Последний танец лебедя

-Тэ, Тэ, успокойся, скажи, что случилось? Пожалуйста, ну же, - умоляет Чимин, его голос стал мягче, а руки неуверенно лежат на дрожащих плечах Тэхёна. Тэхен не может ответить. Его грудь вздымается, дыхание сбивается на резкие, неровные вдохи, от которых болят ребра. Пальцы вцепились в ткань треников, словно это единственное, что удерживает его на привязи. Зрение затуманивается, пульс стучит в ушах. Он пытается заговорить, собрать слова в комок в горле, но ничего не выходит. А потом - тепло. Мимолетное давление на губы. Мир замирает. Прежде чем он успевает отреагировать, оно исчезает, причем так быстро, что он почти думает, что это ему привиделось. Он моргает, и его глаза встречаются с лицом Чимина - спокойным, нежным, выжидающим. - Я слышал, что поцелуи помогают при панических атаках, - говорит Чимин с осторожностью в голосе. Уголок его рта подрагивает, и он едва заметно улыбается, когда пытается избавить кого-то от боли. Тэхен издаёт задыхающийся смешок, дрожащий, но настоящий. Это кажется абсурдным, даже смешным, но тяжесть в груди немного ослабевает. Чимин считает это победой. -Тэ, что случилось? - снова спрашивает он, на этот раз более осторожно. -Расскажи мне, или Намджун-хёну, или любому другому человеку, с которым тебе удобно. Пожалуйста? Ты же знаешь, мне неприятно видеть тебя в таком состоянии. Тэхен сглатывает, его пальцы слегка разжимаются. -Это не... Он останавливается, досадуя на себя. -Дело не во мне. Просто... Он качает головой. -Неважно. Чимин наблюдает за ним, изучая его лицо, ожидая ответа, который не приходит. -Это Ёнтан? Ты ведь скучаешь по нему на наших тренировках? Тэхён издал слабый смешок. -Нет! То есть... да, конечно, я скучаю по нему. Но все в порядке, я смирился с этим. Он медленно выдыхает. - Через неделю Юнги-хён привел Холли ко мне домой. Это было здорово. Чимин хмыкает в знак признательности. -Юнги-хён - это подгоревшее маршмелоу, клянусь. Снаружи хрустящий и ворчливый, а внутри такой мягкий и податливый. Тэхен фыркнул. -Я слышал, что снаружи он тоже мягкий и податливый. Однажды, я застал Намджун-хёна и Юнги-хёна вместе... -Нет, нет... Чимин затыкает уши руками. -Я не хочу слышать о сексуальной жизни наших хёнов, пожалуйста, нет. Тэхен усмехается, и его глаза наконец-то становятся такими знакомыми. Смех переходит в нечто более тихое и мягкое. Чимин позволяет молчанию затянуться, но не слишком тягостно. Достаточно, чтобы Тэхён понял, что ему не нужно говорить, если он не готов. Затем, после долгой паузы, Чимин прошептал: -Тэ, что бы это ни было, этого было достаточно, чтобы так потрясти тебя. Пожалуйста, расскажи кому-нибудь, когда сможешь, хорошо? Если не мне, то кому-то, кому ты доверяешь. Его голос нежен, он уговаривает, но не принуждает. -Просто пообещай мне это. Тэхен смотрит на него, на грудь снова давит тяжесть, но на этот раз уже другая. Не удушающая. Просто тяжесть. Просто есть. -Я буду, - наконец говорит он. -Я хочу рассказать тебе. Он колеблется, потом улыбается, маленькой, но настоящей улыбкой. -Я просто не знаю, как. Чимин изучает его, потом кивает. -Хорошо. Когда будешь готов. Тэхен сдвигается с места, прочищая горло. -Может, нам принести горячий шоколад? О, подождите, еще лучше - свежевыжатый грушевый сок? Он сжимает руки в кулаки, умоляя. Чимин вздыхает, с трудом, но соглашаясь. -Я угощаю, - говорит он, и Тэхен улыбается. Кафе компании HYBE освещено мягким светом, его современный интерьер сочетает в себе приглушенные коричневые и элегантные черные цвета. Запах свежесваренного кофе смешивается с легким ароматом ванили, исходящим от пирожных, аккуратно выложенных за стеклянными витринами. Несколько сотрудников сидят за разбросанными столиками, потягивая напитки, а из динамиков над головой играет мягкая инди-музыка. Здесь уютно, интимно - как раз то место, где можно перевести дух. - Погодите-ка, вы все пошли пить без меня? Алло??? Я существую??? Голос Чонгука звучит достаточно громко, чтобы повернуть несколько человек. Чимин вздыхает. -Да, Куки, мы знаем, что ты существуешь. -Невежливо. Чонкук опускается на стул напротив них, его взгляд метается между их напитками. -И никто не подумал пригласить меня? Тэхен вскинул бровь. -Ты буквально спал пять минут назад. -Это неважно. Чимин хихикает. -А где все? -Намджун-хён и Хоби-хён ушли