветок на кухне, который я тут же убрал, и разодрана одна половая тряпка, которую я тут же выкинул. Все было не так хуево, как я думал, что меня очень радовало. Далее я пошел разбираться с чемоданом. В итоге, кинул все вещи в стирку и забил на сортировку на чистое и грязное. Похуй. Потом я заказал на завтрак два кимпаба и кофе: один латте и один американо. Думаю понятно кому какой. Иии к тому моменту, как пришел курьер, Субон уже сидел со мной на кухне, обсуждая сегодняшний сон, перед этим чмокнув меня в лоб. Я чувствовал себя самым счастливым человеком на планете, сидя напротив Таноса, смотря на то, как он пьет кофе, понимая, что он меня любит. На сегодня у Субона уже нарисовались какие-то планы, о которых он рассказал мне позже. После завтрака он ушел домой разбирать свои вещи ( я уверен, что он этого не сделал, просто оставив чемодан у порога, и лег на кровать продолжать прокрастинировать, сидя в тиктоке ), а потом пошел в зал ( ну в этом хотя бы я уверен, потому что мне было отправлено несколько кружочков в телеге, о которых я пожалуй умолчу ). В это время я искал, чем себя занять, и не нашел ничего лучше, чем лежание на кровати вместе со своими мыслями. Топ идея, ничего не скажешь. Я включил свой плейлист и начал размышлять. Думал долго. Думал о многом: о чувствах, о поступках, о намеках, о Субоне, о признании, о будущем, о пошлостях, о загонах, о себе и снова о чувствах — круг замкнулся. Я обматерил всех, кого только можно в ходе моих рассуждений, ей богу. Долбаеба Таноса в особенности. Ладно. В итоге не придумав ничего дельного, опять сделав вывод, что я люблю БонБона и это пора признать, я принялся за хоть какую-то, но работу. Кстати про работу. Я не очень хотел ( точнее очень не хотел ) возвращаться в Пентагон после того, как сбежал оттуда, никого не предупредив, но все же мне пришлось. Вечером, часов в десять, я явился в клуб: мои коллеги смотрели на меня с презрением, некоторые чето пиздели, некоторые ржали. Господи, вот дебилы. Завидуют мне, что я могу сбежать на отдых и мне кристаллически похуй, а им надо торчать в этой дыре. В общем то, я зашёл в вип, в котором на диване важно сидел директор Юнсо. С ним был мой китайский приятель Миншэн, который иногда подменял меня, когда мне срочно надо было уйти нахуй из этой помойки домой. Сейчас он смотрел на меня, как на ебаное говно. Хахаха, лох, я в Лос-Анджелесе, а он в пизде, туда. Господин Юнсо многозначительно посмотрел на Миншэна и тот вышел из комнаты. Начался наш с боссом разговор. Я че то пиздел, вообще не думая, говорил, чтобы меня увольняли нахуй и тд. Я матерюсь много. Это такая реакция на Пентагон, извиняюсь. В общем. Меня не уволили. Я не знаю каким таким образом, что там курил мой начальник, когда решил оставить меня работать в этой залупе. Бля ну ладно. Работать так работать. А я вернусь к утру. Обдумав всю хуйню, я стал убираться и делать перестановку мебели. Я подумал, что это поможет мне от всего отвлечься и, кстати, я был прав. Пару часов я реально ни о чем не парился, только двигал шкафы, стеллажи и кровать, как ебаный грузчик свои ящики толкает. Вот. В моменте мне позвонил Субон, сказал, что идём на свидание сегодня, без отказов, без бе и ме, он все организует. Я обрадовался, но заволновался. Но все же больше обрадовался. Но и заволновался тоже. Первое свидание всё-таки. Все что угодно может пойти не так. Но я старался об этом не думать, и, когда время уже катилось ближе к трем часам, я быстренько собрался ( ну как сказать быстренько... сначала я не мог найти нормальную чистую одежду, поэтому пришлось одеваться так, будто я в первый класс