Последний танец лебедя

Ночной воздух теплый, гудящий тихой симфонией цикад и случайной рябью воды в бассейне. Мир здесь движется мягко, окутанный золотыми объятиями лета. Наконец-то они все здесь. Семеро из них, снова вместе, как и должно быть. Джин откидывается, ленивая улыбка растягивает его губы, когда он наблюдает за тем, как Юнги потягивает свой напиток. Намджун помешивает жидкость в своем бокале, погрузившись в раздумья, но мягкий прищур выдает его наслаждение. Чимин и Чонгук сидят, скрестив ноги, у края бассейна, опустив ноги в воду, и время от времени игриво толкают друг друга. - Почему пугало получило награду?- неожиданно спросил Джин, озорно сверкнув глазами. -О нет, - бормочет Юнги себе под нос Джин усмехается. - Потому что он был выдающимся в своей области. Вокруг него раздается хор стонов. Чонгук резко откидывает голову назад, словно испытывая физическую боль. Чимин отмахивается от руки Джина, а Юнги просто качает головой, не обращая внимания. -Это было ужасно, - говорит Намджун, хотя и улыбается. -Это было феноменально, - поправляет Джин, выглядя довольным собой. -Ты просто не ценишь тонкий юмор. Хосок смеется. Это знакомый звук, который Тхэхён слышал уже бесчисленное количество раз - яркий, музыкальный, заразительный. Но сегодня что-то в нем... не так. Он есть, но слишком быстро затихает, словно эхо, а не реальность. Тэхен сначала наблюдает за ними, наслаждаясь видом своих сокомандников после столь долгой разлуки. Джин и Юнги, расслабленные и неторопливые, ушедшие в себя так глубоко, что становиться не уютно. Намджун, все еще задумчивый, но уже более расслабленный , словно время, проведенное вдали, сняло с него часть груза, который он всегда носил на себе. Чимин и Чонгук, их смех, знакомый, а связь глубокая. Все должно быть идеально. Почти как и всегда. И тут его взгляд падает на Хосока. Хосок, который всегда был солнцем. Лучезарным и бесконечным. Его тепло всегда было постоянным, на него можно было рассчитывать, оно окутывало их, как золотой рассвет. Но теперь... теперь этот свет стал другим. Более тусклый. Теплее, но как будто огонь, питающий его, сгорел слишком быстро, оставив после себя угли, которые уже не так горят, как раньше. То, как он держит свой напиток, пальцы слишком слабо обхватывают бокал, как будто он не совсем здесь. Как он кивает в такт разговору, но мало что добавляет к нему, в то время как раньше он был лидером, ведя их вперед с той безграничной энергией, которая никогда не ослабевала. Его смех - только что, над шуткой Джина - был ярким, но мимолетным, как свеча, мерцающая на ветру. Тэхен наблюдает за ним более внимательно, улавливая мелкие, почти незаметные различия. Его движения становятся более медленными, обдуманными, не похожими на намеренные. Легкие колебания, которые, кажется, никто не замечает. Он все еще шутит, все еще подкалывает Чонгука, все еще откидывает голову назад, смеясь над тем, что говорит Намджун. Но огонь - та неоспоримая сила, которая раньше пылала в его глазах, - исчез. Вместо него - что-то более спокойное. Что-то, что уже смирилось с тем, что все уже никогда не будет как прежде. Это беспокоит Тэхёна больше, чем он ожидал. Хосок всегда был для них самым ярким светом, бесконечным горизонтом. Но теперь он напоминает Тэхёну закатное солнце - все еще золотое, все еще прекрасное, но несущее на себе груз осознания неизбежности ночи. В горле Тэхена образуется комок, плотный и удушливый. Он хочет что-то сказать, что угодно, но не может подобрать слова под тяжестью этого осознания. Он гадает, видит ли это кто-нибудь еще, или это только он один, слишком задумался о том, как пальцы Хосока сжимаются вокруг его бокала, как его глаза стекленеют, когда разговор затихает. Затем, словно почувствовав тяжесть его взгляда, Хосок поворачивается. И он знает. Он знает, что Тэхен видел, Тэхен всегда видел слишком много. И вместо того, чтобы отмахнуться от этого, пошутить, он просто дарит Тэхёну маленькую, тихую улыбку. Это не та солнечная улыбка, которая раньше озаряла комнаты. Не та улыбка, которая втягивала всех в свою орбиту, без труда поднимая их на ноги. Но это улыбка, которая говорит: -Я знаю, что ты это видишь. Я знаю, что ты знаешь. И это нормально. Тэхён