Пепел и Золото

— Чёртова псина! Как же я устал от тебя. — Катись к чёрту, павлин, — невнятно пробормотал Мо Жань, заваливаясь на траву. — Катитесь к чёрту вы все! — Не ори, блять, всех соседей распугаешь! — заорал в ответ Сюэ Мэн и сел рядом с Мо Жанем на траву. — Давно надо было как Учитель тебя под холодным душем искупать. — Засунь своего Учителя себе в задницу! Сволочь бесчувственная. Что ты нашёл в нём вообще. Последние слова Мо Жань проговорил тихо-тихо и, завалившись на бок, закрыл глаза. Чу Ваньнин, как же я ненавижу тебя… Будь ты проклят… Это было бессовестно жаркое лето 2018. И Мо Жань метался от юношеской влюблённости до ненависти. Они сплелись в какое-то невнятное чувство одержимости и толкали его в безумие. Каждый день последние два года он просыпался и хотел, вопреки всему, найти этого человека. Но зачем? Сказать, как любит? Как ненавидит? Чу Ваньнину это не нужно. Ему вообще ничего не нужно. Он вспыхнул в жизни Мо Жаня и ушёл так же, как делали все.

Осень 2024

— Какая беспросветная рань, — угрюмо проворчала Е Ванси и зевнула, делая глоток крепкого кофе из бумажного стаканчика. Мо Жань, сидя на корточках перед телом юной девушки, произнёс: — Это убийство, причём второе подобное за три месяца. Перед ними лежал труп молодой девушки. На ней было летнее платье в цветочек — явно не по сезону, оно едва прикрывало разбитые колени: лёгкое, летящее, с мягкими оборками на рукавах. Оно трепетало на холодном октябрьском ветру, и будь девушка жива, её кожа покрылась бы мурашками от холода. Одна нога в изящной, но перепачканной в грязи туфельке была вывернута под неестественным углом, что ещё больше навевало ужас при взгляде на труп. Её волосы спутались и, смешавшись с кровью и грязью, налипли на юное лицо. Губы были полуоткрыты в беззвучном крике или словно она хотела что-то сказать, но не успела. На подбородке запеклась тонкая струйка крови. Шея немного повёрнута в сторону, сквозь прядь волос видно тусклое, широко раскрытое глазное яблоко. Второй глаз был закрыт опухолью — удар пришёлся на висок. Под ногтями темнела грязь, будто она цеплялась за землю. На плече лилово сиял тёмный синяк, но скорее похожий на след от удара, чем след чьей-то руки. На внутренней стороне бедра — потёртость от ткани. Пальцы на одной руке сжаты в кулак, в другой была зажата жёлтая бумажка, испачканная кровью. Один её край трепетал на ветру, как сигнальный флажок. — С чего ты взял? Больше похоже на самоубийство, — Е Ванси снова зевнула и указала стаканчиком на заброшку. — Не впервые. — Е Ванси, сколько тут этажей? — Мо Жань развернулся и посмотрел на неё. — Этажей… двенадцать? — полувопросительно протянула она. Мо Жань кивнул: — Ты видела тела тех, кто падал с такой высоты на асфальт? — Мо Жань прищурился и внимательно взглянул Е Ванси в глаза. — Слишком часто, — поморщилась она в ответ. — Посмотрим, что скажет Ши Мэй, но я почти уверен, что упала она уже после смерти — тут слишком мало крови, — Мо Жань поднялся в полный рост и взял у Е Ванси свой кофе. Подошёл Нангун Сы, ещё более сонный, чем Е Ванси: — Я узнал, что на пост полиции в километре отсюда в 3:04 поступил звонок — по голосу от девушки. Она плакала и говорила, что за ней кто-то гонится. Когда полиция приехала, обнаружила тело, после чего вызвали нас. — У тебя ещё есть сомнения в том, что это убийство? — Мо Жань отпил кофе и сморщился. — Блять, кто брал этот кофе? — Малыш Мэн-Мэн, — виновато улыбнулась Е Ванси. Мо Жань только тяжело вздохнул и красноречиво, с явным недовольством, взглянул на младшего брата, как раз подошедшего к