иду, а потом ещё полчаса я возился с ебучим гнездом на моей голове... ) и пошел на встречу к БонБону. Он сказал мне идти в Сеульский лес, собственно туда я и отправился. Когда я был на месте, этот хуйлан написал, что опоздает. Впринципе я не удивился, потому что Танос— это все ещё Танос, но можно и позаботливее быть всё-таки. Но долго ныть мне не пришлось, потому что он прибежал очень быстро, буквально минут через десять. Но я был бы не я, если бы со мной не произошла какая-то хуйня. Пока я просто тихо спокойненько себе стоял возле какого-то здания, никого не трогал, пялил в чат с Субоном и проклинал его, ко мне подошла маленькая девочка лет 7. Она была такой милой и крошечной, но она плакала: мне сразу захотелось ее обнять, не знаю почему. Малышка сказала, что потерялась. Я сначала подумал, что это какой-то социальный эксперимент, которые обычно выкладывают в тикток с подписью " hopecore ", но, оглянувшись по сторонам, не увидев ни намека на скрытые камеры, я понял, что это не так. Я чуть растерялся, не зная, что делать и говорить, но в итоге, расспросил девочку о ее маме, усадил на скамейку, попытался успокоить. Пиздец как повезло, что она знала номер своей матушки, спасибо богам за таких родителей, которые с самого детства учат своих чад таким правильным вещам. Я позвонил, мне ответила встревоженная девушка, которая прибежала минуты за две и забрала свою малышку. Я хуею со своего везения. Почему вся хуйня именно со мной происходит, КОГДА Я ПРОСТО СТОЮ? Ну ладно, главное, что все мирно и спокойно разрешилось. Девочка меня напоследок даже обняла, такая умница. Через минуты три и подоспел Танос. Он выглядел просто чудесно, хоть и помято. Даже очень помято. Но все равно чудесно. Эти чувства потихоньку начинают сводить меня с ума. Пора что-то с этим делать. Или не пора? Нет, не пора. В общем, мой милый парень обнял меня, чмокнув в щеку, а потом протянул мне букет. Букет светло-зеленых гортензий вперемешку с ромашками. Я понял, почему он опоздал и моментально простил ему все, за что хотел въебать десять минут назад. Я чуть ахуел, потому что не знал, как реагировать. Мне было пиздец как приятно. Танос милашка. Он меня обычно называет милашкой Намсу, но настоящий милашка— это он. Абсолютный факт! В итоге, я подарил ему поцелуй и мы пошли ходить вокруг парка. В этом году цветение сакуры началось очень рано. Обычно первые цветы распускаются в Пусане в конце марта, а в Сеуле в середине апреля, но на этот раз что-то изменилось. Возможно я ебаный драма квин и романтизирую все, что только можно, но почему-то в моей голове промелькнула мысль, что цветение связано со мной и Таносом. Блять, я долбаёб, я знаю!! Но для меня сакура в этом году была намного красивее и прекраснее, чем в прошлом, позапрошлом и даже позапозапрошлом году. Я не мог свести глаз с маленьких розовых цветочков, которые так завораживающе падали и летели вниз, на тротуар. Хах. Это очень приторно звучит, Намгю, что с тобой? Что со мной? Я таю. БонБон предложил поделать фотки. Мой фотоаппарат был здесь совсем кстати, потому что он придавал особые ностальгические чувства всем снимкам. Пока я позировал, Танос обсыпал меня комплиментами, как он всегда и делал до этого, но сегодня я воспринимал их совсем по-другому, и это заставляло меня улыбаться ещё шире обычного. Вечером, когда я выложил фотки в инстаграм, моя бывшая однокурсница написала, что я расцвел, прямо как эта сакура. Может она и права. Субон тоже походил на фотомодель, когда пафосно менял позы одну за другой. Это очень смешило меня. Когда время дошло до общих селок, я удумал одну вещицу. Окликнул