чувствует, как у него перехватывает дыхание. Он хочет возразить, хочет сказать Хосоку, что это не нормально, что он нужен им, чтобы снова ярко гореть, чтобы быть их солнцем. Но не решается. Потому что глаза Хосока говорят ему о другом: все наладится. Может, не сейчас, но со временем. И Тэхен выдыхает, почти незаметно кивая, когда вокруг них наступает ночь. Да, свет Хосока стал тусклее. Но он все еще есть. И пока этого достаточно. Проходит два месяца. Солнце проникает сквозь жалюзи в тренировочный зал, разрезая деревянный пол на золотистые фрагменты. Воздух наполнен звуками их дыхания, шарканьем кроссовок по полированному полу. Они снова за дело. На заднем плане крутятся камеры, документируя их воссоединение, их неустанное стремление к совершенству. Хосок улыбается. Это ослепительная улыбка - та, что привлекает внимание, та, что может убедить весь мир в том, что он именно тот, кем всегда был. Он двигается с практической легкостью, его шаги четкие, ритм безупречен. Он смеется, он кричит, он заводит их. Он и есть Джей-Хоуп. Но Тэхён видит трещины. Он видит легкую скованность в плечах Хосока, едва заметное колебание перед каждым движением. Как он быстро восстанавливается, словно боясь, что камеры поймают его на ошибке. Он видит, как Хосок раскачивается, когда они делают перерыв, вдавливает пальцы в виски, когда думает, что никто не смотрит. Как вздымается и опускается его грудь, словно каждое движение отнимает у него больше сил, чем раньше. А еще есть другие. Чонгук и Чимин - они стали еще ближе, чем раньше, их связь укрепилась благодаря месяцам совместного пребывания в одном полку. Иногда они завязывают такие разговоры, что Тэхён чувствует себя чужим. Это больно, но они всегда это замечают. Они всегда принимают его обратно. Намджун, который раньше так легко вписывался в компанию, теперь испытывает трудности. Переговоры, которые раньше проходили естественно, становятся неуклюжими, а его разочарование заметно по нахмуренным бровям. Но со временем он снова находит свой ритм. Он возвращается к своей роли, и все встает на свои места. Юнги хуже танцует. Он жалуется на скованность, на то, что уже слишком давно его тело не двигалось так, как сейчас. Но музыка - музыка по-прежнему приходит к нему, как дыхание. Он спотыкается в хореографии, но когда он садится за микшерный пульт, его пальцы двигаются уверенно. Он по-прежнему остается самим собой. Джин - стабильный, неизменный. Он адаптируется быстрее всех, возвращаясь к расписанию, к выступлениям, как будто военные не оставили от него и следа. Но Хосок не возвращается. Прошло два месяца, а он все еще не вернулся. И вот это происходит. Намджун оступился - совсем чуть-чуть. Его нога приземляется на долю секунды позже, и он сбивается с ритма. Это незначительно, но это так. В обычной ситуации Хосок тут же исправляет ошибку. Он остановился бы, продемонстрировал, объяснил бы Намджуну, как надо делать, пока не получилось бы идеально. Но он этого не делает. Он позволяет этому проскользнуть. Тэхён перестает двигаться. Музыка разносится по комнате, все остальные подхвачены ее потоком, но Тэхён застыл, глядя на человека, который никогда не оставлял незамеченной ни одной ошибки. Человек, который жил и дышал совершенством. Человек, который тащил их на себе в течение изнурительных часов, никогда не позволяя усталости притупить огонь в его глазах. Вот только теперь этот огонь исчез. Тэхён не может дышать. Не успевает он это осознать, как ноги сами несут его из студии, по коридору, через двери. Воздух на улице прохладнее, но это нисколько не мешает бешеному стуку его сердца и отказу легких расширяться. Члены группы зовут его, в их голосах слышны растерянность и беспокойство. Но мир вокруг него - это фоновый шум. Потому что правда слишком громкая, слишком сокрушительная. Хосок всегда горел так ярко. Но теперь он сгорает. И Тэхен в ужасе. Чимин находит его первым. Он не задает вопросов. Ему это и не нужно. Он просто приседает рядом с Тэхёном и обхватывает его дрожащие плечи, когда первый всхлип вырывается наружу. Остальные остаются позади, нерешительные, неуверенные. Они не понимают, что происходит. Но Чимин остается. Чимин держит его. И на данный момент этого достаточно.