ним. — Я что, должен помнить, что ты любишь, а что нет?! — завёлся Сюэ Мэн с пол-оборота. — Я же помню, что у тебя в комнате висит постер Чонгука, — заржал Мо Жань. — Слышь, еблан пиздоглазый, между прочим, в мои обязанности не входит приносить тебе кофе! — Никакого уважения к старшим, — усмехнулся пиздоглазый еблан и по совместительству детектив Мо и покачал головой, за что тут же получил болезненный пинок от младшего. Мо Жань едва сдержался, чтобы не вылить приторно-сладкий кофе младшему на голову. Е Ванси закатила глаза и, чтобы предупредить зарождающуюся драку, перевела тему: — Что ты узнал, Мэн-Эр? Мо Вэйюй показал Цзымину средний палец, и чуть отошёл в сторону, где подзатыльник Ванси его не достал бы. Сюэ Мэн оскалился, хотел что-то еще рявкнуть в сторону Мо Вэйюйя, но боясь пинка (дедовщину никто не отменял) от Е Ванси, гневно выдохнул и с деланным равнодушным видом отвернулся от ехидно усмехающегося Мо Вэйюя. — Магазинчик выше по улице, — Сюэ Мэн указал за спину Мо Жаню, — продаёт такие же талисманы, — Цзымин перевёл указательный палец на кусочек жёлтой бумажки, которая трепыхалась на ветру в руке девушки. — Хозяйка магазина — старая леди, по правде, — Сюэ Мэн снизил голос до шёпота, — древняя вредная карга, сообщила, что её талисманы якобы помогают от демонов или каких-то других потусторонних тварей. В подробности её ремесла я не вдавался, но вот что интересно: она рассказала мне, что её регулярный покупатель — не кто иной, как Цзян Си. — Что?! Ректор Пекинского медицинского университета? — округлила глаза Е Ванси. — Ну а что, университет-то изучает и традиционную китайскую медицину, хоть и не брезгует инновациями. Не удивлюсь, если они заодно учат истреблять демонов, — гоготнул Наньгун Сы. Е Ванси укоризненно на него посмотрела и покачала головой. — Так вот, — продолжил Сюэ Мэн, — старуха сказала, что покупателей у неё немного, и молодую девушку она бы точно запомнила, но, кроме ректора Цзян Си, покупателей в последний месяц у неё не было. — Получается, — Мо Жань прикурил сигарету, развернувшись против ветра, чтобы огонёк зажигалки не потух, — кроме Цзян Си, ректора Пекинского медицинского университета, нас вообще ничего не связывает с трупом и этим ёбаным клочком бумаги. — Давай дождёмся ответа от судмедэкспертов. Если обнаружится что-то подозрительное, Ши Мэй нам сообщит, — успокаивающе произнесла Е Ванси. — Кроме того, стоит поговорить с Цзян Си, возможно, он прольёт свет на эти талисманы. — Ага, и ждать следующую жертву. Это второй такой труп за последние месяцы. И можете быть уверены, Ши Мэй нихуя опять не обнаружит, кроме того, что я уже сказал, — Мо Жань затянулся, затоптал бычок от сигареты и пошёл в сторону. — Я здесь ещё осмотрюсь, вдруг что упустили, к обеду вернусь в управление. — Эй, Мо Вэйюй, мама и папа ждут тебя сегодня вечером на ужин, — крикнул вслед Сюэ Мэн. — Помню, — Мо Жань не обернулся, но голос его прозвучал чуть мягче. — Не волнуйся, я приду. — он махнул рукой и скрылся в темнеющем дверном проёме. Сюэ Мэн в ответ недовольно проворчал: — Буду я ещё волноваться о тебе, кобелина ебливая. Отмерив несколько десятков шагов от тела девушки до стены многоэтажки, детектив Мо поднял взгляд наверх: даже если предположить самую неожиданную траекторию падения, тело находилось слишком далеко от здания, если, конечно, кто-то не вытолкнул девушку с большой силой. Но зачем кому-то скидывать с такой высоты труп? Мо Жань пнул хлипкую дверь и вошёл в здание. Внутри было темно и сыро. Дневной свет практически не заглядывал сюда даже в солнечную погоду, а