Свет не для нас

Часть 2 "Вне контроля" Ветер рвал окна, хлестал по трещащим стенам госпиталя. День был пасмурным, словно солнце отказалось вставать. Сырость проникала даже под шинель. Аксель работал без передышки — санитарки просили помочь с перевязкой, кто-то звал перевести, затем бумаги, беготня, кровь, металлический запах и стерильность вперемешку. Он был бледен, напряжён, но сосредоточен — у него не было права на ошибку. Где-то в тени, в другом конце здания, стоял Вильгельм. Его лицо — вырезанное из гранита, холодное, надменное, но в глазах — что-то беспокойное. Когда он впервые увидел Акселя — молодого, светлого, тонкого, с этим почти детским лицом и обручальным кольцом на пальце — внутри всё дрогнуло. «Женат? Вот как...» — усмехнулся он себе под нос в тот день. Но почему его сердце сжалось? Прошлой ночью Вильгельм почти не спал. Огонь, что давно, казалось, погас, разгорелся с новой силой. Он пил, чтобы забыть. Курил одну за другой. А в голове — этот взгляд, этот акцент, его имя. Аксель. И вот — столкновение. Аксель бежал по коридору с документами, когда врезался в кого-то. Бумаги разлетелись. — Извините... Oberleutnant... — быстро проговорил он, осознав, что врезался в офицера Вильгельма. Собирая бумаги с пола, он почувствовал запах сигарет и алкоголя. Он знал, чьё это дыхание. — Ханнсон, — холодно произнёс Вильгельм, — не учили смотреть, куда идёшь? — Простите... я... я спешил... — Смотри мне в лицо. Аксель еле поднял взгляд. Лёгкая дрожь — он не мог понять, это страх... или другое. — Ты вечером останешься. Зайдёшь ко мне в кабинет. Ясно? — ...ясно... Весь остаток дня Аксель работал на автопилоте. Мысли крутились одно и то же: что он от меня хочет? наказание? допрос? Он шёл по пустеющим коридорам, будто через зону приземления. Наконец — постучал. — Входи, Ханнсон, — голос был спокойным, но слишком тихим. Аксель сел. Вильгельм подошёл и сел рядом, ближе, чем позволительно. — Вы женаты? Дети есть? — ...да... Сын... — Вы не похожи на семьянина. Аксель промолчал. Вильгельм наклонился. Так близко, что его дыхание било в висок, а от жара его тела у Акселя заложило уши. — Вы обманываете себя, да? — Вы о чём?.. — прошептал Аксель, тревожный и растерянный. — Собирайся. — Что? — Следуй за мной... Иначе — будет хуже. Снег скрипел под ногами, ветер жёг лицо. Аксель шагал чуть позади, кутаясь в пальто, едва поспевая за Вильгельмом. Тот шёл уверенно, не оглядываясь, будто не замечая холода. — Oberleutnant... Зачем вы привели меня сюда? — тихо спросил Аксель, остановившись у входа в тёмное, слабо освещённое здание. Изнутри доносились шум, мужской смех, запах табака и спиртного. — Конец рабочего дня, — бросил Вильгельм через плечо. — Приглашаю расслабиться... Аксель замер. Сердце билось тревожно. Он знал — не просто так. — Давай... Смелее... Он вошёл вслед. Просторное помещение, столы, лампы под потолком. Солдаты и офицеры, в основном немцы, смотрели с любопытством. Кто-то присвистнул. — Что это, Вильгельм? Притащил сюда свою игрушку? — один из офицеров усмехнулся. — Хочешь, чтобы мы его... развлекли? Другой, с жирным акцентом: — Как зовут вас, красавчик? Ты же понимаешь по-нашему? — Аксель... — тихо. Глаза не поднимал. Уже знал — это наказание. Или игра. — Эй, норвежец! Не выпьешь с нами? — засмеялись солдаты. — С виду как девка... Он точно парень? — Скорее скандинавская девка, — прошептал кто-то. Пошлые шутки, громкий смех. Аксель сидел, молчал. Он не пил. Вильгельм — пил. Много. Сначала напряжённо, потом бездумно. И всё время — смотрел. Будто пытался прочитать его насквозь. Будто хотел доказать себе что-то. Ночь длилась вечно. Наконец, кто-то сказал: — Эй, ты. Увези его. В кабинет. Приказ. Аксель не мог возразить. Он почти нёс его. Вильгельм тяжёлый. И горячий — как печь. Пахнет алкоголем, табаком. Добравшись до его кабинета, Аксель положил его на койку. И собрался уйти. — Стой... — прохрипел Вильгельм, схватив его за запястье. — ?! Одним рывком Вильгельм втянул его, и Аксель упал, оказавшись под ним. Он был тяжёлый, широкоплечий. Жар исходил от него. Дыхание сбивчивое, глаза мутные, но взгляд — слишком ясный. — Что вы делаете?.. — голос Акселя сорвался. Он задыхался. В тревоге, в страхе. — Ты хоть понимаешь, чего я натерпелся сегодня?.. — Пожалуйста... Отпустите! Он пытался вырваться. Вильгельм держал крепко. Улыбка — пьяная, опасная. — Тебе это не поможет... Ханнсон... — Я не такой! Отпустите! — Неужели? Аксель рванулся. Сильно. Неожиданно. Вильгельм замер. И дал пощёчину. Не больно — но обидно. Жёстко. Потом схватил его руки, сжал. И поцеловал. Поцелуй был резким, грубым. Как пощечина телу. Язык проникал глубже, дышать было трудно. Аксель застыл, словно тело отказалось слушаться. Он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. Голова кружилась. Всё плыло. — Прекратите! — с трудом выдавил он. Губы Вильгельма пахли алкоголем. Ядовито. Грязно. Всё это — было как насилие над тем, кем он был. И вдруг — Вильгельм осел. Свалился на него всем телом. Уснул. Просто так. Без финала. Аксель остался лежать, придавленный. Потом выбрался. Медленно вышел на улицу. Снег продолжал идти. Тихий, холодный. Он стоял, смотрел в пустоту. — Что происходит... — прошептал. И в глазах застыли слёзы. — Что это было?.. Зачем?..