на встречу. Юнги-хён снова заперся в студии - шокирующе, я знаю. Джин Хён буквально спит. В моей кровати. Тэхен фыркнул. -Это не твоя кровать, Куки. Это его кровать. Ты просто на ней спишь. -Ну, его кровать самая мягкая. У меня есть предпочтения касательно кроватей. Чонгук резко вздыхает. Тэхен хмыкнул, а потом нахмурился. -Подождите, а почему Хоби-хён пошёл на встречу? В расписании было сказано, что должен быть только Намджун-хён. Чонгук пожимает плечами. -Намджун-хён попросил его прийти. Сказал, что ему нужна поддержка. В последнее время ему трудно общаться со всеми на собраниях. А Хоби-хён - всегда солнышко и радуга, но когда он становится серьезным, люди действительно слушают. Тэхен замолчал. -Кук-а. -Да? -Будь честен со мной. Вспомни. Ты был рядом с Намджун Хёном во время тренировки. Он совершил ошибку, не так ли? Чонкук нахмурился. -Э-э... Я не заметил? Ведь Хоби-хён обычно фиксирует такие вещи. -Именно. Тэхен наклоняется вперед, голос звучит настоятельно. -Я видел. Намджун-хён поставил левую ногу не на то место на целый такт. А Хоби-хён оставил все как есть. Чонгук наклоняет голову. -И что? Это небольшая ошибка. Чимин выдохнул. -Тэ, мы все устали. Намджун-хён сходит с ума из-за выпуска альбома и тура. Юнги-хён зарылся в студии. Куки каждый день втягивают в жизнь Веверса. Джин-хёна заставляют посещать модные показы, которые он терпеть не может. Хоби-хёна заставляют без остановки выкладывать танцевальные каверы. И это не было очевидно, но Хоби-хён уже устал выкладывать тик-токи. - Ты сам это сказал, - настаивает Тэхён. -Хоби-хён устал от танцев. Когда такое случалось? Ты заметил, как он дышит во время тренировки? Чимин проводит рукой по волосам. - Тэ... если это то, из-за чего у тебя случился приступ паники, то я не понимаю, что тебя так пугает. Тэхен долго смотрит на Чимина, его взгляд ищет, словно пытаясь узнать того, кого он больше не понимает. Затем, не говоря больше ни слова, он резко поднимается, его голос звучит тихо, но твердо. -Да. Я и не надеялся, что ты поймешь. - Тэ, перестань... Чонгук смотрит, как он уходит, и вздыхает. -Я понимаю, что хочет сказать Тэхен. Но мы все изменились. Ты же знаешь, какой он - так крепко держится за прошлое, за то, как все было раньше. Он смотрит наши старые видео из эпохи трейни и плачет, потому что мы больше не те безрассудные, дикие дети. Он тоскует по тому времени, которое невозможно пережить, и, возможно, в глубине души надеется, что даже после армии мы останемся прежними. Но как мы можем быть прежними? Чимин выдохнул. -Да. Он слишком много чувствует. Чонгук мягко улыбается. -Это не плохо. Чувствовать слишком много... это ведь и значит быть живым, верно? Чимин делает паузу, а потом усмехается. -Черт, Кук-а. Хочешь помочь Намджун-хёну написать текст? -Эх, я оставлю это для своего соло. Или для Тэхена. Это больше подходит к его стилю. Чонкук ухмыляется. -А теперь купи мне бананового молока. Чимин застонал. -Некоторые вещи действительно никогда не меняются. Тем вечером Намджун собирает всех у себя дома. Собрание, чтобы обсудить альбом и тур. По крайней мере, так все думали. Намджун был RM. RM был лидером и остается им. В этот раз ему потребовалось больше времени, чтобы снова вжиться в роль, но он вернулся, потому что он такой, какой есть. Намджун и RM не могут быть разделены, это две стороны одной монеты, бесконечно подбрасываемой сквозь время. Он не видит эмоции в тонких мазках кисти, как Тэхён, не заостряет внимание на мелочах. Но он замечает изменения. Боевой дух группы высок, жажда вернуться на сцену снова нахлынула с новой силой. Но после полутора лет практики усталость непрошеной тенью маячит за спиной. Пришло время сесть, отдышаться, просто существовать вместе. - Намджун хён , - поет Чимин, его голос льется как мелодия. -Что тут обсуждать? -Ничего, - отвечает Намджун. -А? Хён, клянусь, я был в середине самого потрясающего сеанса поцелуя с Чимином, а ты... - Избавь нас от подробностей, - отрезает Юнги, потирая виски, как человек, уже обремененный сожалением. Намджун поднимает бровь, не впечатленный. Но прежде чем он успевает что-то сказать, Тэхен хмыкает, и губы его искривляются в ухмылке. -Намджун должен знать, что Чимини и Чонгуки вынуждены были прекратить в ту же секунду, как пришло сообщение от хёна. Ну и сила у тебя, с ума сойти. Чонгук