сегодня, когда небо было полностью затянуто сизыми тучами, видимость внутри была практически нулевая. Мо Жань включил фонарик на телефоне и осветил холодным светом бетонный скелет заброшки. Пол был усыпан клочками старых газет, банками и окурками; в такой свалке сложно обнаружить хоть какие-то улики. Мысли в голове никак не могли сложиться в какое-то подобие логичной картинки, словно старый пазл, в котором не хватает больше половины деталей. По прошлой жертве не удалось найти ни единой зацепки, кроме того, что рассказала её соседка по комнате. Ханако — так звали предыдущую жертву — странно себя вела в последние недели: стала агрессивнее, забросила учёбу, поругалась с родителями, хотя до этого была прилежной и спокойной девушкой. При этом такую смену характера не назовёшь подозрительной: устала из-за экзаменов, бросил парень или родители слишком многого от неё ждут — да что угодно может вывести юное создание из равновесия, Мо Жаню ли не знать. Однако ни одна из этих проблем не приводит к смерти в столь юном возрасте. Ду кучи к месту смерти Ханако не ведёт вообще никаких следов: городская система видеонаблюдения в том районе в тот час была, как назло, на техническом обслуживании, звонков в полицию, как в этот раз, не поступало, да и изрезанные руки жертвы намекают скорее на самоубийство. Весьма странное, конечно: тело мёртвой Ханако обнаружила у себя на пороге владелица книжной лавки, когда пришла утром открывать магазин. Ши Мэй после обследования тела Ханако подтвердил, что смерть наступила из-за потери крови от перерезанных в нескольких местах вен на руках. На первый взгляд между двумя жертвами не было никакой связи, даже районы, где их нашли, принципиально разные: уютный и благополучный Чжухуайлуно, где нашли Ханако, и заброшенная улица Лунъяньцзе, где нашли сегодняшнюю жертву. Интуиция подсказывала Мо Жаню, что девушки как-то связаны, но на одних ощущениях дело не раскроешь. «Е Ванси, запроси у города записи с камер в интервале от трёх до четырёх ночи от улицы Фэнъиньцзе до угла Лунъяньцзе», — написал Мо Жань в чат их оперативной группы. Осмотрев пол и стены первого этажа, Мо Жань стал подниматься на крышу здания. Выйдя на продуваемую всеми ветрами крышу, он огляделся по сторонам. Будучи единственным высотным зданием, с крыши заброшки открывался вид в радиусе примерно двух километров, далее во все стороны разрастался многоэтажный муравейник домов, закрывая обзор. Скоро и тут, на месте одноэтажных лавок и стареньких домиков, вырастут многоэтажки с неоновым светом от круглосуточных магазинов; тишину этих улиц наполнит гудение компрессоров и вентиляций, снующие по новым улицам автомобили заполнят собой пустоту и разрежут ярким светом уютную темноту ночи. А сейчас тишина была густой, как и туман. Только ветер мяукал где-то в подворотнях — по-своему и на кошачий лад. Лишь вдалеке гудело запруженное автомобилями шоссе. Порыв ветра распахнул куртку Мо Жаня, и тому пришлось поплотнее закутаться. Он подошёл к краю крыши и взглянул вниз: судмедэксперты закончили с фиксацией улик и грузили тело девушки в служебный транспорт. Вот так, ненадолго вспыхнув, маленькая человеческая жизнь, оборвавшись на заброшенной улице, будет подвергнута препарации в подвалах полицейского управления. Мо Жань обошёл крышу по периметру, заглянул в вентиляционную шахту — никаких следов. Мяу-у. — А ты здесь откуда, дружок? Мрр-мяу? — Понятно. Хозяина у тебя, наверное, нет, гуляешь тут сам по себе, — Мо Жань присел и протянул руку ладонью вверх к неожиданному гостю. Дымчатый, с белыми ушами, кот доверчиво подошёл