Су, сказал, чтобы он фоткал, начал его целовать. Фотографии получились очень милыми и душевными, а сам момент был таким спокойным и трогательным. Эта фотка теперь стоит у меня на обоях на телефоне. Считаю пиздато. От этой записи проведена волнистая стрелка к фотографии снизу, а рядом написано одно из немногих английских слов, которое знал Намгю: cute. То, что было дальше, было таким сладким, что аж до дрожи. Танос позвал меня на травку, на пустое поле, окружённое розовыми вишнёвыми деревьями, где постелил покрывало. Честно говоря, я пребываю в ахуе до сих пор, потому что такой нежности от этого придурка хрен добьешься. На заметочку, напомню, что мы один раз валялись с ним, чуть ли не в грязи, у клуба, смотря на звёзды. А тут даже какую-то тряпочку, даже очень хорошую тряпочку, постелил. Это что-то новенькое. Ну короче, сел я рядом с ним, а он берет мои ручки и начинает их гладить. Бляять, этот долбаеб знает, как я отношусь к такому проявлению внимания, потому что я очень очень очень тактильный человек. Максимальная степень тактильности. И когда кто-то начинает меня трогать, а особенно руки, шею, уши и талию— считай я уже отдался. И Танос это знал, дебила кусок. В нашей дружбе довольно таки редко проскакивали какие-то такие моментики, потому что мы находили это неловким и странным, но если меня начинал пожирать тактильный голод, то я заставлял Субона держать меня за руки. Сейчас я таял. Как снег. Или как лёд. Короче. Не ебу я в сравнениях, но могу сказать, что как таблетка на языке таял точно. БонБон достал маркер и нарисовал мне маленькое красное сердечко под мизинцем. Потом в ход пошли совершенно разные цвета и разные рисунки: звёздочки, загогулинки, цветы, полосочки и точечки, кресты, глаза, планеты, котики— а я не сопротивлялся, потому что мне было так приятно, так комфортно, что я просто не мог оторвать своих рук от этого еблана. Любимого еблана, который разрисовал две мои кисти, а потом предложил мне тоже чего-то почеркать на его руках. Я в рисовании не силен ( хотя все говорят мне обратное ), но вскоре и Танос приобрел свой окрас: я нарисовал большие бутоны роз, переплетающихся с шипастыми стеблями; ну и звёздочки по мелочи. БонБон придурок. Люблю его. До вечера мы пробыли там: лежали на покрывале, смеялись, когда лепестки сакуры прилетали на наши лица, рассматривали прохожих и обсуждали всех, кого только можно. Танос никак не мог угомонится: все время пребывая в каком-то восхищённом возбуждении, он то вставал, то ложился вплотную ко мне, то лежал у меня на животе, то фоткался сам и заодно щёлкал меня, то рассматривал рисунки на своих руках. Я все смеялся с этого ебаклая и с его действий, пусть это и было чем-то привычным. Звезд сегодня, как назло, почти не было видно, это хуево(( Но мы старались их разглядеть, иногда что-то додумывали или читали в интернете. Параллельно разговаривали. Су спрашивал, все ли мне нравится, как прошел день, все ли было хорошо? Придурок Танос, ты бы знал, как у меня все чудесно. Я впервые за двадцать семь лет был настолько счастливым, настолько, что не описать словами. Я так ахуенно провел сегодняшний день в компании такого прекрасного человека, как Субон, что просто грех было не расписать его на весь этот лист. Ха. Я пока пишу, лыбу давлю такую, что щас на лоб полезет блять. Ну Субон, ну ебланище. Люблю его блять. Вечером мне пришлось идти в Пентагон. Об этом я уже все рассказал. До сих пор понять не могу, как меня умудрились оставить на работе, когда я хуйню такую вытворяю. Вот дебилы. Сейчас Субон лежит рядом со мной, храпит, свинья. Он такой милый дурак. Хахаха. Конец связи.