застонал и бросил в него подушку, от которой Тэхен ловко увернулся. Намджун вздыхает и пренебрежительно машет рукой. -Ладно, ладно, давайте продолжим. Я позвал вас всех сюда, чтобы съесть попкорн, горячий шоколад, кофе - все, что вы любите, и вместе посмотреть фильм. Тишина. Не тот легкий, комфортный, который обычно оседает между ними, как знакомая мелодия, а нечто иное. Жесткое. Нетерпеливое. У них уже были вечера кино - сотни таких вечеров. Но что-то в этом было... непривычным. Не было привычных игривых подколов. А один из главных “ледоколов” группы, Джей-Хоуп, не проронил ни слова. Он был приклеен к своему телефону, глаза сканировали экран, пальцы не двигались. Тэ, конечно же, заметил. Значит, второй ледокол сделал свое дело. Джин хлопает в ладоши, его голос нарушает тишину. -Мы смотрим “До встречи с тобой”, и все. Три голоса тут же выкрикивают хор протестов - макнэ, что вполне предсказуемо. -Да ладно! Мы никогда не смотрим романтику. И разве вы трое не влюблены? О, подождите, это что, просто секс между вами. Конечно. Живите иллюзиями. Может, этот фильм сподвигнет вас, а? Джин поднимает бровь. -Но, хён, это печально, - возражает Чонгук. -Между нами не только секс, - одновременно с ним вклинивается Чимин. -Я бы хотел посмотреть грустный фильм и поплакать, чтобы уснуть, - невозмутимо добавляет Тэхён, делая глоток своего напитка. Пять голов поворачиваются в его сторону. -Что? Не смотри на меня так. Это помогает. Намджун секунду изучает его, прежде чем заговорить. -Тэ, Чимин сказал, что вы поговорили. Но если тебя что-то еще беспокоит, ты скажешь об этом, да? Обещаешь? Тэхен рассеянно крутит бокал, наблюдая за тем, как свет отражается в ряби. - Да, хён. Не волнуйся. Ты же знаешь, как я переживаю из-за мелочей... Все отлично. Джин тем временем запускает фильм. Комната темнеет, отблеск экрана отбрасывает тени на их лица. Смех, бормотание, шелест попкорна - все это превращается в фоновый шум, когда Тэхён переключает свое внимание. Не на фильм. Не на трагическую романтику, разворачивающуюся на экране. А на мужчину, спокойно сидящего на краю дивана. Хосок. В нем что-то изменилось. И Тэ снова замечает это. Это не очевидно с первого взгляда, но это есть, и это задерживается в том, как его плечи слегка поникли, как его пальцы теребят подол свитера, как он не смеется - даже над ужасным каламбуром Джина о том, что Уилл должен был просто “заставить” себя поправиться. - Хён, инвалидность так не работает, - вздохнул Намджун. Хосок даже не улыбнулся. И вот, по ходу фильма, когда Уилл Трейнор - некогда яркий, полный жизни герой - борется с реальностью своего состояния, Тэхен замечает это. Блеклое мерцание чего-то во взгляде Хосока. Кратковременное сжатие челюсти. То, как его пальцы сжимают ладонь, а затем быстро расслабляются, словно ловя себя на слове. Тэхён сглатывает. Она едва заметна. Едва заметно. Но для такого человека, как он, для того, кто видит, это громко, как крик. Хосок не просто смотрит “До встречи с тобой”. Он видит в нем себя. И впервые за этот вечер Тэхен чувствует холод. Фильм продолжается, но мысли Тэ находятся где-то в другом месте. Сердцебиение отбивает в ушах медленный, тревожный ритм. Воздух в комнате кажется тяжелее, словно стены давят на него. Он не думает - просто двигается. Мягко, без слов, он забирается к Хосоку на колени. Хосок вздрагивает, весь его каркас трясется под весом Тэ. -Тэ, слезай с меня! Ты просто огромный! Чем, черт возьми, тебя кормили военные? Но его руки не отталкивают Тэ. Или, по крайней мере, пытаются - пальцы прижимаются Тэ, слабые, неспособные удержать силу. А потом они опускаются. Тэ слышит резкий вздох, осознание происходящего проникает в сознание. Руки Хосока вдруг перестали работать. Не так, как должны. Впервые за сегодняшний день он видит шок на лице Хоби. Тэ чуть сдвигается, его руки крепче обхватывают Хосока, не сдавливая, а просто удерживая. Словно пытаясь укоренить его на месте. Словно пытаясь сказать ему: Я вижу тебя. Я вижу, как ты ломаешься. Хосок не произносит ни слова, не двигается, только дышит - один медленный, хриплый вдох, словно пытаясь удержать себя, чтобы не разлететься на части. Тэ наклоняет голову, прижимается щекой к плечу Хосока и, наконец, тихо шепчет: -Ты не должен держаться в одиночку. А потом пошли титры. И Тэ сжимает дрожащую руку Хосока.