и протёрся мордочкой с мокрым носом о ладонь Мо Жаня. — Расскажешь мне, что тут произошло прошлой ночью? Мяу. Кот сорвался с места и скрылся в тени прохода, ведущего на крышу. — Ладно, показывай, — усмехнулся Мо Жань. Вернувшись на лестницу, детектив обнаружил, что серый беспризорник с важным видом намывает свою мордочку. Увидев Мо Жаня, кот с не менее важным видом встал и начал спускаться ниже по лестнице, грациозно перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. — Заебись, я теперь ещё и за котами буду бегать, — проворчал Мо Жань в темноту. Спустившись на два этажа, кот сел у двери, ведущей в коридор этажа. — Ну и что ты хочешь? Чтобы я открыл дверь? В ответ кот продолжил намывать мордочку, мол: «Решай сам, человек. Я тут просто занимаюсь своими кошачьими делами, у меня нет времени отвечать на твои глупые вопросы». Мо Жань толкнул дверь: петли жалобно скрипнули, и дверь поддалась, распахнув навстречу Мо Жаню абсолютную темноту коридора. Детектив просветил фонариком в оба конца коридора и перешагнул порог. Кот, закончив умываться, пролез между ног и двинулся в правое крыло коридора; его глаза сверкнули демоническим флуоресцентным бликом в изменчивом свете фонарика. Мо Жань пошёл следом: увидев, как кот зашёл в приоткрытую дверь одной из квартир, направился за ним. Войдя в квартиру, Мо Жань сразу оказался в комнате с затянутым чёрной плёнкой окном. Подойдя к окну, он одним движением сорвал её, заполнив комнату серым октябрьским светом. Детектив осмотрелся: квартира состояла фактически из одной комнаты — выцветшие старые обои, стул с отломанной ножкой, возле окна криво валялся старый матрас с подпалинами. Под ним темнел ободок от стакана, смятая фольга и несколько шприцов — мусор, которого полно в любой заброшке. Мо Жань на мгновение задержал взгляд и отвернулся. Кот запрыгнул на подоконник и равнодушно смотрел на него. — Ну и зачем ты меня сюда привёл? Кот в ответ лениво зевнул, потянулся и развернулся спиной к Мо Жаню. Подставив мордочку осеннему ветру, прикрыл золотистые глаза и, кажется, задремал, только недовольно поводил хвостом. «Я тебя сюда не приводил. Это ты зачем-то пришёл сюда за мной», — говорило всё его существо. Резкий порыв ветра непрошеным гостем влетел в комнату, поднял пыль и обрывки бумаги в воздух. Боковым зрением Мо Жань увидел, как от ветра перелистываются страницы какой-то книжки. Он подошёл к месту, где лежала книга, присел на корточки и взял её в руки: обычный библиотечный экземпляр второсортной поэзии, ничем не примечательная коричневая обложка, пожелтевшие и истлевшие от времени и влаги страницы. Ветер развернул книгу на странице с выцветшим рисунком мужчины в окружении алых лотосов. Красный цвет на рисунке совсем поблёк, но всё равно угадывался вполне явно. Глаза мужчины на изображении были закрыты, а строгое лицо выдавало в нём обладателя твёрдой воли. Изящные тонкие пальцы рук, сложенные на груди, обхватывали рукоять изысканного меча, лезвие которого даже на потрёпанной бумаге напоминало рассыпавшийся в ночном пруду лунный свет. Рукоять меча была обвита сияющим червонным золотом гибкой плетью, напоминающей ивовую лозу, изготовленную каким-то умелым ювелиром. Мужчина на рисунке даже с закрытыми глазами был божественно красив: фарфоровая кожа и рассыпавшиеся по белоснежным одеждам шёлковым потоком волосы мужчины делали из него незапятнанного мирскими чувствами небожителя. Мо Жань провёл пальцами по картинке и сглотнул: сердце ускорило свой бег, в голове зашумело. Справа от рисунка было небольшое стихотворение неизвестного автора.

С мужеством в сердце смотри на восход, Небо разверзлось — два мира сольёт. Две души в единстве — посмертный обет, Лотос дарует спасения свет.

Его аромат — весны перезвон. Хайтаном укроет, затмит небосклон. Тому поклонись, кто в сиянии дней Руки омоет твои от грехов и теней.

На секунду Мо Жаню показалось, что мир сдвинулся со своей привычной основы, исказив понимание реальности. Образ неизвестного мужчины на рисунке словно распорол тонкую ткань действительности и на мгновение впустил в сердце и мысли Мо Жаня до этого момента несуществующие воспоминания. В голову пытались пробиться неясным потоком голоса и обрывки фраз; казалось, что Мо Жань слышит голос мужчины с книжного рисунка: то холодный и надменный, то испуганный и робкий, нежный и молящий, гневный и успокаивающий, совсем родной и абсолютно незнакомый. Нет, этот голос он определённо уже слышал в прошлом — и не в какой-то другой жизни, а в самой что ни на есть этой. И этот голос он не мог выкинуть из головы на протяжении последних нескольких лет. Мо Жань сказал вслух: — Блять, с котами разговариваю, от библиотечных картинок в обморок чуть не упал. Что дальше, серый беспризорник? Мо Жань поднял взгляд на окно, но кота и след простыл. Оглядев комнату и так и не обнаружив кота, Мо Жань положил книгу в карман куртки и встал. — Бакэнэко, не иначе, — пробормотал Мо Жань, возвращаясь на лестничную площадку. Сев в машину, Мо Жань прикурил сигарету, покрутил в руках книжку со стихами, но, не решившись опять открыть её на странице с изображением Небожителя, закинул в бардачок. Ничего полезного для дела Мо Жань так и не нашёл, да и не особо рассчитывал. В любом случае надо начинать с Цзян Си и ещё раз наведаться уже самому в лавку, где продают талисманы. Мо Жань набрал номер Сюэ Мэна: — Сюэ Мэн, собери всю биографию обеих жертв. Надо понять, есть ли между ними что-то общее. — Ты правда считаешь, что они связаны? По-моему, принципиально разные случаи. — Возможно, но ещё я привык доверять своей интуиции и должен всё проверить. И попроси Нангун Сы уточнить сроки, когда будут готовы результаты экспертизы. — Уже узнали. Ши Мэй сказал, что завтра к утру будут результаты исследования тела. А почему ты сам не хочешь спросить у Ши Мэя? — Скоро вернусь в управление, — Мо Жань оставил без ответа последний вопрос Сюэ Мэна и положил трубку. Радио в машине скрипнуло голосом Тома Йорка. Мо Жань прикрыл глаза. О Ши Мэе он старался не думать. Просто… всё было странно. Ши Мэй. Чу Ваньнин, уходя из его жизни, оставил лишь пепел. И на месте пепелища не суждено было вырасти новому светлому и хорошему чувству. Мяу. Старый знакомый вырвал Мо Жаня из пелены воспоминаний. — Угу, я уже подумал, что ты мне привиделся, — кот сидел на капоте машины, обвив хвостом лапы, и без выражения смотрел на детектива. Мрр-мяу. Кот спрыгнул с машины на землю. Мо Жань выглянул в окно и увидел, как тот сидит возле двери. — Ну, залезай, — Мо Жань открыл водительскую дверь, и кот, немного подумав, залез в машину, грациозно и даже, пожалуй, со свойственной всем котам брезгливостью, переступил через Мо Жаня и свернулся клубочком на пассажирском сиденье. — Отлично, как раз кота мне в жизни и не хватало. Сюэ Мэну понравится история, как псина обзавелась котом, — усмехнулся Мо Жань, глядя на нового спутника. Кот дёрнул ухом, словно отгоняя назойливую муху. — Обещай, что не съешь меня, Бакэнэко, — рассмеялся Мо Жань, поворачивая ключ в замке зажигания.